Один из самых красивых видов на центр Москвы, на мой взгляд.

Виды бесконечностей

Уже некоторое время хочется рассказать о разных видах бесконечностей, с которыми я сталкиваюсь в жизни.

Исторически первой была уже ушедшая бесконечность литературы. В детстве я помню ощущение узнавания миров, выдуманных и настоящих, и отсутствие их пересечений. Палеонтологические летописи, справочники аэродинамических профилей, энциклопедии юного кого-то, "Десять тысяч лье под водой" были все такие разные, о таком разным, с такими разными сюжетами и рисунками, что казалось, что мир вокруг бесконечно-гранен. Неисчерпаем. Не описуем до конца. Концом этого вида бесконечности было то, что понял, что иллюстрации в книге "Бейсик - это просто" и в энциклопедии юного математика делал один и тот же человек. Эта бесконечность коллапсировала в ограниченный список иллюстраторов, сюжетов книг, в нескольких хороших, нравящихся мне авторов фантастики.

Вторая бесконечность, с которой я столкнулся буквально лицом к лицу, была бесконечностью людей на эскалаторе в московском метро. Они никогда не повторялись! Каждый раз ты видишь новые лица. Каждый раз новые. Редкие исключения встречи друзей и коллег на ваших общих станциях - это исключение, подтверждающее правило.

Я и сейчас с огромным интересом смотрю на этот неспешный поток неповторяющихся (неповторимых) людей, движущихся навстречу. И ещё их можно читать, видеть их радость, нетерпение, сосредоточенность, усталость. Самая настоящая бесконечность!

И, наконец, ещё одна настоящая, исторически третья бесконечность. Когда родился Антоха, я почувствовал свою связь с прошлым и будущим, такую двойную бесконечность с самом практическом смысле через отца и через него.

Вот мой отец, он инженер, занимается космонавтикой. Мой дед Толя, тоже занимался космонавтикой, в некотором роде, служа в части бухгалтером. Мой прадед Филипп был до революции владельцем спиртзавода под Сумами, а во время войны пропал без вести при штурме Днепра. Моего прапрадеда звали Мосий и про него, кроме имени, я не знаю ничего. А где-то далеко в этой цепочке мой предок освоил огонь, каменные орудия и сельское хозяйство. Это не какой-то абстрактный Homo Sapiens, а вполне конкретный прапрадед, который выжил в нелегкое время и дал жизнь в конечном итоге и мне среди многих своих потомков. А ещё раньше были первые млекопитающие, тоже мои настоящие прадеды, первые вышедшие на сушу амфибии, первые рыбы и так далее. Это все мои предки и в прошлом их была практически бесконечность.

С другой стороны от меня в историческом смысле мой сын. Я научу его говорить, писать, читать, мечтать и работать, и он, и его, и мои потомки построят огромные космические корабли, построят города на Марсе и на планетах других звёзд. Представляете?

В маленьком мальчике с круглым животиком и пухлыми ладошками все это уже есть. Уходящая в будущую бесконечность цепочка моих потомков и их дел.

И посреди хлопающих пастью амфибий, выбирающихся на берег, заросший хвощами, и звездолетами - я. Не облажаться бы.

Просто прикольная фотка Антохи :)

Внезапный роскошный завтрак дома у Чехов.

Чем ещё заняться в выходные? #телескоп #ГАИШ

Почти закончили ремонт в куполе, дальше часовой механизм под землёй 😁

Не часто судьба доверяет мне ремонт солнечного телескопа:)

Космос от моря и до моря - 2015. Томск

Наконец-то я испытываю столь долгожданный железнодородный катарсис.

Меня проводили на поезд прекрасные ребята из красивого студенческого города на берегу широкой, просторной реки, девушки после отправления шли за поездом и махали на прощание. В Томске было спокойно, уютно, тихо и приятно от общения. Я почувствовал чем-то внутри неограниченность просторов вокруг, тайгу, держащую город на холмах как на ладонях и его, города, простоту и свернутость детским милым калачиком под цветочным и хвойным одеялком.
И так здорово проведенный, я уезжаю от всего этого великолепия, от этих замечательных людей в ночь с душой, переполненной благодарностью и приязнью.

Старенький чистый вагон ровно стучит колесами на стыках рельсов, разрезая темноту слева и справа, через открытую створку окна залетают кудри ветра, доносятся какие-то нежелезнодорожные звуки. Ковёр в коридоре мягкий и пахнет шампунем из детства и помнится, что на баночках этого шампуня был нарисован утёнок.

Впереди долгий путь до Красноярска, где ждут друзья, которые специально отправились в неблизкое путешествие, чтобы повидаться, впереди лекции и новые знакомства, благодаря которым ты понимаешь, что мир полон хороших людей и ты можешь увидеть их всех-всех-всех.

Наверное, все забыли, что мы с Екатериной Бояринцевой уже два года делаем графический роман про мое детство на Камчатке, в городке Космических войск.

Для одного из рисунков нужен был рукописный код на том языке программирования, что я тогда знал, на QBasic. Тогда я так часто программировал :) Своего компьютера у меня не было, и я ходил в гости к Кириллу Шевченко и Роману Соболеву.

У Кирилла был старый Robotron, а у Романа - мощнейший по тем временам 486DX4. Отец Кирилла, дядя Андрей, научил меня в 11 лет программировать, и с тех пор я все никак не могу перестать :))) Даже диссертацию свою я частично написал на потомке милого и лампового QBasic.

Так вот, про книгу. Я поискал в своих старых камчатских тетрадках странички с кодом, нашел слишком мало, решил тряхнуть стариной, и восстановить по памяти игру, которую я писал лет так 30 назад.

Посидел денек и вот что получилось, см. видео и скриншот. Тонкие ценители могут даже поковыряться в коде :))

А эпизод книги такой.

8 бит

Мне очень нравится дома у Кирилла. Его родители курят на кухне, и оттуда доносится приятный аромат, похожий на запах работающей военной электроники.

Папа Кирилла учит нас программированию. Он программист в части, и у него дома стоит компьютер «Роботрон». С настоящей отдельной клавиатурой, настоящим отдельным двухцветным монитором и даже с дисководом.

Мы программируем игру. В центре экрана на чёрно-зеленом звёздном небе располагается перекрестие прицела, который можно двигать стрелками. Если нажать на пробел, то из нижних углов в прицел бьют лучи лазеров и раздаётся звук выстрела. На экране от нас удаляются схематично изображённые тай-файтеры, которые со взрывом исчезают, если в них попасть. Всё работает, но когда движется прицел или истребители, то затираются звёзды. А если перерисовать звёзды, то всё начинает мерцать и тормозить.

Ничего в этот раз не получается, и мы идём играть в приставку. Играем долго, и когда я иду домой, уже становится темно.

Небо звёздное, виден Млечный путь и как будто особенно много спутников, ползающих в разные стороны. Я иду от одного пятна света к другому, ссутулившись и спрятав в руки в карманы. Иду и не вижу ничего. У меня перед глазами в широких траншеях на Звезде Смерти летят чёрно-зелёные крестокрылы, чтобы сбросить одну-единственную торпеду. Я вижу, как над полем, усеянным пусковыми установками ракет, генераторами молний и ловушками, отчаянно маневрирует и стреляет по противнику самолётик. Как из живота робота высыпаются бомбы, уничтожающие планету, и как среди непонятных японских иероглифов бредёт приземистый и широкоплечий герой в один спрайт ровно. В моих ушах звучит восьмибитная музыка.