Покорность воле народа. Почему Сагинтаев и Кульгинов так спокойны

В связи с тем, что аким Алматы Бакытжан Сагинтаев рассказал об LRT из Талгара, можно вспомнить, как все начиналось. Начиналось все с того, что иностранные специалисты рекомендовали построить в южной столице легкорельсовый транспорт. Идея понравилась, но строить решили... в Астане. Почему — все поняли, но не сразу. Потому что строили LRT лет десять, закончилось все уголовным делом, сбежавшими за границу фигурантами (о которых все знают, где и как они живут) и исчезнувшими деньгами. Убытки составили 600 миллионов долларов.

Именно этим аким Нур-Султана Алтай Кульгинов и аргументировал необходимость продолжения проекта. Дескать, раз уж потратили фантастическую сумму, то надо потратить еще. Так и сказал градоначальник: «Ходу назад нет». Отступать некуда. Впереди бюджет. Ведь для завершения «легкого рельса» нужен еще миллиард долларов. По другим данным, стоимость всего оценивается в 1,8 миллиарда — примерно 780 миллиардов тенге.

Бюджет на 2021-й планировался в размере 332 миллиардов. Два годовых бюджета столицы предлагают спустить на строительство того, что вызвало гнев Токаева. Глава государства возмущался, потому что целесообразность такого транспорта в столице еще никто не доказал.

Но мнение президента проигнорировали. Очевидно, что деньги за строительство LRT столица сама по себе не потянет. Ведь если отдать сразу два годовых бюджета, то на что останется городскому хозяйству? Следовательно, за продолжение истории с «легким рельсом» заплатит государственная казна. Поэтому Кульгинов спокоен.

Но вернемся к Сагинтаеву. Он пока не уточняет, откуда возьмутся деньги на LRT в Алматы. Он, вообще, предпочитает не вдаваться в детали. Например, почти не говорит про программу реновации в Алматы. На последнем брифинге он что-то сказал. Заявил, например, что ветхие дома будут сносить при стопроцентном согласии жильцов на переселение. Смиренный такой аким, покорный воле народа. Как жильцы решат, так и будет.

Ведь при заявленном размахе — 1 400 домов финансирование на пять лет предусмотрено, по плану социально-предпринимательской корпорации «Алматы» в размере 50 миллиардов тенге, по 10 миллиардов в год. Это не сказать, чтобы много. К примеру, BI Group школы в столице стоит по 7,5 миллиардов за штуку.

Про то, что строить в городе будут за частные деньги — это и так очевидно. Суть в том, что суммы будут огромные, не 50 миллиардов тенге. Цену реновации резко поменял бум на рынке строительства — новостройки начали дорожать. Естественно, и жильцы сносимых домов захотели больше. В программе и так напротив многих адресов указано «завышенные требования».

Но поднятие порога достаточности сделало перспективы туманными для всех — и для продавцов, и для покупателей. Министр индустрии и инфраструктурного развития Бейбут Атамкулов фактически признал, что жалобы застройщиков на небывалую дороговизну материалов — для отвода глаз. «Мы сделали с антимонопольным комитетом анализ цен на цемент, почему у нас цемент поднялся. Взяли составляющие цемент материалы, электроэнергию, дизель — цены не менялись. Себестоимость немного выросла. Смотрим рынок — колоссальное повышение», - рассказывал глава ведомства. Цены растут из-за спроса, спрос из-за того, что компании нарастили объемы в ожидании прибылей. То есть драйвером повышения стали пенсионные деньги.

И в интриге вокруг того, оставят ли порог достаточности прежним или его повысят, появляется еще фактор давления — застройщикам интересна программа реновации в Алматы. Это колоссальный рынок. Но Сагинтаев, правда, может смиренно ждать мнения застройщиков, жильцов и еще кого угодно. Потому что, если застопорится программа реновации, у него будет LRT. Ведь в столице получилось.

Просто будь акимом. Денег нет, но есть возможности

Сроки действия нынешнего порога минимальной достаточности для изъятия пенсионных излишков продлят до 1 апреля 2022 года. Токаев дал соответствующее поручение правительству. Сделано, в общем, все вовремя. По одной причине: пополз вверх градус недовольства — не только простых людей. В шоке были застройщики, ведь им уже светила прибыль — многие клиенты уже внесли что-то за жилье, сейчас бы им пришлось вытаскивать деньги, стройкомпании остались бы без профита.

Так что в преддверии праздника отреагировали. А то у нас то перед юбилеем создадут движение, о котором сейчас упоминать нельзя, то елочку сломают на берегу Каспия. А тут готовый повод для фестиваля. С учетом нашей, патологически «успешной» социальной политики — очень взвешенное решение.

Кстати, о социальной политике говорил первый замруководителя администрации президента Даурен Абаев. Он решился рассказать в «Открытом диалоге», что государство меняет подход к социалке. По словам Абаева, речь будет идти о предоставлении «возможностей, а не консервации проблем при помощи прямых выплат, которых, наверное, не будет достаточно». Он обозначил, что беспокоят государство не столько те, кто могут позволить себе снять излишки в пенсионном фонде, эти вряд ли будут бузить. А те, кому терять особо нечего, кроме долгов.

Фейковая рассылка о списании кредитов молниеносно собрала толпу в Алматы. В этой новости концентрат «успешности» всей социальной политики: умный Абаев вещает на YouTube, а известия, которые воспламеняют народ, распространяются в мессенджерах, где его не показывают. Ұзын құлақ в стране работает, как и столетия назад.

И ситуацию, когда люди толпой бегут на амнистию, создавали не только подлые провокаторы. Поверило в списание долгов население не на пустом месте, государство уже прощало займы многим должникам. Теперь надо отыграть назад. Можно рассуждать про недопустимость «консервации проблем» в студии с послушно кивающим журналистом, но ожидания уже сформированы. Люди не могут сами копить, но ждут своих пенсионных от государства, люди не могут сами расплачиваться по кредитам, но хотят, чтобы им простили долги. А им Абаев после аттракционов умеренной щедрости, лишь разжегших аппетит, предлагает «возможности».

Простили кредиты в свое время в форме какой-никакой справедливости — до того государство спасало банки известных людей. Оказывало социально близким социальную поддержку. Кстати, о справедливости в оплате Абаев тоже сказал, комментируя хайп на зарплатах акимов, которые для подавляющего большинства населения выглядят баснословными.

Даурен Аскербекович рекомендовал своим коллегам «не краснеть, не заикаться, а спокойно и честно говорить о заработной плате». Потому что зарплаты повысили , чтобы «бороться за компетентных специалистов», которые иначе уйдут в частный сектор. «Смешно, когда спрашивают о зарплате министра, ну или там акима, словно он проводит выдающееся журналистское расследование», — посмеялся замглавы АП.

И правда смешно, трудно не согласиться — разницы нет, сколько получает аким области — миллион тенге, два или три. Потому что государство борется, к примеру, за такого компетентного специалиста как глава Жамбылской области Бердибек Сапарбаев. У него успешный в бизнесе сын, несколько фирм открыл. Как такого акима отпускать — никак, только держать деньгами.

Да и премьера Аскара Мамина надо заманивать на должность, то он того и гляди сквозанет и устроится где-то на стороне. Тем более, что у него сын талантливый предприниматель — за рубежом открывает компании, а брат приобретает недвижимость за рубежом. На фоне такой родни чиновники себя чувствуют, наверное, лузерами.

Естественно, Абаев говорил о других чиновниках — трудягах, которые и тянут всю работу в министерствах и акиматах. Но население-то узнало об огромных зарплатах акимов, у которых с доходами и так полный порядок. Этим людям социальные подачки от государства не нужны, они уже сами нашли те возможности, о которых говорил Даурен Аскербекович. Будьте все как наши акимы.

Проклятое место. Что происходит в Атырауской области

Пока одни получают грамоты и медали, в Атырау своим чередом идут следственные действия по делу замакима региона Бактыгуль Хаменовой. Следственный суд объяснил, что ограничился домашним арестом, потому что «подозреваемая — одинокая мать, воспитывающая двух малолетних детей, имеет на иждивении престарелую мать, имеет постоянное место жительства в Атырау, ранее не судима».

Вместе с главой областного управления культуры Акылбеком Рыскалиевым она подозревается в получении отката за установку памятника Абаю. Фамилия Рыскалиева звучала в эти дни и по другому поводу: Бергей через своего адвоката Абзала Куспана опровергал свою причастность к событиям в Жанаозене. Версия эта — что Рыскалиев ненароком стал одним из зачинателей провокации — уже звучала. Допустил крупнейшую политическую катастрофу фактически покровитель Бергея — бывший тогда руководителем администрации президента Аслан Мусин, ныне больше интересующийся недвижимостью на берегах Черного моря Болгарии, чем делами на Каспии.

Атырауская область, вообще, такая — где не копни, наткнешься на историю, в которой вопросов больше, чем ответов. Вот замакима области Серик Айдарбеков. Он был замом Рыскалиева, его допрашивали по делу беглого Бергея, но как свидетеля. Серик сказал, что он не при делах. Затем Айдарбеков побывал главой Атырау и снова вернулся в кресло замакима области — уже при Махамбете Досмухамбетове.

