К изложенному товарищами из КЦПН в аналитической записке по ТЗ запроса предложений на оказание услуг по проведению дополнительных оценок уязвимости акваторий морских портов от ФГБУ "Администрация морских портов Балтийского моря" добавлю следующее.

Забюрократизированность условий конкурса очевидна даже при беглом просмотре ТЗ. Кроме того, как отмечается в записке КЦПН, формальные параметры оценки уязвимости акватории и портовой инфраструктуры не в полной мере отвечают текущим реалиям, сложившимся в 2025-2026 годах.

При этом подчеркну нюансы, ввиду которых меня терзают особенно смутные сомнения.

Пристрелочные и разнесённые по времени атаки на Усть-Лугу 04.01.2025 и 23.08.2025 наши государственные органы к инвентаризации уязвимостей, по всей очевидности, никак не сподвигли. Тем более что за августовской атакой прошлого года последовало ещё семь успокоительных месяцев.

В конце марта текущего года грянула серия ударов по Приморску и Усть-Луге, однако не слишком похоже, чтобы и эти удары хоть как-то простимулировали шевеления, ибо никаких запросов на предложения в апреле и мае не образовалось. Запрос разместили только 16.06.2026, и мне вот, скажем, как-то не особо верится, что на подготовку условий конкурса ушло два с половиной месяца.

Обстоятельства всячески намекают, что шевеления начались как следствие ударов по нефтяному терминалу в Большом порту Санкт-Петербурга и корвету "Бойкий" Балтийского флота в Кронштадте 03.06.2026, в первый день ПМЭФ-2026, когда жареный петух, помимо всего прочего, клюнул ещё и в имиджевую уязвимость (столкнулись две презентации, показушная с показательной).

Удары по имиджу, разумеется, могут стимулировать к активизации реагирования, но разве мартовские атаки, наряду с нанесением чувствительного материального ущерба, не были такими же ударами по имиджу? Однако, по всей видимости, триггером стали именно атаки в день открытия претенциозного официального мероприятия, т.е. в очередной раз форма оказалась возведена в приоритет перед содержанием.

Далее, весьма показательны заявленные требования к потенциальному исполнителю - смотрите пункты 3.1. "Обязательные условия допуска", 3.2. "Квалификационные требования к персоналу (расширенные)" и 3.3. "Опыт (критерий квалификации)" в записке КЦПН (второй скрин).

Указанные требования сходу и безапелляционно отсекли от участия в конкурсе любых "посторонних", не подходящих под формальные критерии, вне зависимости от реальных уровней компетенций в части способности всесторонне и надлежащим образом оценить актуальные и перспективные угрозы, т.е. налицо проявления того самого избыточного бюрократизма в организации конкурса и эксклюзивности режима допуска к участию.

Рассматривать установленные требования к исполнителю как железную гарантию обеспечения адекватной оценки уязвимости, увы, не приходится. Хотя бы потому, что, как было отмечено выше, заявленные параметры оценки не отражают всего спектра имеющихся угроз, а эти параметры определялись такими же формально квалифицированными профессионалами в соответствии с официальными регламентирующими документами.

В иной ситуации я бы рискнул предположить, что за видимым формализмом может скрываться финт ушами по легализации соображений и предложений, поступивших-таки от неких сторонних специалистов (вполне себе вариант), но в данных обстоятельствах, увы, как-то оно совсем не похоже.

Вкупе с весьма красноречивым таймингом проведения конкурса, такой формалистский подход навевает мысль, что данный конкурс организован с целью предоставления показательного отчёта о прилагаемых усилиях и предпринимаемых мерах, а реальная оценка уязвимости - это уже вопрос второго плана. Главное, что процесс будет надёжно прикрыт со всех сторон всеми необходимыми бумагами.

Поглядим, конечно, что получится. Хотелось бы надеяться, но только и здесь форма явным образом превалирует над содержанием.