Как то странно вышло, что июль стал самым загруженным месяцем. Мне немного неловко от того, что я нарушаю свои же обещания по поводу контента. Но как есть. Ресурс сейчас на пределе.

Две недели назад была лекция про экзистенциальный кризис. И я готовился к ней. Через неделю был полумарафон. Важный старт для меня. Много фокуса уходило на него. Он, кстати, первый среди осенних (август в спортивном графике я отношу именно туда). Далее планирую пробежать ещё два.


Кроме этого мы с коллегами планируем две группы на осень. Про одну я уже писал. Группа про умение договариваться. Вторая группа — про отношения между мужчиной и женщиной. Очень классная и актуальная идея. Вот пишу об этом, и самому нравится))

Также, раз уж я говорю о планах, есть идея сделать лекцию про мужскую психологию. Про переживания. Обращение с собой и со своими чувствами. Трудности и выборы, с которыми сталкиваются мужчины в повседневной жизни. Тоже очень животрепещущая тема.


Кроме того эта неделя крайняя перед отпуском. И как то все накопилось. По ощущениям похоже на маленький Новый год — важно подвести черту, завершить процессы, составить расписание на следующий сезон — осень.


Ну и финальное — горы. Есть проект под названием "Казбек". Его также организую я. Это очень интересно и ответственно. Готовимся ещё с зимы. И сейчас — финальный этап. Наше восхождение планируется на август. Возможно, буду писать, снимать и что то публиковать. Возможно — нет. Загадывать не хочу. Пока что есть желание залечь на дно от гаджетов и цифр. И горы в этом плане — лучшее место.

Вот в такой реальности и живу последний месяц. И пошерился, и преданонсы сделал.


Организационное
С 18 августа по 1 сентября я буду в отпуске. Посты в эти две недели выходить не будут. С сентября продолжу публиковать в прежнем режиме.


А у вас получается отдохнуть этим летом?


#бытьсобой

ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ВЗРОСЛЫМ?


В последнее время эта тема часто всплывает в работе с клиентами. И вот, что я заметил — мы задаём себе этот вопрос в двадцать, в тридцать, в сорок.

И вот я думаю — кем надо быть, чтобы задавать себе этот вопрос? Ведь, в общем то и двадцать, и тридцать, и сорок — это уже взрослые люди. Из какой роли мы задаём себе этот вопрос? Чьими глазами мы смотрим на себя в эти моменты?..

Вероятно, здесь есть ожидания какой то требовательной и ругающей фигуры. А также стыд и вина за несоответствие другой, которая оправдывается. Как родитель и ребенок. Только те, что живут внутри нас.


Кажется, что взрослость когда нибудь наступить. Когда мы будем ответственны. Когда будем работать, несмотря на усталость. Когда начнем выстраивать "здоровые" отношения. Когда будем любить себя и ценить. Когда начнем отстаивать себя. Когда, когда, когда...


Взрослость ли это? Я думаю, нет. На мой взгляд — и вы можете с этим не согласиться — но я в этом убежден — во взрослости много детскости. Взрослость — это про разрешение себе быть ребенком. Про разрешение себе быть неидеальным. Про знание разного себя. Разных субличностей. Про знание себя в разных ипостасях и ролях. Про умение не подавлять их, а давать им пространство проявиться. И тогда они не будут стучать из клетки и стремиться вырваться наружу. Не будут вытворять дикость в самый неподходящий момент.

Взрослость — это про знание своих уязвимостей. Про умение говорить о них. Вносить в пространство отношений. Про знание своего "нездоровья" и своих травм. И про отход от иллюзии, что есть что то "здоровое" и "нездоровое". Это и есть любовь к себе. К такому, каким я, ты, мы являемся. Это и есть уважение к себе — и, как следствие, отстаивание себя. Ведь если уважаешь свой внутренний мир, будешь его беречь.

Это и есть ответственность. Только не та, о которой говорится в догматичных фразах и призывах. А та, что перед собой. Та, что перед отношениями, которые ценны. И эта ответственность не придет сама. Ее можно либо взять, либо не брать. Другого не дано.