Место Серику освободил Нурлан Таубаев, которого вместе с руководителем управления культуры Тимуром Басаровым заподозрили в получении взятки в 182 миллиона тенге. Опасное место — управление культуры Атырауской области — так и тянет бастыков на левые деньги, да и пост замакима не лучше — хватают одного за другим. Увольнялся Таубаев из СИЗО — оттуда попросил освободить себя от должности замакима. Видимо, сразу понял, чего от него хотят, решил скостить себе наказание.

А один из замов акима Атырауской области Кайрат Нурлыбаев тоже стал подозреваемым. Но уже в растрате бюджетных средств. Так что Хаменова уже третий зам Досмухамбетова, проходящий по уголовному делу. Усидит ли после этого аким, и почему региональные элиты никак не успокоятся — весь остальной Казахстан может узнать вскоре. Потому что три задержанных зама — это немало. Можно сказать, рекорд.

Если развалятся все три уголовных дела, то это будет поражением силовиков. Если Досмухамбетов подаст в отставку, и ее примут, то можно будет гадать о бенефициаре хотя бы одного из процессов. Если отставку не примут, то значит, что нынешний аким нужен на своем месте, но центр ситуацию в регионе не контролирует. Хотя уволить главу региона могут и для того, чтобы поставить того, кто прекратит элитные войны местного масштаба. Констатировать можно одно — ситуация выглядит неуправляемой.

К слову, подчиненный замакима Айдарбекова — руководитель областного управления координации занятости и социальных программ Серик Камидолла — попался по статье «Злоупотребление должностными полномочиями». Досмухамбетов отставку не принял. В общем, ничего человеку не делается — был замом при Рыскалиеве, пришел в суд и дал показания. Попался подчиненный на чем-то — увольнять не стали. Это понятно, Айдарбеков был и советником премьера и руководителем аппарата мажилиса. Такой человек просто так комаров на берегу Жайыка кормить не будет.

Вопрос в том, что все разборки в области так или иначе сказываются на всем Казахстане. Потому что долгое время регион был одним из основных доноров бюджета. Бывший замакима все той же Атырауской области, а сейчас сенатор Гумар Дюсембаев регулярно поднимает вопрос об увеличении целевых трансфертов из бюджета страны в регионе до 70 процентов от суммы изъятий. Это тоже добавляет интриги — получат ли местные власти больше денег после таких бурных событий. Сериал «Страх и ненависть на Диком Западе» всегда с нами

Путешествия для терпеливых. Малоизвестные успехи Казахстана

В преддверии праздника и череды выходных встает вопрос «куда поехать». Отметаем сразу такие непатриотичные направления как ОАЭ или Египет. Ответ на вопрос дает вице-министр культуры и спорта Ержан Еркинбаев, который до назначения на этот пост развивал отрасль в должности председателя правления Kazakh Tourism. Еркинбаев рапортует, что «показатели внутреннего туризма также улучшились». «Число внутренних туристов за последние девять месяцев составило 5,2 миллиона человек, что превышает уровень 2019 года», — радует он нас.

Превышает, если верить статистикам, ненамного — в 2019 было отмечено 5,1 миллиона внутренних путешественников. Насколько можно доверять подсчетам — нам тоже любопытно. Потому что бывший глава Kazakh Tourism Рашид Кузембаев в 2018 году уверял, что нашу страну посетили 8,5 миллиона туристов.

Для сравнения — в 2019 Дубай поставил рекорд, его посетило 16,7 миллиона. Учитывались именно те, кто останавливался в главном туристическом центре Эмиратов, а не транзитные пассажиры. Египет в 2021-м намеревался принять 8 миллионов приезжих. Так что мы стремительно догоняем ведущие туристические державы мира. По крайней мере, на бумаге, в казахстанской статистике. Сообщающих понять можно: цифры жизненно важны. Необходимо постоянно сообщать об освоении, повышении и укреплении. Иначе не будет главного — увеличения. Бюджетов.

А вливания в сферу запланированы огромные. Огромные — это не преувеличение. Бывший вице-министр культуры и спорта Габидулла Абдрахимов (тот самый, которого никак не могли с госслужбы убрать из-за отсутствия доверия президента, так хотел работать человек, что ему и Токаев не указ) утверждал, что в 2021 в туриндустрию планируют инвестировать триллион тенге.

Денег вкладывается, действительно, немало. В Мангистау прибрежные территории активно осваивают компании нашего турецкого друга Феттаха Таминдже — члена Совета директоров Kazakh Tourism. Конфликт интересов? Нет, не слышали. Нет никакого конфликта — ведь так удобнее работать, когда у тебя и заказы, и кресло в национальной компании. Намного удобнее.

К слову, Еркинбаев карьеру начинал как руководитель проектов по развитию международных гостиничных комплексов в городах Актау и Атырау Capital Partners. Это компания Сержана Жумашова, который ею владеет как мажоритарный акционер совместно с турецким бизнесменом Бураком Ойменом. Замом председателя правления в Kazakh Tourism Талгат Аманбаев — сын бывшего замакима Туркестанской области Жолдымурата Аманбаева, племянник Мурата Аманбаева, который в девяностых работал начальником аппарата госсекретаря Ахметжана Есимова, затем побывал зампредом налогового комитета и вице-министром внутренних дел. И помогал руководить таможней, тоже в качестве зама. Еще один зам — Майя Егимбаева, дочь Жанны Егимбаевой, которая где только ни работала — от канцелярии премьера до совета директоров «Казагро», сейчас представитель интересов KEGOC.

Все эти люди, как могут делают нам хороший туризм. Ну и что с того, что вложат в дорогие отели космические деньги, когда большая часть обычных людей поедет на базы отдыха на Алаколе? Сколько потом отобьется из корпоративных бюджетов разных директоров, которые за обычное человеческое «спасибо» будут селить в новых гостиницах сотрудников, проводить всякие мероприятия? То-то. Пока есть бюджеты, то все будет отлично. Как минимум, на бумаге. А она все терпит.

Пройденные развилки. Две стороны праздника

Торжественные слова уже прозвучали и будут звучать. Но после праздничной даты жизнь тоже продолжится. И получившие медали и ордена, и обойденные высокими государственными наградами будут так же, как и раньше, заниматься своими делами. Поэтому поговорим о будущем, которое неизбежно наступит, вне зависимости от того, будем мы строить его или нет.

В будущее смотрят уже даже во фракции Nur Otan в мажилисе. Там депутат Аманжан Жамалов потребовал перерасчета достаточного порога по досрочному использованию пенсионных. Жамалов — это парламентарий, которого на испуг не возьмешь. Это он в свое время сказал про умершего в ЦОНе во время регистрации мужчину, что тот мог скончаться и дома. А потом оказалось, что на депутата зарегистрирована фирма с названием «ЦОН». Как ни оценивай слова парламентария, но это человек, который не ведется на хайп и под мнение соцсетей не прогибается.

Поэтому, когда Жамалов говорит, вряд ли он хочет лично оседлать волну популизма. Депутат указал на то, что методика расчета лимита не соответствует закону «О пенсионном обеспечении», в котором в качестве базового показателя предписывается брать минимальную пенсию, а не зарплату. «Это ошибка, допущенная некомпетентно или сознательно. Как следствие, достаточный порог пенсионных накоплений в среднем повышается с 64 до 83 процентов», — обратил внимание Жамалов.

Плюс, по словам депутата, между министерством труда и социальной защиты и Единым накопительным пенсионным фондом (ЕНПФ) есть конфликт. По данным «Шежiре», конфликта нет. Просто подчиненные главы Минтруда Серика Шапкенова решили выставить крайними всех — от ЕНПФ до президента, лишь бы не брать ответственность на себя самих. Кстати, Шапкенов, как и Жамалов, из Западно-Казахстанской области.

Но суть момента в другом — всей страной мы обсуждаем, как потратить накопленное, причем заведомо известно, что деньги достанутся не всем, а какому-то проценту казахстанцев. В этой дискуссии уже прозвучало все: забытые словосочетания «лучшая финансовая система», «общество труда», «индустриальное развитие», идея получить популярность за счет собранного в более тучные годы и полное отсутствие перспектив. Раздача денег — вроде бы хорошая история, но мы на этом пути, похоже, свернули не туда.

Даже в истории с успехом Антикора — в Грузии задержан бывший замакима Тараза Кайсар Сарытай — есть некоторая двойственность. Сарытай пропал на фоне скандала с хищением 76 миллионов тенге, выделенных городу на программу «Цифровой Казахстан». Беглый замакима работал с Кайратом Досаевым, которого сняли с должности акима Тараза по прямому и публичному поручению Токаева в ноябре 2019-го «за системные упущения в работе». Но потом Досаева начал снова двигать по службе аким Жамбылской области Бердибек Сапарбаев. И это позволяет многое понять о цифровизации на местах, круговой поруке и уважении к высшей власти (вспомните, могли ли акимы раньше позволить себе «забыть» об указаниях президента).

