Очень мало сейчас пишу в канал, простите меня, дорогие читатели.

Не столько из-за занятости, сколько из-за самоцензуры – то самое «Лёша, только ничего не пиши в блог» на совещаниях, которое таки стало моим персональным мозговым слизнем.

Но, думаю, раз уж сам министр обороны сказал про это на камеру, надеюсь, и мне можно написать. В общем, у нас есть неплохие новости. МО открыло для отечественных команд разработчиков доступ к видеоархиву применений ударных дронов, изначально КВН, но уже не только – туда сейчас собираются данные со всех фронтовых ударников, и оптоволоконных, и радиоуправляемых. Сейчас это сотни терабайт видео, причём в очень хорошем качестве – в случае КВН это FullHD – и они подготовлены для того, чтобы обучать на них нейронки для самых разных задач.

Идея исходила как раз от команд-производителей «народного ВПК», которые на одной из встреч бухтели – как же так, мы отдаём видео своих применений в общую базу, а доступ к ней имеет, кроме военных, только один разработчик (кто эту базу создал и поддерживает), то есть команда КВН. На что я сказал, что мы кто угодно, только не феодалы, и считаем, что эти данные должны быть общим инфраструктурным ресурсом для всех доверенных разрабов; единственное, создайте нормальную процедуру доступа, чтобы оно не утекло не в те руки. Вышло поручение министра, коллеги сделали такую процедуру, и теперь всё работает.

Я могу с гордостью сказать, что у противника такого нет. У них, разумеется, тоже централизованно и давно собираются и анализируются с помощью всевозможных дельт-палантиров видео применений, но у них нет массового дрона, который бы писал на диск и сохранял видео в таком качестве. А здесь разрешение картинки очень многое решает, особенно для таких задач, как 3D-моделирование ТВД.

Есть и другие решения для разработчиков. Сейчас мы работаем над тем, чтобы дать командам возможность и инструментарий для того, чтобы изучать весь набор попавшей в руки ВС РФ беспилотной техники противника, используемой по нам, по аналогии с тем, как они сделали базу по нашей технике у себя. Причём изучать и онлайн, и вживую, лабораторным образом. Тут, к сожалению, мы наоборот скорее в роли догоняющих, но дистанция преодолимая.

Думая про эти решения, я начинаю понимать, что у Министерства Обороны появляется новая интересная роль – роль ресурсного и инфраструктурного центра для технологических компаний. Данные, базы знаний, потоки информации с сенсоров, базовая аналитика на основе этих массивов и потоков данных. Эти данные, конечно, нужны в первую очередь самим военным для их задач – управления силами и средствами ведения боевых действий – но они также представляют огромную ценность для инженеров, у которых задача это разработка своих и реверс-инжиниринг чужих образцов техники.

И, надеюсь, не открою большой военной тайны, если скажу, что недавние перестановки в руководстве МО в значительной степени продиктованы этой логикой. Войска беспилотных систем производят не только «огневое воздействие на противника». Они ещё производят ту самую военную бигдату, на основе которой можно обучать продвинутые модели. ИИ всё активнее применяется на войне, причём уже не только в простых задачах вроде автоматического распознавания и удержания целей, но и в куда более сложных, оперативного и даже стратегического уровня. И та команда, которая формируется в руководстве военным беспилотием сейчас, вполне способна организовывать свою деятельность в такой парадигме.