Взрослость — это про сомнения. Сомневаться это нормально. Мы живём в быстро меняющимся мире. Нас окружает множество людей, которые влияют на нас. С чего бы не начать сомневаться?.. Взвесить, учитывая разные факторы, и сделать выбор. По-моему, в этом взрослость. И уж точно не в безапелляционных фразах и слепом отстаивании позиции. Взрослость — это про опору на факты. Факты внешнего и внутреннего мира. Про гибкость.

Взрослость — это не про возраст. И не про то, что наступит в будущем. Взрослость — это про отношение к себе. Сейчас.


#бытьсобой #бытьвкризисе

Друзья, я вернулся из отпуска, и уже приступил к работе.

В конце прошлой недели мы успешно взошли на Казбек. Затем был весёлый спуск и пересечение границы. А до этого — долгожданный и любимый Ереван.

Во время отдыха я ничего не выкладывал, но у меня накопилось много заметок и интересных наблюдений. Сейчас я составляю единый текст, который скоро опубликую. Ждите :)


С началом осени! Не забудьте перевернуть календарь 😄


#бытьсобой

Из Еревана на Казбек #1


Тоскливо. Перед отъездом, даже если он очень желанен, мне всегда тоскливо. Я обмотал свой рюкзак восемьюдесятью метрами пищевой пленки. Теперь я готов стартовать. 

Дорогой в самолёт успокоился. На борту познакомился с парнем. Релокант. Живёт в Армении. В Екате жена и ребенок. Сам он из Каменска. Очень жизнерадостный и позитивный. В Ереване до субботы. Также, как и я. Мы договарились встретиться выпить в баре. 

На границе меня застают врасплох. Неожиданное внимание обескураживает. Это не допрос. Но и не рядовой случай. "Куда вы едете?",  "С какой целью?", "Где будете жить?", "Какой точный адрес?". На адресе я теряюсь. Я не помню его. Интернет не ловит. В гугл-картах не сохранена метка. В Яндекс-картах не подгружена офлайн-версия. Звоню своему армянскому другу. Он где то здесь, в аэропорте. Я это знаю. Два гудка — нет ответа. Начинаю нервничать. Ещё два гудка — ответа по-прежнему нет. Напряжение нарастает. Ещё гудок — он снял трубку. Вопрос с адресом решен. Выдыхаю. В какой то момент замечаю, что все уже прошли погранконтроль, и я остался один. Пограничник смотрит в маленький листик, выдвинув его из под клавиатуры. На нем ручкой написаны вопросы. Для таких, как я. "С какой целью были в Азербайджане?" — вот он, главный вопрос. "Сколько вы у нас пробудете?", "Куда поедете потом?"... На этом он останавливается. Я прошел входной тест. С доброжелательной улыбкой сотрудник погранслужбы приветствует меня — "Проходите. Добро пожаловать!" Мне не показалось, что он был включен в это лично. Это его работа. От этого мне легче. 

На выходе из аэропорта меня встречает Мкртыч. Всегда приятно, когда тебя кто то встречает. Это мелочь, но она добавляет тепла. У Мкртыча в том году я прожил месяц. Сам он занимается искусством. Дом, который он сдает в аренду — хаб для артистов и кочевников. (Артистов — в английском понимании этого слова — деятелей искусства).

По дороге из аэропорта я замечаю, как изменился город. Или же я стал смотреть на него иначе? Или же я изменился? Удивительно. Я чувствую себя легко и свободно. Ощущаю опору под ногами. Ту, что внутри, а не снаружи. Может быть это связано с тем, что в этот раз я приехал в отпуск, и мне не нужно держать под контролем много жизненно важных моментов, как это было в том году. В том году я был терапевтом-кочевником. Менялись места, но не менялась работа. 

