На фото изображён летчик-космонавт СССР, Герой Советского Союза Владимир Владимирович Васютин.

Я знаю историю его полёта и историю его, полёта, досрочного завершения, но кроме того, как я вчера внезапно узнал во время встречи с родственниками в Харькове, история моей семью очень слабо, но очень интересно связана с ним:)

Это первый космонавт родом из Харькова. Это я знал.

Но вчера мой дядя Сергей рассказал, что он не просто из Харькова, а с Сортировки, бывшего посёлка при станции Харьков-Сортировочный, который сейчас стал районом города. Там же родилась и жила моя бабушка, и мама, и родились и живут куча моих родственников.

Оказывается, Васютин ходил в ту же школу №73, что и моя мама, и моя тетя и сам Сергей!

Более того, у них была одна классная руководительница, учитель украинского языка Галина Даниловна Круговая!

Еще более того, когда Владимир Владимирович приехал в Харьков после полёта весной 1986 года, он поехал в свою школу, к своей классной рукодительнице. И у нее как раз учился Сергей! Он делал фотографии этой встречи! И в семейном архиве эти фотографии сохранились!!

Как я не узнал об этой истории раньше - не знаю!

18 ноября 2018. Харьков, Сортировка

Прикольный день в Щ-7.

На неделе перечитывал "Черный обелиск" Ремарка.

У него мне многие вещи нравятся, особенно нравятся те, где он пишет про межвоенную Германию.

Именно в "Черном обелиске" нравится вот что.

Актуальное для нашей страны, надеюсь, что только в прошлом, описание жизни при гиперинфляции.

Потрясающая, действительно удивительная из сегодняшнего времени атмосфера Германии не нацизма как в 1930-х и 1940-х, и не клипа Rammstein Deutschland, как сейчас, а Германии - страны поэтов и романтиков, и Людвиг Бодмер, главный герой романа, как раз такой типичный представитель и поэтов, и романтиков.

Приятные уютные мелочи, вроде описываемых видов на город, шуток героев или странных слов Изабеллы.

Но одна вещь там меня в этот раз напугала.

Город Верденбрюк во время войны так сильно разбомбили, что не уцелело почти ни одного дома. Он был железнодорожной узловой станцией и очень часто подвергался налетам.

Я посетил его проездом через год после окончания войны и пробыл в нем всего несколько часов. Искал знакомые улицы, но заплутался в этом городе, где прожил так долго. Кругом были одни развалины, а из прежних знакомых я не нашел никого.

В лавчонке, неподалеку от вокзала, я купил несколько открыток с довоенными видами города. Это все, что от него осталось.

Раньше, когда человеку хотелось вспомнить свою молодость, он возвращался в те места, где провел ее. Нынче это в Германии уже невозможно. Все было разрушено, потом построено заново, и ничего не узнаешь. Поневоле накупишь открыток.

Лишь два здания сохранились в полной неприкосновенности — дом для умалишенных и родильный дом, главным образом потому, что они стоят за чертой города. И они сразу же оказались переполненными, переполнены они и сейчас. Их даже пришлось значительно расширить.

Это самый конец романа (и мне кажется, что очень сильный конец).

Испугался я того, что, не дай бог, испытаю тоже самое со своим родным Харьковым. Я очень живо себе это представил!

Более того, я уже видел как это может быть.

Давным-давно я ездил на машине по Мурманской области и нашел там заброшенный военный городок ракетчиков. Когда я подъезжал к нему, то видел торчащую над лесом пятиэтажку. Она была такого же проекта, что и командирский дом в нашем военном городке на Камчатке.

Вдоволь полазив по заброшенным пусковым, я напоследок решил заехать посмотреть и городок. Я их, заброшенные, видел много раз, но тут чисто просто по дороге решил заехать.

Заехал и обомлел. Городка не было!

То, что я принял за голубой "командирский дом" оказалось пустым костяком. Без окон, без дверей, местами даже без лестничных пролетов.

На стенах бывших квартир ветер шевелил лоскуты газет, датированных 1990 годом и местами сквозь потолок просвечивало небо.

На месте других домов, КПП, школы, садика, магазина - высокий иван-чай и остатки дорог. Пустая голубая коробка - единственное, что осталось!

Я представил как в 1986 в этом городке в первый класс пошел мальчик, так же как и я пошел в 1989 на Камчатке. Через тридцать лет мальчик прилетел в Мурманск, взял машину и поехал к месту, где прошло его детство. На подъезде, еще из-за леса он видит свой дом, на пятом этаже которого он жил, и, успокоенный, сворачивает на известную дорогу. Поворачивает и видит, что от места его детства ничего, ничего, совсем ничего не осталось!

Я очень живо это себе представил! И что так же мог бы так приехать в свой городок на Камчатку я, если бы космическую часть сократили, как сократили ракетчиков в 1990.

А вот теперь из-за "Черного обелиска" представил себе так Харьков, и стало очень жутко.

26 ноября 2025 года. Москва, м. Тульская, своя лаборатория

Интересные ощущения от конференции в ЦПК.

Доктора наук и академики с высоких трибун рассуждающие о том куда нам лучше лететь сначала. .Пожилой космонавт, предлагающий написать письмо правительству, в котором нужно обязательно объяснить зачем нужна пилотируемая космонавтика.

Выступление хора русских песен с постамента центрифуги ЦФ-18, который снимают на телефоны улыбчивые дядьки-негры в военной форме Буркина-Фасо.

Рассказ о творческих планах мьянманской космонавтики от ее создателей.

Туманные стадион, Ту-104, столовая.

Знакомые и незнакомые, которые с тобой здороваются.

Теплые иллюминаторы на первом этаже гидролаборатории, которую, наконец, починили.

Запах военной электроники во включенной кабине "Бурана".

03 декабря 2025. Щелково-7