На этом фоне спичрайтеры президента вкладывают в выступление главы государства вроде бы правильные слова: «перед нами стоит задача оперативного строительства экономики будущего. Ее основой станут новые технологии, искусственный интеллект, высокая производительность труда, творческая инициатива». Но в них опять есть двойственность. Да, завтра придет молодежь, будут развиваться новые технологии и искусственный интеллект. Будущее непременно наступит. Но при этом все понимают, что у нас творческая инициатива всегда направлена только на освоение бюджетов. Ну и еще иногда — на высчитывание правильного порога достаточности.

В этих условиях с праздником хочется поздравить особенно горячо. 30 лет для нас — это уже достойный срок.

Опытный подопытный министр. Проверка без результатов

Отставка Алексея Цоя с поста министра здравоохранения была нестандартной. И потому что была не вечером пятницы, а после выходных. И еще потому, что слова «в связи с переходом на другую работу» принадлежат самому чиновнику. Цой написал, что поддержали его решение «перейти в гражданский сектор и развивать здравоохранение через науку и социальные инициативы».

Похоже, бывший глава Минздрава действительно ушел сам. Причины понятны — должность приносит кэш, если ты включен в схемы и пользуешься поддержкой. В противном случае — это сплошная головная боль, решения, которые обижают всех и сразу, попытки согласовать указания сверху с реальностью и прочий фоновый стресс бюрократа.

Цена же может разной — судьба предшественника не просто памятна, она перед глазами. Елжан Биртанов будет под домашним арестом до 14 января 2022 года. Процесс явно буксует, так как с доказательствами сложно, но задний ход в таких случаях без отмашки сверху не дают. И экс-министра вместе с замом Олжасом Абишевым пытались подвести под статью по делу об интеграционной платформе. Главой конкурсной комиссии, которая выбрала поставщика платформы, был как раз Цой. О том, что дело одного бывшего главы ведомства может никак не связано с отставкой другого, тоже уже бывшего, сказал Orda.kz вице-премьер Ералы Тугжанов. «Он меня предупредил. Буквально на днях (...). Абсолютно никакого отношения к делу [Биртанова] не имеет, это его решение», — подчеркнул он.

И отставка Цоя случилась как раз, чтобы показать нам, как вращаются колеса принятия решений в Минздраве. От предшественника Цою досталась программа строительства модульных больниц. При Биртанове скандал вызвало известие о возведении трех госпиталей BI Group (BI Industrial) Айдына Рахимбаева. Потом история разрасталась как снежный ком. Звучали цифры — три больницы за 17 миллиардов тенге, потом стало известно о досудебном расследовании из-за хищений на 3,9 миллиарда в Алматы при возведении инфекционки. Но шум, крик и хайп не остановил маховик освоения средства. Просто поменяли вывеску — строить дальше продолжили фирма Kazpaco все того же Рахимбаева, ей досталось уже 78 миллиардов тенге. То есть шум не уменьшил сумму освоения никак.

Заказы раздавала Межведомственная комиссия (МВК) по госзакупкам, ее возглавил первый вице-премьер Алихан Смаилов, а вошли в нее почти все члены правительства и акимы. Короче, при таком представительном составе МВК для отдельного министра вопрос о том, выделять ли BI Group средства из бюджета или нет — даже не стоял. Видимо, Цой это и понял — что жернова уже запущенного механизма не остановить, они перемелют любого, поэтому надо играть в то, во что предлагают. А то один уже доигрался.

Показательна и история с отечественной вакциной. В условиях, когда внезапно выяснилось, что ученые совсем небесполезны, остаткам недокормленных научных кадров поручили разработать свой препарат. Это был бы сильный ход, если бы Токаев привился продуктом казахстанской разработки. Но в администрации президента, очевидно, решили не экспериментировать, в результате укол QazVac поставили самому Цою.

История с проверкой трат на борьбу с коронавирусом примерно такая же. Счетный комитет проинформировал главу государства об итогах аудита на 521 миллиарда тенге. И тишина. Обычно, даже после проверки акимата области, сыпятся замечания о нарушениях, нецелевом использовании, недоосвоении. А тут ничего. Следовательно, было решено не нагнетать — и без того много скандалов: на недовольство ограничения наложились и некрасивые истории с Фондом медстрахования, «СК-Фармацией», последовательными санврачами.

Сменил Цоя в качестве исполняющего обязанности Жандос Буркитбаев, который ничем особым не выделялся. Ясно только, что типичный чиновник, который почти сразу перестал работать врачом и пошел работать столоначальником, лоббировал интересы бизнеса в должности советника главы «Актюбрентгена», получил партбилет. То, что надо. В здравоохранении Казахстана от этой смены вряд ли что-то поменяется — потому что от министра зависит не так уж и много.

Изменчивый и непостоянный Казахстан. Весы для акима

Племянница спикера мажилиса Нурлана Нигматулина, дочь бывшего сенатора и завбазой Ерлана Нигматулина — Малика Бектурова уже не заместитель акима столицы. Как сообщают полтора центнера политологической мудрости в лице Едилова, она будет руководить компанией Green Mine, которая специализируется на металлоломе и отходах.

Переход дочери бывшего сенатора в индустриальную компанию неслучаен. Семья Нигматулиных плотно занимается промышленностью в Карагандинской и Павлодарской областях. Не так давно нам сообщали, как в Экибастузе строят завод по производству ферросилиция. Возводит предприятие EkibastuzFerroAlloys, где совладельцем является Ерлан Нигматулин (к слову, старший из троих сыновей Нурлана Нигматулина — Нуржан Нурланов руководит «КазМунайГаз-Аэро»). Ерлан же участвует еще и в фирме QazCarbon, которая не так давно открывала Сарыаркинский ферросплавный завод. На открытии завода присутствовал представитель другой статусной семьи — аким Карагандинской области Женис Касымбек — сын опытного аппаратичка Махмуда Касымбекова.

Кстати, по линии мужа у Малики Бектуровой тоже выходцы из индустриального региона. Она замужем за сыном известной деятельницы отечественного образования (у Малики четыре диплома, полученных один за другим, сама, все сама) Гульнас Ахметовой — Азатом Бектуровым. Ахметова — сестра акима Восточно-Казахстанской области, бывшего главы Павлодарщины и премьера Даниала Ахметова (человека-глыбы, тесно связанного с алюминиевой отраслью). Так в этой хрупкой девушке сошлись все генеалогические линии видных промышленников. Интерес же представляет, что практичные Нигматулины идут в индустрию и развивают ее. Потому что нефть-нефтью, но остатки заводов и фабрик и новые производства — часто надежнее.

Карагандинская область — вотчина Нигматулиных — в экономике Казахстана весит немало. Скажем, согласно расчетам валового регионального продукта для регионов и городов страны от Бюро национальной статистики, она была на четвертом месте после Алматы, Атырауской области и Нур-Султана.

Следом за Карагандинской областью шла Восточно-Казахстанская. Но из-за нашей хитрой налоговой политики, при которой в республиканский бюджет уходят сборы с крупных предприятий, большая часть регионов дотационная.

Реципиентами денег из центра являются и ВКО и Карагандинская область. Но если первая и вторая получают 217 и 128 миллиардов тенге, соответственно, то Туркестанская область и Шымкент - 402 и 142 миллиарда.

Даже статистик-самоучка Максат Имандосов удивляется тому, что Шымкент получает в 12 раз больше денег из центра, чем Актобе. Даже неудобно отвечать на такие вопросы, ответы всем понятны, а причины всем известны — на юге больше населения, его надо кормить. Плюс аппаратный вес некоторых акимов выше, чем у других. Так что справедливость при распределении бюджетного пирога — понятие относительное.

И будет грядущее переформатирование экономики под другие виды топлива (что приведет к утрате значения добывающих областей) или нет, текущие дисбалансы никуда не денутся. Одни регионы — экономические развитые и зарабатывающие, другие — нет.

Хорошо бы с этим что-то делать, но так как самым маржинальным видом бизнеса остается освоение бюджета, то делают пока то, что умеют — распределяют. Просто в какой-то момент Нигматулины могут решить, что делить можно и по-другому. И с учетом их сверхмощного административного ресурса это решение может пойти дальше разговоров на семейном тое. И тогда мы можем увидеть много самых разных вариантов справедливости.

Пока ясно одно, все меняется. На Тенгизском месторождении планируют сократить 39 тысяч рабочих из-за завершения проекта «Келешек кенею». Богатые когда-то на зарплаты нефтяные регионы все больше становятся ареной классовых боев. Поэтому стремительное изменение роли регионов вполне может быть делом ближайшего будущего.

Когда оправдывается теория заговора. Провал, который все пытаются скрыть

В перерыве между двумя главными праздниками бизнес в стране накрыло кошмаром параноика. Некоторые предприниматели получили письма счастья. Управления государственных доходов сообщили, что число посетителей, зарегистрированных в программе Ashyq, не соответствует количеству чеков в контрольно-кассовых машинах в системе ККМ. Мигом ожили все подозрения — что Ashyq придуман для слежки, что информацию могут слить, что налоговики воспользуются данными. В распоряжении фискалов оказалось количество посетителей разных предприятий.