Я соскучился по Еревану. И встречаю его с теплом. Он стал мне родным. Многие места, которые мы приезжаем, мне знакомвы. Я связан с ними своей историей. Мы связаны совместной историей. Важная часть моей жизни переплетена с этим городом. Я чуть ли не плачу. Пока едем, замечаю новые дома, на "своей" улице. И мы живо обсуждаем с Мкртычом, как застраивается Ереван и как он изменился за год моего отсутствия. 

Прежняя квартира. Знакомая и близкая мне. Чувствую спокойствие, когда заселяюсь. Это важный признак. Я снимал ее год назад, и за это время она немного изменилась. Стало как то пусто. Чего то не хватает. Для Мкртыча у меня есть небольшой подарок. Серия фотографий маяка на Сахалине. Это маяк Анива, к которому мы шли по Охотскому морю. 

Мкртыч приглашает на ужин. Он живёт большой семьёй — он, жена, четыре дочери, его мать и, возможно, брат — Арарат. На счёт брата я не уверен. Мы пересеклись с ним лишь однажды и то бегло. Я очень голоден. Сегодня был только завтрак. Мы ужинаем. К нам присоединяется иранец. Его имени я не помню. Но помню, чем он занимается. Он — инженер, и работает онлайн. Также в этот период у Мкртыча гостят Эффи — китаянка, которая преподает английский китайским детям. Норман и его девушка. Он — венгр. Она — итальянка. С его девушкой я так и не познакомился — она была на буткемпе. Он же работает в американской фирме. Занимается кибер-безопасностью. После Еревана они планируют двинуть в Штаты.

Мкртыч желает мне хорошего отдыха. Но я его останавливаю и напоминаю о фото. Трепетный момент для меня. Я рассказываю про свое путешествие на Сахалин. Мы говорим об искусстве. О черно белых кадрах. О том, что чёрное-белые кадры более эмоциональны. Они больше выражают автора. А потому это уже искусство. Приятно встретить человека со схожим взглядом. Затем он показывает работы других художников. Тоже черно-белые кадры. В основном Карабах и его жители. Работа иностранки. Кажется, она европейка. И это удивляет меня.

Все стены в доме Мкртыча завешены картинами. Картинами художников со всего мира. А также скульптурами и произведениями искусства. Это та обстановка, в которой я чувствую себя очень комфортно. Это возбуждает мой интерес. Каждую скульптуру, предмет, мелочь хочется разглядывать. Я тайно надеюсь, что и мои кадры займут место на стене. Ну или хотя бы он будет показывать их следующим постояльцам. 


***
Следующий день. Во время зарядки я повреждаю спину. Буквально не могу сгибаться. Это очень знакомая для меня история. Вероятно, тело говорит мне, что я взял на себя большую ношу. Я сильно встревожен. Через пару дней мне предстоит идти в горы с двадцати килограммовым рюкзаком. Из за этого отменяю совместную тренировку с ереванскими приятелями. Надо поберечь себя. Весь день сижу дома. Читаю. Честно говоря, и выходить особо никуда не хочется. 


***
За предыдущий день мне удается восстановить спину. Так что утром я выхожу на пробежку. Озеро Вардавар. Небольшое и прямо в городе. Вокруг возвышаются холмы, застроенные небольшими домами. Дорожка вокруг озера асфальтовая. Без подъемов. Километр двести. Есть два пулпулака — один прямо на дорожке, другой — через дорогу от входа на стадион. Я бы сказал, что это большая удача, ведь жара стоит с самого утра. На Вардоваре я тренировался в том году. В памяти всплывают теплые воспоминания. 

По возвращению домой у меня возникла идея отметить отъезд. Приглашаю ребят и Мкртыча. С ребятами мы едва знакомы, но мне хочется всех собрать. Мкртыч пообещал угостить нас домашним вином. Все соглашаются. Карты складываться. 

Днём мы гуляем с Эффи. Весь день я говорю только на английском. С Эффи, с Норманом, с дочерьми Мкртыча. Старшие дочери говорят по русски. Младшие — в основном по английски. Жена тоже больше по английски. Целый день на английском — настоящий марафон для меня. Но я этому рад. Рад, что есть язык, который помогает наладить связь. Пожалуй, только сейчас я увидел для чего стоит изучать языки.

