Привет! Все-таки решила завести канал про книжки и писательство. Почему щель? Потому что место, куда прячется и где иногда находится всякое интересное. Пока так, а там как пойдет.

Мое любимое - встать в субботу попозже, неспешно позавтракать и поехать по петербуржским книжным. Сегодня маршрут был таким:
1) посмотреть на P.S. - новый магазин от "Порядка слов", открывшийся сегодня на Пушкинской, 10;
2) забежать в "НЛО" на Литейном (всегда есть что-то нужное);
3) забрать предзаказанный чисто женский сборник "Моя" во "Все свободны" на Некрасова.
По пути из пункта 1 в пункт 2 мне на шапку накакала птичка. К счастью, решила я и гордо шла по Невскому как есть.
#Петербургкнижный@shellnarrative

История про вчерашнюю птичку имела продолжение.
Вчера мне действительно повезло с редкими и дешевыми книжками, но во "Все свободны" я решила шапочку постирать, а то мало ли... в метро ехать - не по Невскому вышагивать. Постирала и даже решила сегодня снова надеть. Оказалось, что не все было отстирано. И... я очень удачно сходила в секонд-хэнд.
Сомневалась, стоит ли стирать эту шапочку в принципе, но решила не злоупотрелять удачей.

Сборник «Моя» («Все свободны», 2026) - тот редкий случай, когда я оформила предзаказ. Ведь это - стопроцентно моя тема: проза, написанная женщинами, собранная под одной обложкой. Помогает или мешает такая сегрегация? Думаю, что сейчас и здесь - скорее помогает, так как дает возможность поговорить о важном в более узком кругу.
Тексты сборника очень разные: по жанру, стилю, теме. Но все так или иначе говорят о свободе и несвободе, о способах быть женщиной в этом мире: дружить, любить, путешествовать, болеть, стареть, перерождаться. Тексты перекликаются между собой то местом действия (Венеция появляется у Оксаны Тимофеевой и становится местом действия у Ксении Буржской, размышления Оксаны о старении подхватывает и развивает Мария Рахманинова, расставание переживают героини Анны Баснер и Ольги Христовой). Этот полилог - любопытная особенность сборника.
Продолжение следует...
#женщиныпишут@shellnarrative

Продолжение.
Самым теплым и вдохновляющим для меня оказался текст Еганы Джаббаровой - о теле освобожденном. «Писать об освобожденном теле значительно сложнее, чем об истерзанном. Мы слишком много читали про горе, учились плакать, терять, сопереживать и умирать вместо того, чтобы научиться говорить о радости и свободе». Кажется, это именно то, над чем нам предстоит работать в ближайшее время, ведь все мы знаем, от чего бежим, с чем сражаемся, но помним ли еще - ради чего, каковы на вкус радость и свобода?
#женщиныпишут@shellnarrative

Побывала на двух событиях в рамках фестиваля «НЛО» в Петербурге: презентации книги «Женщина-автор», которую представляла Мария Нестеренко, и встрече с Оксаной Васякиной на тему «Рождение и смерть русского автофикшена». И там, и там звучали разные имена, преимущественно - женские: Бакунина, Панаева, Шкапская, Бунина, Гинзбург, Улановская, Медведева, Эрно, Трайден... Много имен писательниц, живших и издававшихся в разное время. Из них публика узнает только тех, кого недавно издавали/переиздавали. Например, интерес к Екатерине Бакуниной вспыхнул благодаря переизданию романа «Тело» в
SOYAPRESS в 2024 году. Однако романы Бакуниной были доступны и до этого в издании 1993 года. Чтобы тексты начали активно читать, потребовалось их перевыпустить. Все логично, так и живем. И все же что-то меня в этом беспокоит... Женские тексты, думается мне, более зависимы от переизданий, чем мужские (конечно, любое имя можно вычеркнуть/потерять, но все же). И чтобы защитить их от забвения, мы создаем поддерживающие связи - пишем о них, переиздаем, перечитываем и обсуждаем. Но снова и снова поддерживая одних, не отнимаем ли мы видимость у других, выстраивая собственный, женский, канон? Нужна ли нам и здесь иерархия? Можно ли и нужно ли по-другому?
#литпроцессуальность@shellnarrative

«Если тебе больно, - сказала она, - то виной тому не это место, а земля в твоем животе.
Я не ответила и задумалась над тем, сколько еще земли я могу съесть, не нанеся непоправимый урон своему горлу, желудку и всему телу».