Хотя изначально приложение создавалось с единственной целью: оно должно было всего лишь позволить «определить статус посетителя: является ли он на данный момент носителем вируса или нет». И задействована была только база данных Минздрава. Это цитата с сайта Ashyq.

Но письма пришли от управлений госдоходов, а не от Минздрава. Дальше началось заговаривание зубов с целью скрыть чудовищный залет. Официальный представитель комитета санитарно-эпидемиологического контроля Ержан Байтанаев строго так высказался: «Вице-премьером были высказаны замечания в адрес фискальных органов о недопустимости подобных случаев и поручено отозвать все письма, дискредитирующие политику государства по защите и поддержке бизнеса. Председатель КГД заверил, что все претензии в кратчайшие сроки будут аннулированы».

Как можно «аннулировать» тот факт, что в распоряжении налоговиков оказалась столь важная коммерческая информация, в санэпидконтроле не пояснили. Но звучали и другие веские слова. «Проект Ashyq — это инструмент мониторинга и помощь предпринимателям не допускать в свои заведения посетителей с «красным» и «желтым» статусами, чтобы обезопасить гостей и продолжить работу в период ограничений. Никаких иных функций нет», — сказал зампред Национальной палаты предпринимателей «Атамакен» Олжас Ордабаев. Почему от НПП выступал Ордабаев — да потому что он сидит в совете директоров «Национальных информационных технологий», которые «взяли на сопровождение» Ashyq.

Бизнес с ужасом убедился, что его данные сливают, а теперь Ордабаев делает принципиальное лицо и говорит, что это «недопустимо». Только вот знакомым с реалиями Казахстана такая риторика не зайдет. Они понимают, что налоговая дает информацию кому нужно в каких нужно целях. В том числе и для того, чтобы вскрыть реальные обороты, прицениться и при случае изъять в рамках судебного процесса понравившийся бизнес. Абсолютно легально, конечно.

В этом году специалист по такого рода вопросам — бывшая прокурор, главный юрист «Казахмыса», а ныне депутат мажилиса Гульнара Бижанова рассказала, как налоговики действуют в интересах рейдеров. «Проблемы начинаются, когда предприниматель не согласен с итогами [камерального] контроля. По закону, налогоплательщик вправе отправить пояснения в налоговый орган или обжаловать уведомление в вышестоящий орган или в суд, но на практике все сложно (...). Полагаем, здесь — прямая лазейка для рейдерства», — цитировал ее ДК.

Дальше схема проста — налогоплательщику сразу блокируют счета. «Обжалование предпринимателями решений в вышестоящие налоговые органы неэффективно», — отметила Бижанова. Вариантов у предпринимателя немного: устранять «нарушение», пытаться договориться с налоговой, либо банкротство. Короче, любой предлог будет использован.

Но на этот раз Комитету госдоходов погрозили пальцем. После чего предприниматель должен успокоиться и помнить, что чиновник на его стороне. В эту упоительную историю вписался и «Атамекен» имени Тимура Кулибаева. Обычно НПП старалась действовать исподтишка, но тут всем стало очевидно, что палата — просто пристройка к бюрократическому механизму с целью лоббирования чьих-то интересов. В налоговой некоторые тоже бизнес делают, но пока они не нуждались в лоббировании своих интересов. Сами могли за себя постоять. В общем, перед Новым годом нам резко улучшили предпринимательский климат. Как тебе такое, Грета Тунберг?

Везде свои люди. Высокие технологии Казахстана

Национальная ассоциация блокчейн и индустрии дата-центров пытается убедить правительство, что Казахстан де может потерять «высокотехнологичную отрасль». «Высокие технологии» — это когда ушлые ребята ставят ферму из китайского «железа», подключаются к сети и поднимают бабло на криптовалюте.

Министерство энергетики этим вряд ли напугают. Минэнерго боится другого — энергетического кризиса во всех сферах. Глава ведомства Магзум Мирзагалиев сообщает, что дефицит в 250 миллионов кВт/ч покрыт за счет поставок из России.

А его зам — Асет Магауов — больше месяца назад предупреждал, что будут приостанавливать поставки электричества майнерам при высоких нагрузках. «KEGOC будут проводиться мероприятия в часы пикового спроса, не отключать население, а отключать именно майнинговые компании, чтобы сбросить потребление именно по ним», — объяснял он.

Магауов знает, что если ситуацию совсем запустить, то могут и уволить. Его уже раз снимали с поста вице-министра — в 2017-м — за кризис с бензином. А нынешнему акиму Алматинской области (в то время главе Минэнерго Канату Бозумбаеву) — тогдашний премьер Бакытжан Сагинтаев объявил выговор. Еще Сагинтаев хотел увольнения зампреда «КазМунайГаза» Данияра Берлибаева. Магауова на какое-то время перевели отсиживаться в кулибаевской общественной конторке KazEnergy, после чего он вернулся на пост вице-министра энергетики. Берлибаева не тронули вообще.

Для Магауова вряд ли это было крупными неприятностями. Перекантоваться ему могли помочь родственники жены, на брата супруги Кайрата Жаулиева была записана фирма «Батыс Мунай Транс», которая работает в прибыльной сфере «поставок горюче-смазочных материалов, бункеровки судов и плавсредств, сбора и утилизации всех видов судовых отходов». Да, за дефицит бензина сняли замминистра, у родственника которого крупная компания по продаже топлива. Бывает.

Но как бы то ни было, все эти перемещения из кресла в кресло утомляют. С бастыков рангом повыше спрашивать так не будут, хотя все сегодняшние «победы» родом из тех времен, когда уже бывший министр Владимир Школьник в свое время планировал организовать экспорт электроэнергии в Китай. В 2017-м Бозумбаев рассказывал, что Казахстан — это энергоизбыточная страна и говорил о продажах энергии в Таджикистан и Кыргызстан.

А аким Мангистауской области Нурлан Ногаев, тоже занимавший пост главы ведомства, поддерживал коллег и планировал увеличение энергомощностей только к 2026 году. И Мирзагалиев обещал удовлетворить спрос майнеров за счет… возобновляемых источников энергии (ВИЭ)! Вещал, как нам нужен майнинговый рынок. Прямо накануне разразившегося мирового энергетического кризиса Мирзагалиев рассказывает, как мы обеспечим чудовищно прожорливых криптовалютчиков током от ветряков, солнечных и гидроэлектростанций.

Чтобы понимать уровень компетентности министра: в 2021-м в Казахстане ВИЭ должны были показать 3,3 процента в энергобалансе страны. Скорее всего, цифры спорные, потому что в 2019-м было только 1,3 процента, но поставили задачу нарастить объем «зеленой» генерации. Делается это у нас иногда и просто удачными подсчетами.

А в ноябре первый вице-министр энергетики Мурат Журебеков тревожился по поводу того, что «за 10 месяцев мы отмечаем аномальный рост, который составляет порядка 8 процентов». И потребление росло, по его словам, за счет серых майнеров. «Речь идет о 1000-1200 МВт электроэнергии», — уточнял вице-министр и добавлял, что для производства такого количества нам нужно «нужно порядка пяти лет и 1-1,5 миллиарда долларов». То есть нарастить генерацию стоит огромных денег, и быстро сделать это не получится. Мирзагалиев об этом не знал?

Впрочем, хотелось бы и от других бывших министров услышать, как недавно еще энергоизбыточный Казахстан стал испытывать недостаток электричества. Кто считал, как считал, что строили, что не строили, куда дели инвестиционный тариф — вопросов много. Но это, конечно, фантастика — никто никому ничего объяснять не будет. И так все понятно, все ж свои.

Скромные герои Казахстана. Кому мы обязаны успехами

Старый год идет к концу, время подводить итоги и о текущих событиях не забывать. В Нур-Султане были кадровые перестановки, были назначены замакима города и главы двух районов. Замены плановые и предсказуеме, но «Шежiре», как всегда — о деталях работы государства.

Акимом района «Алматы» стал Нурбол Нурсагатов. Заметным он стал, когда занял место акима другого района — «Байконыр». Перед этим из кресла выкинули Аскара Есилова, сына солидного человека — Сансызбая Есилова, бывшего руководителя территориального комитета по управлению госимуществом.

Нурсагатов же был примечателен тем, что ничем не был примечателен. Работал в управлении строительства Астаны в золотые годы, когда все возводилось с размахом. Под крылом Владимира Лютова, который девять лет руководил этим самым управлением так, что мало кто о нем слышал. Одна из ключевых тем официоза тогда было строительство нового города, всей страной следили за тем, как растет и развивается столица. А люди на таких постах скромно оставались в тени. Потому что скромность — очень полезное качество.

Поэтому про многих героев нашего времени большая часть казахстанцев и не слышала: герои скромные, их достижения — не всегда на виду. Как у Нурсагатова. Результаты реализованных проектов замечают единицы. Вот, например, далеко не все слышали про программу «Жас маман».