Идём с Эффи в сторону Матери Армении. Это километра два от нашего дома. По пути она рассказывает про особенности китайцев, про свои путешествия (она путешествует уже три года и три года не возвращалась в Китай), про отношения китайцев и японцев. Я понимаю процентов семьдесят-восемьдесят. Она очень терпимо относится к моему английскому. И, как настоящий учитель, объясняет мне некоторые слова. Я учу ее русским словам.

От Матери Армени мы спускаемся на Каскад. Там как всегда много людей. Гул, в котором едва ли можно выхватить отдельные слова. Закат. Каскад тает в последних лучах солнца. Багровое, оно лениво сползает в низ. Кажется, что оно прячется за окраины города. Включается подсветка скульптур. Мужчина, обнявший колени руками. Красный, желтый, оранжевый, синий, зеленый. Люблю эту инсталляцию. На Каскаде мы встречаемся с моим беговым другом. И гуляем втроём. Он свободно говорит на английском. Это даёт мне возможность отдохнуть.

Вечером мы собираемся в общей гостиной. Эффи, Мкртыч, жена Мкртыча, Норман и я. Говорим обо все подряд. На английской вперемешку с русским и армянским. Норман показывает нам фото из Гранд Каньона. Эффи говорит Мкртычу, что у меня талант к английскому (я же всем сердцем не люблю его учить). Я рассказываю ребятам про особенности бега зимой. Показываю кадры, где я с заснеженными ресницами и бровями бегу в минус двадцать пять. Мы показываем друг другу загранники и пьем вино. Ребята желают мне хорошего восхождения.

Это моя последняя ночь в Ереване. И снова я чувствую тоску. Все началось также быстро, как и угасло. Хотел бы я, чтобы это продлилось хотя бы ещё пару дней.


Я поражен тем, с какими людьми мне довелось познакомиться. Мы родом из разных стран. Воспитывались в разных культурах. Переняли совершенно отличное мировоззрение. Мы живём в разных вселенных. Которые никак не пересекаются. Но тем не менее пересеклись. Каким то совершенно необъяснимым образом. В маленьком доме где то в трех километрах от центра Еревана.

Из Еревана на Казбек #4


***
Горы — удивительное место. За одним столом встречаются поляки, немцы, швейцарцы, австрийцы, армяне, грузины, белорусы, русские, латыши и ещё много кто.


***
Вечер второго дня в базовом лагере. Все гадают, когда будет погодное окно. Ставка на ночь между завтра и послезавтра. В эту ночь собираются идти все группы. Альп.секция из Подмосковья. Интернациональная группа "Горного портала". Группа поляков. Интернациональная группа из немцев, австрийцев, швейцарцев.

Атмосфера из за этого слегка тревожная. Люди на низком старте. И это прикольная тревога. Тревога сомнений и риска. Такая тревога была в том году перед восхождением на Арагац. Тогда обещали снег, дождь, град. И мы сомневались вплоть до самой ночи перед выездом. В итоге пошли. Попали под снег, дождь и град. Благо только на южной вершине. На остальных трёх все было хорошо. Погода в горах штука очень переменчивая.


На фото — вид из базового лагеря на рассвете.


👇
Первая часть. Вторая часть. Третья часть.

МУЖЧИНЫ ИДУТ В ТЕРАПИЮ, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬСЯ


В мужском мире много социальных норм. В этом плане мужчины, также как и женщины, являются узниками общественных требований.

Социальные нормы и ролевые модели вызывают у мужчин страх. Звучит он так: А вдруг я не мужчина? Это очень сильный страх. Обнаружение несоответствия нормам — ужасно. Публичное обнаружение — подобно смерти.


И вот мужчины начинают доказывать свою мужественность — выкладываясь на работе, демонстрируя признаки финансового благополучия, конкурируя (даже там, где для этого нет повода), проявляя агрессию и доминацию по отношению к другим мужчинам, занимаясь сексом с большим количеством женщин, проявляя насилие. И прочее.

