Если мы видим подготовку к войне, как это отражается на наших поставках?

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНЫМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+

Российская власть оценивает модернизацию европейской военной инфраструктуры как подготовку к столкновению с нашей страной. Так например считает глава делегации РФ на переговорах по вопросам военной безопасности и контроля над вооружениями в Вене Юлия Жданова.

Саму подготовку Европа подтверждает: программа Readiness 2030 предусматривает повышение оборонной готовности, а отдельные решения - ускоренную переброску войск и модернизацию транспортной инфраструктуры.

Но если наше руководство оценивает происходящее как военную угрозу, возникает вполне практический вопрос: как эта оценка отражается на экономических решениях?

По данным Евростата, в четвёртом квартале 2025 года Россия обеспечивала 22% стоимости внешнего импорта ЕС по группе «никель и изделия из него». За весь 2025 год на Россию пришлось 25,9% массы ввезённых в ЕС редкоземельных элементов. Это доли импорта, а не всего потребления, однако поставки вполне реальные.

По данным Евратома, в том же году Россия обеспечила почти 16% поставок природного урана европейским энергетическим компаниям. Продолжается и газовая торговля: за первое полугодие 2026 года ЕС получил 9,89 млн тонн СПГ только с «Ямал СПГ».

Я не утверждаю, что конкретная партия российского металла уже превратилась в оружие против нас. Однако при оценке поставок необходимо учитывать возможность их использования в военном производстве, а также значение энергии для промышленности, которая выполняет военные заказы.

Конечно, экспорт приносит России доход. Резкое прекращение торговли тоже имеет цену: для предприятий, работников, бюджета. Поэтому серьёзное решение требует расчёта последствий. Но расчет должен быть не только краткосрочный, но и стратегический.

Как и расчёт должен учитывать обе стороны сделки. Сколько мы зарабатываем и какие возможности получает покупатель? Насколько быстро он заменит наше сырьё? Не помогаем ли мы ему пройти наиболее уязвимый период перевооружения, пока он создаёт запасы и ищет других поставщиков?

Для меня это вопрос единства управления. Если дипломаты предупреждают о подготовке войны, такая оценка должна входить в решения о стратегическом экспорте. Иначе возникает опасность, что каждое ведомство успешно решает свою задачу, а общий результат никто не оценивает.

Возможно, сохранение отдельных поставок будет оправданно. Но тогда необходимо понимать, какую стратегическую задачу поставки решают и при каких условиях должно прекратиться.

Если угроза признана реальной, у неё должны быть последствия для наших решений. В том числе для тех, которые сегодня приносят прибыль.

И это не блогер сейчас придумал, об этом много писал Александр Свечин в своем труде "Стратегия". Как и это же диктует здравый смысл.

Честь имею - русский иноагент💬Роман Алехин. МАХ - здесь