Программу запускали долго, но наконец дело пошло и маховик госзакупок погнал бабло по трубам тендеров. Но вот в Жамбылской области предприниматели, которые попытались залезть в «Жас маман», постоянно оказывались за бортом. А на коне оказывалось ТОО «Олжас». Причем каждый раз департамент внутреннего государственного аудита объяснял незадачливым бизнесменам, в чем они неправы. Те писали жалобы о каких-то нарушениях, фирма «Олжас» что-то обжаловала со своей стороны, якобы забывая приложить к обращениям сам текст обращения. Департамент внутреннего госаудита как-то реагировал, прокуратура и Антикор что-то писали, документооборот шел в соответствии с законодательством. И победителем оказывалась компания «Олжас».

Завидуя чужому счастью, проигравшие начали ходить по редакциям и рассказывать, что руководитель фирмы-триумфатора имеет в столице брата — Ильяса Есдавлетова, который возглавляет департамент государственного внутреннего аудита по Нур-Султану в Минфине. Это имя тоже не мелькает ни в громких презентациях, ни на страницах светской хроники.

Разве что неутомимый журналист Михаил Козачков, разбираясь в странностях тендера по ливневой канализации в столице, находит, что Есдавлетов шлет указания акиму Нур-Султана Алтаю Кульгинову— как правильно пересчитать что-то там в конкурсной документации. Эту историю Козачков описал такими словами — «о внешнем воздействии на конкурс со стороны сотрудников Министерства финансов».

Комитет и департамента внутреннего государственного аудита — органы, которые контролируют государственные закупки. Но, если смотреть на то, что удивительно мало скандалов с этими органами, они как-то справляются. Разве что примерно год назад заместитель руководителя департамента превенции Антикора Тимур Темиралиев нашел аномалии в работе контролеров: «На проведение аудита затрачивается колоссальное время, людские ресурсы. Однако в последующем, как правило, судебные экспертизы выдают иные результаты». При том, что результаты проверки могут быть основанием для досудебного расследования.

Но это так, единичный упрек, потому что бывший руководитель Комитета Берик Нажмиденов не так давно надел мантию судьи Верховного суда, хотя юристом не работал никогда. Видимо, чтобы судебные экспертизы выдавали нужные результаты. В общем, с оптимизмом смотря в грядущий год, не забывайте, что результаты каждой государственной программы — это деятельность иногда таких вот незаметных людей, которые указывают акиму столицы, что делать. Поэтому Кульгинов так спокоен — что он может поделать, если у него в подчинении такие принципиальные подчиненные. Акимы приходят и уходят, ценные кадры остаются.

Время, чтобы забыть. Почему в Казахстане нельзя спешить

Два года назад, под конец 2019-го, под Алматы рухнул Fokker компании Bek Air. Все это время Министерство индустрии и инфраструктурного развития создает видимость того, что делает какие-то выводы. Потому что необходимо подвести хоть какие-то итоги расследования. Итоги такие: «Проект отчета по расследованию, в соответствии с Приложением № 13 ИКАО был отправлен на согласование и получение существенных замечаний государствам, принимавших участие в расследовании». Все движется очень и очень неспешно.

В мае был вынесен приговор риэлтору и бывшим чиновникам, которые незаконно продали земельные участки у аэропорта, из-за этого у взлетной полосы стояли строения, в которые врезался самолет. Это событие мало кто заметил.

Дела движутся так, как надо. Со временем волна негодования спадает, ужасное событие превращается в историю. Так что торопиться в таких расследованиях не следует. Тем более, что катастрофа затронула множество известных людей. Помимо Bek Air те же самые трехбуквенные коды ICAO были у компаний с очень похожими названиями. Одну из них учреждал Яков Клебанов — сын Александра Клебанова, восемнадцатого номера в списке казахстанского Forbes, владельца много чего, в том числе и половины в энергетической компании ЦАТЭК.

Главным спикером от лица Bek Air выступал бывший офицер КНБ Нурлан Жумасултанов, бывший еще и председателем совета директоров аэропорта в Уральске и главным авиационным расследователем страны. Одним из совладельцев того же аэропорта оказался также Нурбол Султан — сын бывшего главы финпола Сарыбая Калмурзаева.

Лоббистская мощь Bek Air была такова, что компания не только отказалась получать сертификат по безопасности полетов, но и вынудила государство отказаться от введения норматива. Известный «общественник» Мурат Абенов тогда выступил на подтанцовке — публично негодовал из-за того, что авиакомпании мешают летать из-за каких-то требований безопасности. Абенов — человек-маркер, где он, там какая-то подозрительная, дурнопахнущая ситуация.

После аварии на виду был только Жумасултанов, он клялся, что своих парней в обиду не даст. «Я сам за них отсижу, но из моих подчиненных никто сидеть не будет», — говорил он. Как видим, пока не соврал. Ни он, ни кто-то из парней никуда не сел. Человек слово держит.

А пока идет расследование, жизнь не останавливается — аэропорт Уральска (где делами занимались и Жумасултанов и Султан) завершает реконструкцию. Вернее, там строят новый, смета выросла вдвое. «Для удобства жителей, чтобы на перспективу работать, мы сразу сделали проект в два раза больше по масштабу», — на голубом глазу отрапортовал аким Западно-Казахстанской области Гали Искалиев.

Ведет строительство нового терминала социально-предпринимательская корпорация «Акжайык», считай — акимат.

После завершения работ аэропорт будет передан прежним владельцам в лизинг на льготных условиях. «Напрямую доли Bek Air нет, — цитировало «Информбюро» оправдания Искалиева.— На данный момент аэропорт принадлежит трем физлицам, резидентам Казахстана, фамилии, разрешите, не буду называть. Они в своё время выкупили терминал и взяли в управление взлетно-посадочную полосу (...). Это не будет подарок, а будет лизинг, который необходимо будет вернуть государству».

Короче, это не так, чтобы аэропорт принадлежал прямо Bek Air. И это не подарок. Все должны себе уяснить. Но имена называть аким не будет. Если вы думали, что опять кто-то национализирует убытки и приватизирует прибыли, вы ошибались. Совершенно не тот случай. Только без имен. Их и так слишком часто называли. Дайте время, чтобы забыли.

Смогут ли дети повторить подвиги отцов. Дать чиновникам возможность легально заработать

За хайпом с чиновниками, которым разрешат таксовать, не все поняли, что речь не только про подработки для государственных служащих. А про декларирование. В этом году сотрудники госорганов, а также приравненные и их супруги, представили сведения о банковских счетах в иностранных банках на общую сумму в 691 миллиард тенге (440 человек, то есть по 1,6 миллиарда на человека).

Это больше, чем размер субвенций Туркестанской области в 2022 году — 402 миллиарда. А этот регион традиционно получает самый большой кусок бюджетного пирога из общей казны. Бюджетная программа Министерства информации и общественного развития «проведение государственной информационной политики» обошлось стране по плану в 56,9 миллиарда тенге в 2021-м. Масштаб можно представить — на декларированные деньги мы могли финансировать еще какие-то регионы или 12 лет подряд рассказывать об успехах модернизации сознании или «Рухани жангыру».

Но времена меняются, не все подвиги прошлого можно повторить. Вот, например, новый председатель Комитета индустрии туризма Министерства культуры и спорта Айдос Сакенов. Молодой, креативный. Карьеру он начинал в другом ведомстве — Комитете автомобильных дорог Минтранскома, а затем Мининвестиций и развития. Потом в управления предпринимательства Алматы и Павлодарской области потрудился. Почему строитель-автодорожник оказался во главе туристического ведомства понятно — «Шежiре» писал, что у нас активно осваиваются бюджеты на возведение всевозможной инфраструктуры. Стараются и наши, и братья-турки.

Поэтому Сакенов — человек неслучайный. Ведь дорожное строительство тоже отрасль специфическая, такая, где надо правильно все учитывать — сметы там, периодичность ремонта и смены покрытия. Ну так, чтобы все были довольны. И у Сакенова все впереди.

Чего не скажешь о заслуженных пенсионерах. В этом году пост главы КТЖ покинул Сауат Мынбаев. Его имя оказалось связано с Meridian Capital — международной бизнес-империей, которая как-то связана и с другими бывшими казахстанскими чиновниками и их окружением.

Или другой ветеран отечественной госслужбы — бывший руководитель администрации президента Аслан Мусин. Помимо Жанаозена в 2011-м в биографии серого кардинала были и другие яркие эпизоды. Например, он с главой финпола Кайратом Кожамжаровым ополчился на нескольких судей Верховного суда, истории уже больше десяти лет. Один из ее участников — судья Сайлаубек Джакишев был осужден, на процессе читали длинный перечень принадлежащего ему имущества — квартиры, земельные участки. Десять лет спустя Мусин пытается приобрести гражданство другого государства (с госслужбы ушел, патриотизм в кабинете оставил), его семья участвует в строительных проектах в Болгарии. И у семьи Джакишева, который попал в замес, все неплохо — рассказывали о недвижимости в США на 20 миллионов долларов. А сам Джакишев зарегистрирован в пригороде Вашингтона вместе с женой — Бахытжамал Кабыкеновой, которая когда-то учила чиновников — была завкафедрой Академии государственного управления при президенте Республики Казахстан. У сына Джакишева тоже имущество в США. Только у Кожамжарова сын внутри страны — тот пристроил его руководить дочкой «Казатомпрома», совместной с канадцами.

