"Правовые государства " спустя двести лет снова узаконили пиратство.

Евросоюз изменил правила обращения с конфискованной российской нефтью. Теперь ее можно продавать без выплаты компенсации владельцам. Новый механизм опубликован в официальном журнале ЕС.

Вообще, логичным ответным ходом была бы конфискация имущества любых представителей стран-грабителей.

В том числе кипрских активов, которые до сих пор владеют имуществом в России на десятки миллиардов.

Но тут беда - активы принадлежат "уважаемым людям", а в Европе до сих пор активы элиты.

Их тоже отнимут, но чуть позже, когда доварят лягушку. Пока же ЕС беспределит с пониманием своей полной безнаказанности.

Перехват БПЛА — это задача на стыке инженерии и организации процессов. Любые задачи такого рода решаемы, если их пытаться решать:
«Если это не противоречит законам физики, значит, это возможно. Вопрос лишь в цене и времени» (Илон Маск).

Если БПЛА летят по территории России тысячи километров во всё более удалённые регионы, это означает, что никто до сих пор так и не подступился системно к решению этой задачи.

Сколько заседаний Совета безопасности России проведено по теме противовоздушной защиты регионов?

Сколько межведомственных рабочих групп создано для координации деятельности по защите от БПЛА?

Сколько анализов корневых причин проведено по фактам возникновения ущерба от попаданий БПЛА?

Какие мероприятия и методические рекомендации выработаны для регионов и отраслей, чтобы снизить вероятность долёта БПЛА и уменьшить величину последствий (ущерба) в случае попаданий БПЛА по предприятиям, складам и т. д.?
Как оценивается эффективность этих мероприятий и как корректируются эти мероприятия по фактам повторных попаданий БПЛА в одни и те же объекты?

Какое ведомство отвечает за восстановление кроссфункциональных коммуникаций мобильных огневых групп разных регионов и ведомств после введения блокировок Телеграма?

Какое ведомство отвечает за то, чтобы при включении «белых списков» Интернета не блокировались акустические и другие датчики обнаружения БПЛА, передающие сигнал через мобильный Интернет?

Как и куда людям сообщать об обнаружении пролётов БПЛА?

Какими принципами руководствоваться при оборудовании противовоздушных рубежей обороны регионов и предприятий?

Все эти вопросы нужно было проработать в плановом порядке как минимум в 2022–2023 годах. В 2026 году эти вопросы всё равно придётся решать, но уже в авральном порядке.

Евгений Андрущенко

Очередная памятка на тему, почему мы отвечали и будем отвечать "готовностью к переговорам".

Не нужно быть левых взглядов, чтобы понять простую истину - пока колличество долларовых миллионеров будет расти и они будут продолжать жить и видеть себя на Западе, пока Запад может творить беспредел и быть уверенным, что мы не позволим себе ответить.

Почему Иран воюет на все деньги? Потому что прозападная элита там убита, арестована, сбежала. Все, что имеют иранцы, богатые и бедные, все в стране.

У нас же до сих пор символом "успешности" является "выгуливать собаку в Монако", как поет Инстасамка.

И перемен здесь не просто нет, их не может быть, пока на власть оказывают влияние деньги.

О вероятных причинах того, почему до сих пор не создан российский массовый военный мессенджер и почему «Макс» не может вместо Telegram обеспечивать кросс-функциональную военную коммуникацию воинских подразделений.

Наиболее вероятно, дело в неготовности ответственных лиц взять на себя ответственность за определённые компромиссы в области информационной безопасности ради обеспечения технической работоспособности и функциональности системы.

Создать идеальный, с точки зрения информационной безопасности, военный мессенджер сложно технически и организационно, а также рискованно, если руководствоваться логикой «кабы чего не вышло».

Наиболее актуальные задачи для военного мессенджера:

1. Координация противовоздушной обороны разных ведомств, регионов, предприятий;

2. Ваимодействие соседних подразделений на фронте (они могут относиться к разным ведомствам, работающим в разных стандартах связи);

3. Взаимодействие подразделений с волонтёрами.

Например, чтобы эффективно работала координация противовоздушной обороны, в едином информационном контуре (едином чате) должны оказаться военные, сотрудники МВД, участники БАРС (боевых армейских резервов), региональные мобильные огневые группы (с неурегулированным правовым статусом), сотрудники частных охранных предприятий, сотрудники служб безопасности предприятий, волонтëры, сотрудники МЧС и другие.

Кто-то должен взять на себя ответственность за предоставление доступа к информационной системе множества людей, некоторые из которых вообще не являются служащими.

Кроме того, для эффективного сопровождения и подавления БПЛА необходимо быстро передавать информацию между огневыми группами разных ведомств, регионов и предприятий, которые могут перехватить БПЛА по курсу следования.
Передавать определённые виды информации может быть и не запрещено, но и не разрешено. Но если создавать официальный военный мессенджер, то кто-то должен взять на себя ответственность и разрешить передавать такую информацию. А это в чиновничьей логике всегда риск подставиться под вопросы: «Кто разрешил? Почему разрешил?» и так далее.

В Telegram это всё держалось на горизонтальных связях на свой страх и риск: начальство закрывает глаза на факт использования мессенджера и не подставляется, что что-то кому-то разрешило, а люди на низовом уровне выстраивают эффективную сеть взаимодействия, не обременённую формализмом.
Так вообще обычно поступают в наиболее эффективных организационных структурах — поощряют выстраивание кросс-функциональных коммуникаций между подразделениями, чтобы сотрудники быстрее могли решать проблемы и чтобы избыточная бюрократизация не наносила ущерб организации.

Но блокировка Telegram нанесла удар по выстроенным горизонтальным связям, что, весьма вероятно, выразилось в том числе в увеличении количества БПЛА, долетающих до целей в тыловых регионах.

Казалось бы, на смену мессенджеру Telegram в кросс-функциональной коммуникации мог бы прийти мессенджер «Макс». Но нет, и скорее всего дело даже не в том, что в «Максе» не работают push-уведомления и ограниченный функционал, а в потенциальной ответственности, но уже не со стороны разрешающих лиц, а со стороны пользователей.
Пользователи были готовы осуществлять неформализованную и нерегламентированную межведомственную коммуникацию через Telegram (потому что этот мессенджер ранее не был замечен в передаче информации тем, кому она не предназначалась), но осуществлять такую же коммуникацию в насквозь прозрачном «Максе» люди оказались не готовы ввиду риска подставиться под те же вопросы: «Кто согласовал? Кто разрешил? Почему разрешил?» и так далее.

Вариантов решения видится два:

1. Либо появятся управленцы, готовые взять на себя ответственность за создание военного мессенджера, за то, что в этом мессенджере будут работать ещё и гражданские (не имеющие допусков), и что в этом мессенджере будут делиться чувствительной информацией, необходимой для успешного выполнения боевых задач.

2. Либо перестать ставить палки в колёса низовой кросс-функциональной самоорганизации, перестать блокировать Telegram.

Раньше был ещё третий вариант — «ничего не делать и закрывать глаза на проблемы в межведомственной и кросс-функциональной коммуникации». Но сейчас такого варианта нет, потому что в лице атакованного БПЛА крупного бизнеса (производственных компаний, маркетплейсов, логистических центров) в стране появились очень мощные заинтересанты того, чтобы система защиты от БПЛА работала эффективно, а для этого нужен нормально работающий инструмент кросс-функциональной коммуникации (либо Telegram, либо массовый военный мессенджер).

Евгений Андрущенко