Приходится делать много, чтобы ни у тебя, ни у других не возникло сомнений в твоей мужественности.


Эта сознательная или неосознаная договоренность с социальными требованиями растит внутри мужской души дыру. Черную дыру, где прячется его естество. Желания, интересы, увлечения, уязвимости и вместе с тем ресурсы, знания о себе. Зачастую там то, в чем страшно себе признаться. Эта договоренность препятствует выстраиванию отношений с другими мужчинами. И женщинами тоже.


Часто мужчины идут на терапию, чтобы открыться. Чтобы посмотреть в эту дыру. И увидеть себя. Показать себя. Убедиться в безопасности того, что можно быть собой. Чтобы сказать про свой страх. И встретить поддержку, а не осуждение. Чтобы выразить несогласие тому, что от них ожидают. Чтобы попробовать меньше требовать от себя. И это, конечно, сильный поступок. Достойный уважения.


#бытьсобой

ДОЛЖНЫ ЛИ МЫ БРАТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ТО, ЗА ЧТО НЕ ОТВЕЧАЕМ?


Мы не отвечаем за то, что воздействует на нас. За мир вокруг. Не отвечаем за реакции других людей. Не отвечаем за наше развитие. За наших родителей. За их влияние на нас. И за те травмы, которые мы получаем по ходу. Да и много за что.


Это правда. Но вместе с тем это влияет на нас. И здесь появляется два пути:

— Ничего с этим не делать. Остановится. Мол не моих рук дело. Или — почему я должен за это отвечать, я же к этому не причастен? Это все они. Это несправедливо! Я не буду это расхлёбывать! В этом много протеста. Непринятия произошедшего. Обиды.

— Другой путь — признать эту несправедливость. Признать свою обманутость жизнью. Признать крах идеалистических представлений о мире. И увидеть, что, несмотря на влияние извне, у нас есть силы что то с этим делать. Отодвинуть безропотность, покорность и бессилие в сторону. Взять бразды правления своей жизни в собственные руки. И начать влиять на собственную жизнь. Согласиться с рисками. Воплощать в жизнь мечты и желания — может быть не полностью, но настолько, насколько это возможно.


Отличие второй позиции от первой в том, что она предполагает принятие реальности такой, какая она есть; способность выдержать гнев, горе, обиду от несправедливости, и не действовать под их влиянием; занятие активной роли в собственной жизни. Эта позиция более зрелая. И, вероятно, к ней не получится прийти, не побывав в первой. Не пережив и не смирившись.


Уже не раз я упоминал выражение Сартра: "Я — это не то, что они сделали из меня, а то, что я сделал из того, что сделали из меня".
Юнг говорил о том же: "Я не то, что со мной случилось, я — то, чем решил стать".


И у каждого из нас есть выбор каким путем идти. В каждый момент жизни.


#бытьсобой #бытьвкризисе

Из Еревана на Казбек #5


Проснулся раньше других. За окном все белое. Мы в тумане. На улице мелкая, но интенсивная морось. Как тропический душ, только на высоте почти четыре тысячи. Не холодно. И это приятно радует. Погода умиротворения и одиночества. Хочется молчать. И не издавать звуков. Чтобы не нарушать мерного звучания дождя и тишины.


Днём мы делаем акклиматизационный выход на 4015. Ира идёт быстро. Я не успеваю за ней. Пытаюсь нащупать свой темп. Идти тяжело. Иногда, останавливаясь, очень сильно пульсируют виски и затылок. Больно. Сердце подпрыгивает до горла. Меня это злит и удивляет одновременно. Горняшке все равно на то, что я бегаю марафоны. Идти вверх тяжело. Тридцать шагов — остановка. Затем двадцать — и остановка. Затем каждые десять. Мне жарко. Я ненавижу свое тело в этот момент. Я ненавижу горы. Хочу чтобы это скорее закончилось. Меня бесит, что я отстаю. Меня бесят люди, которые меня обгоняют. Другой, взрослой частью, я говорю себе, что важно прислушиваться к себе. Дать себе время адаптироваться. Да, это не так быстро, но тело привыкнет. Постепенно у меня получается ориентироваться на свои ощущения, удается снизить темп, восстановить дыхание.