А бажа Ельнара Пернеша — Ануар Ахметжанов, уйдя из Минцифры, перешел в КТЖ, которой руководил Мынбаев, чтобы стать первым зампредом в нашем национальном железнодорожном операторе. Брат Ануара — Марат Ахметжанов борется с коррупцией, глава Антикора.

Герои аппаратных битв уходят на покой, остаются их дети, связанными сложными отношениями, некоторые уезжают из Казахстана. Но суть в том, что после всех судов и войн компромата у чиновников и судей оказывается несколько миллионов на безбедную жизнь за рубежом. И как они их заработали — никто не интересуется.

Не факт, что молодому поколению будет легче. Поэтому есть возможность сказать, честно глядя в глаза: «Это все подработка». И тем, кто учился у Кабыкеновой, и тем, кто будет развивать туризм, и прочим. Главное, что все по закону.

Кто хочет дать денег. Волшебство закончилось, а цены на лояльность выросли

Глава Агентства по стратегическому планированию и реформам Казахстана Кайрат Келимбетов, будучи председателем Нацбанка, о девальвации узнал только ночью накануне. Поэтому на этот раз он решил упредить события и выдал несколько хлестких фраз: «Денег в тумбочке больше нет. Проедать Национальный фонд, а это фонд будущих поколений, нельзя».

А если без дураков (а Кайрат Нематович кто угодно, только не дурак), то тема важная — страна давно живет не по средствам. И Келимбетов объясняет, как можно на это реагировать: «Расходы бюджета не должны расти быстрее, чем в среднем за последние пять лет». Как это сделать в условиях инфляции, которая разгоняется по всему миру? Элементарно — увеличить доходы.
А раз в Национальном фонде брать больше нельзя, надо брать в другом месте.

Над этой задачей и бьются лучшие умы Комитета государственных доходов. Не успел затихнуть скандал с рассылкой писем счастья, когда налоговики, получив данные о посетителях от Ashyq, попытались чего-то там собрать с предпринимателей, как у нас еще более свежие новости от Минфина.

Вкратце, предлагается повысить ставки НДС, снизить порог для постановки на учет по НДС, увеличить акцизы на топливо, упростить работу налоговиков и многое другое. На этом фоне зашевелились и зачесались даже в Национальной палате предпринимателей «Атамекен», который у нас периодически берет на себя функции министерства. «В случае роста налогов ранее сформированные бизнес-модели в одночасье станут нежизнеспособными», — рассказал очевидные вещи зампред правления Талгат Темирханов. Словом, в палате пытаются убедить налоговиков, что корову нужно не только доить.

Формально недоумевать по поводу налоговых новаций у членов палаты есть с чего. По официальным данным, собираемость обязательных платежей у нас прекрасная. За 11 месяцев 2021 года в государственный бюджет доходов поступило на сумму 10 триллионов 179 миллиардов, исполнение плана — 103,6 процента. Загадочности добавляет и Келимбетов. Он заявил, что до 2030 года активы Национального фонда будут увеличены с 55 млрд до 100 млрд долларов. То есть, они не пойдут на строительство предприятий и инфраструктуры, в чем так нуждается страна, а будут складываться «под матрас» до следующего кризиса. Мы тратили деньги даже в относительно благополучные годы, а в будущем вдруг начнем копить.

Как там будут поступать средства от продажи нефти, это, наверное, никто не знает. Но внутри страны рецепт именно такой, о котором говорил «Шежiре». И снова Кайрат Нематович: «Волшебных денег, денег из ниоткуда, больше нет. Либо мы повышаем налоги, либо пенсионная система будет сама себя балансировать за счет отношений работника и работодателя». И про социальное неравенство растущее сказал.

Келимбетов представляет себе ситуацию довольно трезво. Поэтому зампредседателя Агентства по делам государственной службы Марат Дауешов недавно сказал, что зарплата в местных исполнительных органах выросла на 90 процентов. А руководитель ведомства Анар Жаилганова вообще предложила разрешить госслужащим иметь дополнительный заработок в нерабочее время. Престиж и привлекательность мест чиновников повышают — помимо приличного жалования, власть намекает, что готова смотреть сквозь пальца на левые доходы. Это значит, что лояльность государственных служащих в ближайшие годы нужна будет как никогда ранее. В условиях, когда плюшек не будет всем хватать, надо покупать лояльность тех, на кого хватает денег.

Например, министра образования и науки Асхата Аймагамбетова, который получил премию в 15 миллионов тенге. Дауешов сказал, что все нормально: «Если в государственном органе имеется экономия [средств], то такое возможно». Педагоги, вузовские преподаватели и ректоры-директоры — это тоже часть политической системы, мы об этом писали не раз. С тем, кому государство будет давать лишних денег, похоже, определились. Осталось понять — с кого взять те деньги, которые перестали быть волшебными. Бизнес, судя по вою из «Атамекена», раздавать деньги не хочет.

Придется добровольцев назначить.

ПЕНСИОННЫЕ ВЫПЛАТЫ. Почему они — событие года по версии «Всемирного шежiре»

Предыдущее событие года: карантин

Драма года — на первый взгляд, не такая уж и драма — если измерять нашу действительность по предыдущему событию года, тотальному карантину и бессилии государства и общества в борьбе с COVID-19.

Но есть несколько важных нюансов, а также контекст, в который были погружены эти события. Самое важное в этой теме абстрагироваться от государственной пропаганды — выплаты пенсионных действительно, как задумка, были популистским шагом, попыткой задобрить большинство населения страны. Выдать, по сути, «вертолетных» денег, поправить реноме государства на местах.

Но то, что задумывалось, как безусловное благо для всех — очень хорошо продемонстрировало информированность государства обо всех нас. Потому что только во время кампании вдруг выяснилось, что снятие пенсионных касается только относительно обеспеченных граждан — то есть, нескольких сотен тысяч человек. Это те, кто выплескивает недовольство в социальных сетях, голосует ногами.

То есть, государство получило на короткий срок лояльность жителей больших городов, высококвалифицированных специалистов и белых воротничков. Основная же электоральная база президента и прочих государственников находится за пределами этой группы, и хотя бы по этой причине — в стране усилилось разобщение, стала очевидна пропасть между средним классом и беднейшими слоями нашего общества.

А настоящий «одноэтажный» Казахстан на фоне миллионных выплат из пенсионного фонда весь год находился в состоянии перманентной забастовки. И что важно — речь идет про трудовые регионы, Мангистау, Атырауская область. На одном только Тенгизском месторождении сокращают 39 тысяч человек — заканчиваются нефтяные циклы месторождений, целые регионы переходят в статус безработных. Те, кто постарше, должны помнить девяностые — когда массово бастовали шахтеры в Карагандинской области, трясло всю страну (об этом сейчас предпочитают не вспоминать, особенно официозные летописцы имени Карина, наподобие этой вашей Ирины Кайратовны), теперь эта эстафета переходит к западным областям.

И вот здесь мы подходим к главному — популистский шаг явно не удался, особенно когда в конце года государство неожиданно решило повысить порог минимальной достаточности. И потом отступить под напором злобы и ненависти даже той небольшой группы, чья лояльность была куплена в начале года.

Но главное — стало ясно, что для интересов страны логичнее было пустить пенсионные деньги на инфраструктурные проекты, постараться инвестировать, например, в разведку новых месторождений. Поискать длинные деньги, а не допустить короткую политическую интрижку с печальными результатами. Главный из которых — 450 тысяч только официальных незанятых. И хорошо, если хоть кто-то из них смог получить пенсионные. Но скорее всего — все они смотрели в бессильной злобе, как получают миллионы те, кто и так неплохо устроился в больших городах.

Период проедания накопленного в богатые годы закончился, мы окончательно переходим в статус бедной страны с нищим и безработным населением, которое не может позволить себе купить недвижимость в больших городах при внутренней миграции, потому что пенсионные чудовищно подстегнули еще и стоимость недвижимости. А значит, нас ждет увлекательный 2022 год.

Традиция отмечать праздники. Трудной дорогой разбросанных граблей

В ситуации с Жанаозеном нет правых и виноватых. И победителей тоже нет. Кто бы ни торжествовал сейчас, положение дел стало хуже для всех — протестующих, местных властей, Акорды, лоялистов. Тех, кто с фигой в кармане или напоказ.

Поводом для взрыва стало то, что на рынке газа у нас наконец-то победил рынок. Дело в том, что с 1 января 2022-го весь объем топлива продается на электронных площадок, чтобы сделать отрасль инвестиционно привлекательной. До этого в отрасли была смесь лютого социализма и Туркменистана, где газ и бензин стоили гроши.