«Землеедка» - пронзительно мифологичная и одновременно бытовая история о девушке, которая пьет пиво, тусит с друзьями брата, влюбляется и... ест землю, чтобы увидеть чужую смерть. Если бы Оливия Бенсон родилась в аргентинских трущобах?
Метафора поедания земли у Долорес Рейес доведена до предела. Это самый простой способ узнать, что случилось: спросить жертву. Если честно, я ждала, что героиня, открыв в себе эту способность, немедленно начнет всех спасать, но нет. Она предпочитает пить пиво, а бутылки, в которых ей приносят землю родственники пропавших без вести, оставляет во дворе, только изредка открывая ту или другую. Спойлер: это не спасает от выгорания.
#женщиныпишут@shellnarrative

Недавно, услышав провокационное предложение назвать писательниц XX века, я подумала: камон, это работало лет десять назад, но не теперь же! Оглянитесь: сколько женщин окажется на выкладке в сетевом книжном, в коротких и длинных списках премий, у вас на книжной полке? Порадовалась даже этим своим мыслям: мол, все не зря. Вот пока я собиралась завести канал про пишущих женщин, таких каналов наросло как грибов. Хорошо же, экосистема развивается!
А потом черт меня дернул посмотреть список литературы для поступления в магистратуру на литературное мастерство ВШЭ (художественная проза)... Русская литература: XIX век - 12 писателей, 0 писательниц, XX век - 13 писателей, 3 писательницы. Зарубежная литература: 22 писателя, 4 писательницы. Дальше идет курсивом: "Проза (любые романы) современных авторов..." И... 7 писателей, 3 писательницы. То есть тенденция, конечно, приятная, но... что, серьезно? К выбору имен тоже, кстати, много вопросов.
И тут я в один миг помолодела на те самые лет десять, вспомнила, как искала женские имена в школьных и вузовских списках литературы. Почти ничего не изменилось. Разве что раньше я не видела в этих списках Лидии Чуковской. "Софья Петровна", конечно, приобретение нового времени.
Список можно найти здесь: https://www.hse.ru/ma/litmaster/tracks
#литпроцессуальность@shellnarrative

Где-то на третьем десятке своей жизни я поняла, что моя семья - не то, что обычно под этим словом подразумевается (муж, дети и прочие кровные родственники). Моей семьей были подруги и друзья. Это ощущалось одновременно как игра и как подтверждение надежности связи, утверждаемой формулой «я могу позвонить ей/ему/им в четыре утра». Я верила в дружбу едва ли не больше, чем в любовь.
Книгу «Новая семья. Гостевой брак, лоскутная семья и другие форматы отношений в современном мире» («Альпина Паблишер», 2026) я взялась читать по работе и сначала не планировала здесь о ней писать. Мол, что такого нового можно узнать о конструкте семьи из российской книжки в 2026 году? Оказалось, очень даже можно, потому что, как минимум, в ней есть много примеров, статистика, ссылки на источники и попытка охватить все возможные варианты в рамках дозволенного. Хорошая попытка.
#нонфик@shellnarrative

А еще в ней рассказано про коливинги - формат, который меня последнее время очень интересует.

«...в Петербурге в 1863 году существовала Знаменская коммуна: литератор Василий Слепцов поселил под одной крышей десяток единомышленников. В этом предшественнике коливингов с утра все работали, в 17:00 был общий ужин, а за чаем все обменивались мыслями и впечатлениями о прошедшем дне, после чего каждый мог уединиться в своей комнате. Эта мини-коммуна просуществовала недолго: жильцы оказались не готовы поддерживать общий быт».

#нонфик@shellnarrative

Прочитала наконец-то «Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» Марии Закрученко. (Книгу на радостях сразу отдала, поэтому показать пока не могу, но при случае исправлюсь - она красивая.) Что хочу сказать... Вообще-то научную фантастику я не люблю и читаю крайне редко, в основном - по работе. Но как было пройти мимо романа о книжниках, нашпигованного аллюзиями и написанного по свежим следам? А еще я люблю книги глазами и руками - она красивая, с приятно желтыми плотными страничками. Подержав однажды, продолжала вспоминать.
Для тех, кто не знает, о чем речь. Это антиутопия о мире, где человечество расселено в космосе, книги запрещены, а книжные магазины уничтожены вместе с книжниками всесильной Инквизицией. Кроме одного, самого последнего корабля, гордо несущего на своем борту название - Bookship. Главный герой попадает на него случайно, пытаясь узнать собственную историю и спасая свое единственное сокровище - книгу. Дальше события развиваются стремительно и не всегда логично.
Роман читала легко и весело, раза три залипала - невозможно остановиться, не узнав, как именно герои выпутаются в этот раз. Вопросов к сюжету немного, зато к миру - достаточно. И в то же время лично для меня эта книга оказалась настолько терапевтичной, что я готова смахнуть их все за скобки. Рекомендую всем, кому очень нужны истории о чудесных спасениях и победе света книгоиздания над тьмой.

Книжный магазин не так-то просто уничтожить, - говорит она, отбрасывая еще один обломок.

#женщиныпишут@shellnarrative, #книжкипрокнижки@shellnarrative

А еще под конец чтения «Bookship» я едва не записалась на курс переквалификации в библиотекари. Но потом выспалась - попустило. Такая побочка. Будьте осторожны, как говорится ☺️

Хочу пальто с большими карманами для маленьких книжиц.
#пыль@shellnarrative