В какой то момент замечаю маленький цветок. Цветок, который пробивается среди камней, пыли и сильнейшего ветра. И это даёт мне надежду. Раз у него получилось здесь вырасти — без земли, питательной почвы, среди безумных ветров и палящего солнца, сменяемого резким холодом. Раз он смог жить. То и я смогу идти дальше.


В конце дня Зура, наш гид, предлагает пойти либо этой ночью, либо следующей. Выбирать нам. И у нас есть всего одна попытка. Я понимаю, что не готов. Мне требуется ещё время. Ирине же надо на самолёт в субботу. И ей предпочтительнее пойти этой ночью. Мне не нравится спешка. Важно дать себе необходимое время на адаптацию. В конце концов мы группа — и в том числе от моего состояния завит зайдём мы, как группа, или же нет.

Непростой выбор. Все взвесив, предлагаю Ирине пойти завтра. Она соглашается.


Вечером Зура проводит нам альп-тренировку. Как ходить в кошках. Как опираться на ледоруб. Как останавливать себя ледорубом в случае срыва. Он очень спокоен. Он не говорит ничего лишнего. В его отношении есть какой то особый вид дружелюбия. Он не лезет со своим дружелюбием, оно у него будто встроено. Напоминает буддийского монаха. Это успокаивает.


Вечернее небо усыпано десятками звёзд. Виден Млечный путь.


☀️
Часть первая. Вторая. Третья. Четвертая.

Готовлю лекцию по мужской психологии.

Очень интересно получается — про развитие мужской идентичности сквозь призму архетипов. Про то, какие этапы мужчина проходит в своем развитие. И с какими трудностями он сталкивается. Про основные мальчишеские и мужские архетипы и их теневые стороны. Про то, что нужно делать, чтобы перейти из статуса мальчика в статус мужчины — внутренне и внешне. Про важность ритуалов в процессе развития. Про то, какой контакт помогает в становлении мужчины. Это уже гештальт.

Получается осмысление и с позиции юнгианский психологии, и с позиции гештальт-терапии.


Дату лекции пока не загадываю. Хочу в этом не торопясь повариться. Все осмыслить. Но точно это будет это полугодие.


Ставьте огонек 🔥 если хотите прийти на лекцию.

Из Еревана на Казбек #6


Утром было солнце. Впервые за все дни пребывания в базовом лагере. Рассвет над горами. Облака, которые укутывают перевалы. Минут тридцать просто сижу и созерцаю. Это встреча с природой. С Солнцем. Встреча, которая необходима. Остановиться. Очистить мысли. И просто созерцать.

Чувствую себя очень хорошо. Я адаптировался. После завтрака, ещё немного посидев посмотрев на солнце, решаю повторить акклиматизационный выход. Комфортно захожу к церкви на 3900. Чувствуюр себя сильным и бодрым. Я, мать его, супермен. Всего сорок две минуты. Обратно возвращаюсь бегом. Тренирую даунхилл. Спуск занял двадцать шесть минут. Привычное ощущение тела возвращается. Я сильный и бодрый. Какой же кайф. Вижу, что не зря предложил отложить восхождение на один день. Теперь я в себе уверен. Тело готово. Я чувствую себя сильным. Есть ощущение, что все складывается так, как должно.


День в преддверии восхождения укорачивается. Вообще я заметил, что когда но носу важное событие, день перед ним пролетает быстро. Словно он не такой важный. Всю важность забирает на себя то событие.