Министр энергетики Магзум Мирзагалиев не даст соврать: «Для поддержания местных потребителей, цена на газ регулировалась и устанавливалась на уровне 38 тысяч тенге за тонну или в 5-6 раз ниже экспортного нетбэка (цена реализации за вычетом доставки - прим.ред). При этом себестоимость производства сжиженного газа на КазГПЗ составляет порядка 100 тысяч тенге за тонну». Вкладываться в производство дешевого, убыточного продукта было неинтересно. Топливо нужно всегда, но тут его стало не хватать.

Подготовить население к оскалу капитализма должен был профильный отдел администрации президента и министерство информации и общественного развития. Как они это сделали — мы наблюдаем в прямом эфире: в результате стремительного развития общества протестующие уже требуют отставки правительства, того самого, которое нерыночными способами нагибает собственников заправок, чтобы снизилась цена на газ. Казалось бы, парадокс, но аппетиты приходят по мере роста протестной активности.

Регион диктует свою повестку и волю всей стране и государству. Потому что успехи у адайцев уже есть — председатель отраслевого профсоюза нефтяников Кайрат Жанабеков сообщает, что «с 1 января 2022 года зарплата по всей системе «КазМунайГаз» вырастет на 10 процентов». Ключевое слово «пока». Пока десять процентов — нормально, дальше – посмотрят.

За внутреннюю политику — это когда людям объясняют, зачем нужно повышение цен, чтобы они не бунтовали — у нас отвечает бывшая учительница, работница Минкультуры и информации, Службы центральных коммуникаций Нургуль Мауберлинова. Вероятно, так и надо — чтобы предупреждением конфликтов и политических кризисов занималась чиновница от пиара, бюджета на госинформзаказ и культуры. Для кого-то такой человек комфортнее.

И кому-то нужно, чтобы акимом в области, где был Жанаозен, стал бывший министр энергетики Нурлан Ногаев. Кажется, нынешнего акима Мангистау преследует какой-то злой рок — в 2016-м земельные протесты вспыхнули, в том числе и в Атырауской области, едва Ногаев стал главой Атырауской области. Итог — в новый год мы вкатываемся со шлейфом нерешенных проблем и незалеченных болячек.

Бэкграунд у январских митингов хуже не придумаешь: мутная история 2011-го с Жанаозеном, из которой торчат уши Бергея и его покровителя, бывшего руководителя АП Аслана Мусина, кем-то устроенные земельные протесты в 2016 году, которые заставили правительство поменять планы, государственное регулирование на рынке топлива из социальных соображений, отсутствие разъяснительной работы, пиарщики и бюджетоосваиватели в госорганах, «удачливый» Ногаев. И еще время от времени случающиеся дефициты топлива в Казахстана, потому что выгоднее вывозить горючку за рубеж. Обиднее всего, что про ситуацию все были в курсе еще три месяца назад, а обсуждали вероятные проблемы — последние пару лет точно.

И на те же грабли чиновники с размаху наступят еще не раз. Потому что по лбу получает страна в целом, а ответственные лица продолжают отвечать. Мусин прекрасно живет себе на пенсии, менеджеры от энергетики продолжили делать карьеры. А если учесть, что СНГ — это нефтяной газ, то в ситуации с западом снова основное действующее лицо — "КазМунайГаз", как и в Жанаозене 11 лет назад.

А на брейнсторме на Левом берегу опять придут к выводу, что все дело в праздниках — как красная дата, так беспорядки в Жанаозене. Традиция.

Кто на нас напал? Главные вопросы про погромы

Всю неделю страну лихорадило, и нас вместе с ней. Редакция не могла выйти на связь по понятным причинам: это и периодическое отсутствие доступа к сети, и колоссальный недостаток достоверной информации.

Поскольку информация появляется крайне дозировано, и исключительно в нужном направлении, попробуем осмыслить критически имеющиеся данные. Зададим главные вопросы о погромах.

— Как внутри страны оказалась армия боевиков в 20 тысяч штыков?

Мы понимаем, что немалая часть мародеров — это парни с «барахолки», которых могли обкатать еще на беспорядках в Масанчи. Они, скорее всего, и были реальной массовкой погромов. Но совершенно точно — в Алматы замечены и иностранные «бородачи», свидетели слышали арабскую речь, видели координаторов беспорядков, которые точно знали, где находятся режимные объекты. Нам объясняют, что инфильтрация — следствие измены в верхушке спецслужб. Но масштабный заговор должен был оставить свидетельства, в такое дело были вовлечены сотни людей. Наверняка об этом знали и офицеры силовых органов. Нас интересует — фиксировались ли доклады о происходящем, и если да — на каком уровне все блокировалось? Сейчас мы видим скоропостижные смерти ряда высокопоставленных силовиков — не спишут ли весь заговор только на них?

— Почему основной террористической атаке подвергся Алматы, а не столица?

При попытке государственного переворота заговорщики всегда наносят удар по центру принятия решений, чтобы парализовать все государство и не дать мобилизовать силы. Это единственный способ добиться успеха. Но в нашем случае банды устраивают бесчинства в основном в крупнейшем городе, пытаясь создать хаос и в других местах. Подполью удобно было действовать на юге, это очевидно — здесь проходят крупнейшие криминальные потоки: контрабанда, наркотики. Поэтому здесь легче спрятаться в составе служб безопасности. Но это не объясняет, почему «попытка переворота» была организована в Алматы.

— Почему усидел министр внутренних дел?

Даже если какие-то сотрудники Комитета национальной безопасности оказались в числе заговорщиков, это не объясняет внезапное, согласно многочисленным свидетельствам, исчезновение сил правопорядка, тем более, что очевидцы говорят, что у выставленной против толпы полиции была команда толпу жестко не разгонять и попросту не было оружия (чуть ли не отобрали, чтобы не дай бог не применили). Но даже в этих условиях — полицейские — гораздо более массовая служба, чем КНБ, и обычное усиление в районе акимата Алматы могло помочь сдержать толпу, оказать хотя бы психологическое воздействие на «непрофессиональных» мародеров.

— Почему после того, как взорвался Алматы, начал успокаиваться Мангистау?

Действительно, ситуация не стала критической в традиционно беспокойном регионе. И самое главное — чего хотели добиться заговорщики? Уступок от властей, организации «халифата», ввести кого-то на высокие должности? Ведь весь этот ужас был устроен с четкими и конкретными целями — взять за горло всю страну. Но чего конкретно хотели организаторы переворота?

— Для чего нужна была информационная война?

Всю неделю, пока страна с тревогой наблюдала за боевыми действиями буквально в сердце республики, не переставали выходить посты в дорогостоящих зарубежных информационных помойках. Накал дезинформации достиг небывалых размеров — кто-то сознательно и скрупулёзно назначал виновных и рассказывал об конфликте внутри высшего руководства страны. Понятно, что какая-то часть информационных потоков — это откровенные клоуны наподобие аблязовских кадров и украинских ботов. Но работа велась — это было видно и по тому, как и в какую сторону ошибались пропагандистские ресурсы. Поэтому вопрос — а кто внутри страны, пока продолжались беспорядки, работал на раскол общества и элиты?

В общем, традиционно, у «Шежiре» вопросов много. Но главный — тот, который задают себе многие казахстанцы — кто вел с нами войну и почему на их стороне оказались люди в погонах?

Все только начинается. Что означают жесткий тон президента и косметические перестановки

Тон речи Токаева был жестким, но вот радикальных кадровых перестановок не состоялось. Алихан Смаилов в качестве премьера — это после крупнейшего в новейшей истории страны политического кризиса — косметический ремонт. Вектор понятен: новый глава правительства финансист, Акорда хочет отчета о движении средств, чтобы деньги не ходили бесконтрольно. Впрочем, о том, что главным для правительства будет учет и контроль денег, мы писали еще до погромов в Алматы.

В остальном, за какими-то исключениями, новые назначения ничего революционного не несут — новых министров в правительстве всего семеро: но даже эти люди уже успели проявить себя в правительстве, которое сначала «успешно справлялось» с поручениями, а потом виновато смотрело в стол, когда его критиковали. Ждать прорывов от перетасованной колоды сложно. Но одна интрига, и самая существенная здесь есть — о ней мы напишем позже, когда будем разбирать кабинет министров по персоналиям.

В остальном же, все говорит о том, что первому лицу приходится довольствоваться тем, что скамейки запасных просто нет. И Токаеву приходится переставлять с места на место тех, кто под рукой, и как-то пытаться запустить работу государственных институтов и экономики. И он в этом отношении является не только формально, но и на самом деле преемником первого президента, которому в кризисных условиях приходилось создавать органы власти и решать задачи функционирования национального хозяйства. В этом смысле ставка Елбасы на Токаева оправдалась.

Прозвучало предупреждение и Банку развития Казахстана, структуре, которую связывают с бывшим премьером Аскаром Маминым. Предом в ней сидит Абай Саркулов, чей родной брат Улан Саркулов успел послужить в КНБ, поработать в администрации президента, в разных акиматах, и вернуться в администрацию президента. Имя Абая Саркулова всплывало в связи со скандалом о слежке при помощи программы Pegasus за известными лицами, в частности, за Ахметжаном Есимовым. Лет пять назад журналисты добились от БРК списка тех, кто получал через банк средства Нацфонда: там были предприятия Тимура Кулибаева, Марата Абыкаева (сына бывшего председателя КНБ Нуртая Абыкаева), Дулата Кожамжарова (брата экс-главы Агентства по делам государственной службы и противодействию коррупции Кайрата Кожамжарова), Талгата Ахметова (сын акима Восточно-Казахстанской области Даниала Ахметова). В общем, известные всё лица. Наверное, они и есть те самые олигархи, о которых говорил президент?

Впрочем, одна деталь все же вызывает недоумение — каким образом свой пост сохранил глава МВД Ерлан Тургумбаев? Полицейские, которые массово бежали от погромщиков и мародеров в Алматы, никак не отразились на карьерах министра внутренних дел и главы ДВД Алматы. Ничего по этому поводу не сказал и глава государства, виноватыми назначены только некоторые руководящие сотрудники КНБ, выводы по которым, видимо, будут сделаны позже. Кто будет заниматься самой сложной работой по кадровым и структурным изменениям в главной отечественной спецслужбе, учитывая весь бэкграунд, президент по понятным причинам не сказал. Но вопрос всё-таки в воздухе повис.

Очень похожий вопрос есть по карьере акима крупнейшего мегаполиса страны Бахытжана Сагинтаева — который долго прятался — и появился впервые не во вверенном ему городе, а на протокольной съемке администрации президента.

Не сильно прибавилось ясности и в отношении дальнейшей судьбы квазигосударственного сектора — сильные эмоциональные формулировки не меняют одномоментно законодательство и финансовые потоки. А соответствующих поручений не прозвучало.

Это значит, что основные кадровые, структурные и законодательные решения ещё впереди. Что автоматически повышает на ближайшие месяцы уровень элитной тревожности и конфликтности. На фоне того, что никто до сих пор не сумел внятно объяснить, почему разграблению подвергся именно Алматы, нас ждет интересное время.

Недоуволенное правительство. Кабинет, проспавший бунты

Про отсутствие новизны в назначения не написал только тот, кто ничего не написал. Мы начали было разбирать правительство всерьез, но споткнулись на первых же назначенцах: министр энергетики Болит Акчулаков… был уволен с поста главы «КазМунайГаза» после Жанаозена в 2011-м.

То есть именно этот человек, будучи первым лицом компании, проспал выступления нефтяников и не сумел, возглавляя компанию с огромным бюджетом, договориться с простыми рабочими. Талантливый менеджер. Министр индустрии и инфраструктурного развития Каирбек Ускенбаев ему под стать: его, выбудете смеяться, тоже увольняли с должности замминистра национальной экономики за протесты. Только земельные. Не менее талантливый менеджер. И третий талант в правительстве — министр культуры и спорта Даурен Абаев, курировавший до того в администрации президента внутреннюю политику. Не будем напоминать вам, какой была внутренняя политика последних недель — главное, что все эти провалы Абаев может записать в свой личный актив.

В итоге, мы имеем в правительстве народного согласия сразу трех министров, имеющих отношение к главным бунтам современного Казахстана — каждый успел их прозевать по своему направлению. Но вишенка на торте в данном случае даже не это. А связи этих самых министров. Для примера можно взять одного Акчулакова: он успел поруководить Almex Petrochemical Тимура Кулибаева и ассоциацией Kazenergy тоже Тимура Кулибаева. В общем, экспроприации не состоялось, расходимся, пацаны.

Таким образом, в построение Нового Казахстана (по Карину) мы ввязались снова со старыми кадрами, связанными как с элитой, так и с компаниями из предыдущей эпохи. Один только этот кадровый расклад позволяет нам говорить о том, что корни прошедшего конфликта нужно искать, скорее всего, за пределами отношений Ак Орды и Библиотеки. Не верите — посмотрите, как защищает будущего премьера Алихана Смаилова Елбасы. П — преемственность.

Еще одно важное приобретение правительства — это, безусловно, Аскар Умаров, министр информации и общественного развития. Весь день его имя недоуменно произносят не только российские СМИ и чиновники, но и знакомые с социальными сетями деятели внутри страны. И дело тут даже не в том, как оценивал десять лет назад министр своих русскоязычных соотечественников в публичном поле. А в том, что именно он, похоже, будет курировать перезагрузку общественных ценностей, неприятие радикализма и крайних взглядов (по Карину).

Более неоднозначную фигуру для этих целей придумать сложно — Умаров связан с турецкими институтами развития и был проводником интересов довольно радикальных турецких элитариев. Впрочем, тушить пожар бензином вполне в наших традициях — раз в Кордае это делали Мухтар Тайжан и базарком Бахытбек Смагул, то почему разгребать идеологию после Алматы-2022 не дать Аскару Умарову?

Наименьшее количество вопросов вызывает министр юстиции: им стал Канат Мусин, покинувший ради этого пост председателя судебной коллегии по административным делам Верховного суда. Судейские обычно дорожат своими должностями, а кресло председателя судебной коллегии по аппаратному весу не уступает министерскому. Возможно, дело в том, что Мусин занимался всего лишь административными делами.

В целом более внимательный взгляд на перестановки, если оценивать их с позиции выступления Токаева в парламенте, вызывают некоторый ступор. Понятно было, что это временное решение, принятое в стрессовых условиях. Но если этим людям доверят преодолевать разлом в обществе (по Карину), то есть фактически с нуля восстанавливать доверие к государству в самом главном мегаполисе страны, ничем хорошим это не закончится.

Сколько погибло в январе. Смерть примерного генерала

Томительная пауза в объяснении властей с общественностью затягивается. Нам стесняются назвать количество погибших. Стесняются показывать 20 тысяч иностранных боевиков. Из всех «музыкантов», посетивших нашу страну, нам продемонстрировали только джазового пианиста из Кыргызстана.

Эта странность может объясняться несколькими вещами. Первое — слишком мало времени, ограниченные ресурсы у следователей (хотя хочется верить, что власти бросили на расследование все лучшие силы). Второе — бравые силовики отличились в очередной раз и не смогли никого поймать, интуристы успели схорониться по барахолкам и лежкам. Третье — экстремистов нельзя показывать публике по каким-то причинам.

Впрочем, пока главный вопрос — как у нас в стране могли оказаться боевики. Версия про кыргызский след, скорее всего, говорит про пункт перевалки на пути в Алматы. Через нашу южную границу при желании можно попасть в Казахстан, минуя многие формальности вроде паспортного и таможенного контроля. В Жамбылской области пролегают пути контрабанды (об этом «Шежiре» писал еще в связи с погромами в Кордае). И от этого самоубийство генерала Жаната Сулейменова, главы департамента полиции этого южного региона становится еще более странным.

Обычно дающий достоверную информацию журналист Михаил Козачков писал, что ему грозил трибунал. Вполне может быть. Но как-то слишком оперативно генерала взяли в оборот. Беспорядки в Таразе не настолько выделялись на общем фоне, чтобы именно разбирательство действий Сулейменова гремело на всю страну. Да и бывший председатель Комитета по борьбе с наркобизнесом и первый замминистра внутренних дел сможет договориться и со своей совестью и с коллегами, чтобы надеяться на снисхождение в суде.

Послужной список у Сулейменова прекрасный. Его, например, назначали начальником Департамента внутренних дел Южно-Казахстанской области в тот период, когда в регионе еще гремело дело Тохтара Тулешова, который, по официальной версии, задумывал госпереворот и финансировал земельные митинги. Ему инкриминировали желание создать «альтернативное правительство» и намерения дестабилизировать обстановку в стране.

Начало расследования против Тулешова сопровождалось рапортами об увольнении руководства ДВД, многие гадали был ли знаком с Тохтаром предшественник Сулейменова на посту главы департамента Аскар Оспанов. В любой регион, тем более в такой ситуации абы кого не пошлют. Экс-начальник Жамбылской полиции на человека, который может растеряться, похож менее всего. Да и бывший когда-то номером два во всей системе МВД человек мог бы заложить всех во время процесса. Силовиков такого уровня сажают, если они совершили что-то такое, что прикрыть нельзя никак. Но, повторимся, в Таразе насилия хватило, но до масштабов Алматы дело не дошло.

В общем, никто у Сулейменова теперь не спросит ничего, что же он мог такого рассказать. Кстати, начальником департамента КНБ в Алматы переведен Марат Ирменов… из Тараза, его после крупных вспышек насилия в 2016-м перебросили сначала в Актюбинскую область, а затем в 2020-м — в Жамбылскую. Поэтому в Таразе ДКНБ повел себя нормально. Крайне интересный регион. Особенно, если учесть жамбылские связи акима Алматы Бакытжана Сагинтаева, требованием отставки которого алматинцев решили занять, пока думают, какую цифру погибших предъявить. А если еще вспомнить, что «репетицию» нападений на силовиков в 2011-м джихадист Максат Кариев устроил именно в Таразе, положив пять полицейских, то понять, как связана Жамбылская область и события января хочется все больше.