Договорились стартовать в два ночи. В час встречаемся с Зурой за завтраком и последними наставлениями. Тревожно. Вряд ли удастся уснуть. Вспоминаю, что могу послушать музыку. Secunda от Bethesda orchestra — саундтрек к Skyrim. Тоска перед тем, как покинуть Дом. Когда все молча сидят за столом. И все понимают, что сейчас должно произойти. Обратного пути нет. И не важно взайду я или нет. Это путь, который мне суждено пройти. И все что я могу — сделать шаг вперед. Пазл вновь складывается. Теперь я знаю зачем мне идти. И это даёт мне сил. Тревоги нет. Лишь слезы. И готовность идти. Я принимаю этот вызов. И эту дорогу.

Из Еревана на Казбек #7


Два ночи. Стартуем. Тотальная темнота. Над головой чистое чёрное небо. Небо, усаженное звёздами. Млечный путь. Идём втроём — Зура, я и Ирина. Холодный ветер, камни. Что то, что можно разглядеть в свете налобного фонаря. Где то наверху мелькают фонари других групп. Альп-секция из Подмосковья, группа Антона, парни из Ижевска. Все они стартанули раньше нас.

На леднике встречаем парней из Ижевска. Они идут без гида. Вышли раньше всех и заплутали. Я слабо себе представляю, как можно идти в одиночку в такой кромешной тьме. Там же встречаем Альп-секцию. "Надевайте пуховки! Дальше будет только холоднее!" — кричит их тренер. Старичок лет шестидесяти-семидесяти. Матёрый альпинист.

Мы идем дальше. Останавливаемся чуть выше ребят. Надеваем кошки. Зура связывает нас. С этого момента и до самого верха мы идём в связке. Расстояние между нами семь-восемь метров. Трос всегда должен быть натянут. Идём по той части ледника Гергети, где уже появляются расщелины.

Набираем плавно. Сзади и спереди огоньки других групп. Иногда кажется, что огоньки близко, но это обман. Даже если и физически расстояние небольшое, его так просто не сократить на такой высоте и при таком рельефе.

Где то в шесть подбираемся к плато на 4500. Светает. Выключаем налобные фонари. Становится понятно, что мы встретим красивый рассвет. Так и происходит где то через полчаса. Под рассветным солнцем видна группа, которая идёт на вершину со стороны России. От плато начинается сильный подъем. Образуется очередь. Все потихоньку плетутся. Мне категорически не хватает воздуха. С завистью и злостью смотрю на тех, кто обгоняет нас. Последние 500 метров идём часа три. Зура говорит мне много пить и глубоко дышать. Если вы спросите — "О чем можно думать в эти моменты?", то я вам отвечу — "Ни о чем". В голове проносится то все подряд, то просто пусто. Все существование в это время сводится к тому чтобы сделать ещё один вдох. Периодически я плачу. Как то очень душераздирающе и при этом кратко. И совершенно не понятно от чего.

Вышли на седло перед самой вершиной. Взлетка. Последние 50 метров. Оставляем рюкзаки внизу. Берём ледорубы. Сокращаем длину связки. Теперь между нами от силы метра два. Подъем занимает около сорока минут.


И вот мы на вершине. Сложно описать свое состояние в этот момент. Нет никакой радости. Может быть лёгкое чувство завершенности. А может и нет. Но основное то, что чувствую себя плохо. Сверху открывается красивый вид на кавказский горный хребет. Чистое небо. Минимальный ветер. Все сложилось так, как надо. Мы поздравляем друг друга и делаем фото.


Спускаемся вниз. Спуск даётся проще. По пути отбиваю кулачок Роме, студенту из Москвы. Он из альп-секции. Спустившись до седла, делаем небольшую остановку на перекус. Болит голова. С этого момента и до самого базового лагеря она не прекращает болеть. Ни Цитрамон, ни Кетанов не помогают.


Доходим до ледника. Как же здорово, что мы шли по нему и днём, и ночью. Это два совершенно разных ледника. Мы вновь в длинной связке. Ледник днём — это лабиринт, образованный расщелинами во льдах. Мы перепрыгиваем их.

Есть маленькие расщелины, которые можно перепрыгнуть, не меняя привычного шага. Есть большие, к которым надо морально готовиться. Надо всегда быть начеку и смотреть за тем, кто спереди и сзади. Несмотря на головную боль и истощенность, я сосредотачиваюсь. Один раз я отвлекся и Зура, идущий первым, сделал прыжок и завалился назад. Веревка была сильно натянута. Благо успел отскочить.

Слева, с горы, летят камни. Камнепады в этом месте норма. Особенно днём. Видимо, это связано с тем, что днём лёд подтаивает, и камни не так сильно связаны друг с другом.

После ледника идём по подножью горы. В основном курум и более мелкий камень. На пути нам встречается восемь речек. Вообще днём и особенно вечером речки полноводятся. Тают ледники, и они значительно увеличиваются в объемах. Почти все переходим вброд. На какой то из речек Зура пропрыгивает вперёд и говорит мне следовать за ним. Прыгаю. Из под ноги вылетает плоский камень, и я отказываюсь внутри потока. Дно таких речек состоит изо льда. Поэтому там все очень неустойчиво. Быстро выкарабкиваюсь.

В лагерь возвращаюсь совершенно обессиленным и опустошенным. Тело выжито. Ира хочет сразу же спуститься вниз. Это пятнадцать километров. 2000 метров сброса высоты. Рюкзак под двадцать килограмм. У меня на это нет сил. Торопиться и выжимать из себя последнее я не хочу. Решаю остаться на ночь в базовом лагере и уйти утром. Ирина уходит сейчас. В спешке мы прощаемся.


***
Многие из тех, с кем мы восходили, ушли. Появились новые люди. Но уже не те. С теми была связь. Опыт. Общий опыт. Опыт подготовки. Опыт акклиматизации. Опыт совместной еды и поддержки. Чувствую себя чужим. С этими людьми меня мало что связывает. Я уже был на горе. Они — ещё только собираются. Это большая разница. Из за этого одиноко. Остались лишь ребята из альп-секции. Они спускаются завтра утром. Договариваюсь спуститься с ними.


Этой ночью я крепко сплю. Впервые за четыре дня. Впервые никто не храпит. Тепло. Рюкзак уже собран.


***
Когда то жизнь настанет. Часто или нет, но я ловлю себя на этом. Где то там начнется жизнь. Когда то будет хорошо. Но жизнь вот она. Такая, какая есть. И не иначе. И сейчас я сижу в маленьком городке в Ставропольском крае. Пью кофе, греюсь на солнце, наслаждаясь утренней тишиной и размеренным воскресным темпом. Через пару часов вылет домой. К вечеру мое путешествие закончится. И я вновь окунусь в привычную рутину. Честно говоря, уже не терпится. С другой стороны, я не могу сказать, что я истосковался так, что щемит в груди.

Итоги? — спрашиваю я себя. Не хочу думать ни о каких итогах. И вообще ни о чем. Сейчас есть лишь солнце и мерный ритм маленького городка. А дальше будет видно.


***
Живу настолько, насколько хватает смелости жить. Я не назову себя смелым. Но я стараюсь. Настолько, насколько могу.


☀️
Часть первая. Вторая. Третья. Четвертая. Пятая. Шестая.

Совсем скоро будет ещё одна лекция про экзистенциальный кризис. На этот раз в "Других измерениях" (Верхняя Пышма).


6 октября я расскажу о своем взгляде на экзистенциальный кризис. О том, как он организован, и о его видах. О его признаках и причинах возникновения. Мы поговорим о влиянии терапии на человека, который находится на этом непростом этапе жизни. И попробуем вместе поразмышлять над неоднозначными, но очень интересными вопросами.


Кризисы — это не только то, что испытывает нас, но и то, что ставит перед нами задачи. Задачи, решая которые мы растем внутренне и делаем свою жизнь богаче.

Эти переломы на жизненной прямой случаются с нами примерно раз в десять лет — в двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят. И именно в это время мы особенно активно задаёмся вопросами: Кто я? В чем смысл жизни? И где мое место?


Приходите слушать, рефлексировать и делиться опытом.


Билеты:
https://drugie-knigi.ru/lectorium/68cd160ff3ac6a0d15bc4ded


#анонсы