Есть в моей книге «Меня стерли вчера» момент, где главный герой подъезжает к бару в гетто и видит там девушек-наркоманок.
Одна сцена, где в целом не поощряется употребление этого всего.
Но решили они теперь сделать такую вот интересную маркировочку.
Простите меня, пожалуйста. Нужно было описать эту сцену так, что возле ворот постапокалиптического Ада стоят румяные красотки с цветочками и машут герою платочками. Пахнут парфюмом и голоса их звучат нежно.
Буду ли я что-то менять в своем тексте? Ответ очевиден.
Хотите добрые книжки про радугу - это не сюда. Хотя и радугу тоже, суки, опошлили😂
Пусть будет так. С интересной маркировкой.
Одна сцена, где в целом не поощряется употребление этого всего.
Но решили они теперь сделать такую вот интересную маркировочку.
Простите меня, пожалуйста. Нужно было описать эту сцену так, что возле ворот постапокалиптического Ада стоят румяные красотки с цветочками и машут герою платочками. Пахнут парфюмом и голоса их звучат нежно.
Буду ли я что-то менять в своем тексте? Ответ очевиден.
Хотите добрые книжки про радугу - это не сюда. Хотя и радугу тоже, суки, опошлили😂
Пусть будет так. С интересной маркировкой.
ЦЕНЗУРА КАК ЗЕРКАЛО ЛИЦЕМЕРИЯ❗️
Нас убеждают, что цензура существует для защиты нравственности, но с каждым днем всё очевиднее: она защищает только право сильных мира сего на безнаказанное лицемерие. Сегодня строгий господин в пиджаке с негодованием запикивает неосторожное слово артиста, возмущенно требует убрать из книг неудобные образы и клеймит авторов за один единственный абзац про девушек-наркоманок в романе «Меня стерли вчера», хотя весь остальной текст не имеет к этой теме никакого отношения. Но завтра тот же самый блюститель морали, сбросив надоевший пиджак, отправится на очередную закрытую секс-вечеринку, где позволено всё, что еще вчера он запрещал другим.
Это не борьба за чистоту — это борьба за власть над чужим голосом. Им не нужна реальность с ее полутонами и неудобной правдой, им нужен стерильный, безжизненный мир, где все только под их контролем. Но искусство задыхается без воздуха свободы, литература умирает без права называть вещи своими именами, а музыка превращается в белый шум, когда из нее вырезают живые эмоции.
Хватит мерить всех своей гнилой меркой. Либо признайте, что искусству можно всё, либо сами живите по тем правилам, которые пытаетесь навязать другим. Третьего не дано.
Я все равно найду способы выпускать свою литературу такой, какая она зарождается в моей голове. Я и дальше буду показывать всю грязь мира, где двойные стандарты сожрут новых Маяковских, Егоров Летовых и Горшков.
Для начала несите за собой нормальные идеи и ценности, живите по совести и считайтесь с мнением людей, пытающихся продвигать искусство в любых его проявлениях.
Пошли вы НАХУЙ со своей цензурой❗️ ❗️ ❗️
Нас убеждают, что цензура существует для защиты нравственности, но с каждым днем всё очевиднее: она защищает только право сильных мира сего на безнаказанное лицемерие. Сегодня строгий господин в пиджаке с негодованием запикивает неосторожное слово артиста, возмущенно требует убрать из книг неудобные образы и клеймит авторов за один единственный абзац про девушек-наркоманок в романе «Меня стерли вчера», хотя весь остальной текст не имеет к этой теме никакого отношения. Но завтра тот же самый блюститель морали, сбросив надоевший пиджак, отправится на очередную закрытую секс-вечеринку, где позволено всё, что еще вчера он запрещал другим.
Это не борьба за чистоту — это борьба за власть над чужим голосом. Им не нужна реальность с ее полутонами и неудобной правдой, им нужен стерильный, безжизненный мир, где все только под их контролем. Но искусство задыхается без воздуха свободы, литература умирает без права называть вещи своими именами, а музыка превращается в белый шум, когда из нее вырезают живые эмоции.
Хватит мерить всех своей гнилой меркой. Либо признайте, что искусству можно всё, либо сами живите по тем правилам, которые пытаетесь навязать другим. Третьего не дано.
Я все равно найду способы выпускать свою литературу такой, какая она зарождается в моей голове. Я и дальше буду показывать всю грязь мира, где двойные стандарты сожрут новых Маяковских, Егоров Летовых и Горшков.
Для начала несите за собой нормальные идеи и ценности, живите по совести и считайтесь с мнением людей, пытающихся продвигать искусство в любых его проявлениях.
Пошли вы НАХУЙ со своей цензурой
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍6🔥2👏2
ТЕНИ СЛОВА 18+
https://vk.ru/wall-213332506_4657
Концерт прошел куда лучше, чем предполагалось🤘🏻
Кто был - тот запомнит✅
Скоро фото и видео))
Кто был - тот запомнит✅
Скоро фото и видео))
Раздали рок народу🫶🏻🤘🏻
❤2🔥2
ИСКУССТВО БОЛЬНО НЕЖНОСТЬЮ
Оглянись вокруг. Всё, что называют творчеством сегодня, боится порезаться о собственную тень. Поэты шепчут о травмах, прозаики вылизывают каждое предложение, чтобы никого случайно не задеть, музыканты согласовывают тексты с внутренним цензором, который сидит в каждом из нас и старательно душит любую попытку сказать что-то настоящее.
Искусство превратилось в вату. В стерильный, приторный, бесконечно безопасный продукт, который можно потреблять, не напрягая ни мозг, ни совесть. Но где в этом дерзость, где кровь, где тот самый нерв, за который литературу когда-то называли великой?
Нас убедили, что грубость — это плохо, что резкость — это токсично, что прямота — это неуважение. В итоге мы получили поколение творцов, которые боятся написать слово «наркоманка» даже в контексте трагедии, потому что вдруг кто-то неправильно поймёт. Мы получили книги без запаха, песни без голоса, картины без цвета. И назвали это прогрессом.
Но искусство не может быть нежным. Искусство — это всегда удар. Это отражение самой жизни, а жизнь не стерильна. В ней есть грязь, боль, похоть, жестокость, уродство. И если вы вырезаете из творчества всё, что может кому-то не понравиться, вы вырезаете саму правду.
Хватит упаковывать искусство в розовые конверты. Дайте ему быть жёстким. Дайте ему быть неудобным. Дайте ему право ранить, оскорблять, шокировать — потому что именно в этой способности и заключается его единственная ценность. Всё остальное — просто красивая упаковка для пустоты.
Оглянись вокруг. Всё, что называют творчеством сегодня, боится порезаться о собственную тень. Поэты шепчут о травмах, прозаики вылизывают каждое предложение, чтобы никого случайно не задеть, музыканты согласовывают тексты с внутренним цензором, который сидит в каждом из нас и старательно душит любую попытку сказать что-то настоящее.
Искусство превратилось в вату. В стерильный, приторный, бесконечно безопасный продукт, который можно потреблять, не напрягая ни мозг, ни совесть. Но где в этом дерзость, где кровь, где тот самый нерв, за который литературу когда-то называли великой?
Нас убедили, что грубость — это плохо, что резкость — это токсично, что прямота — это неуважение. В итоге мы получили поколение творцов, которые боятся написать слово «наркоманка» даже в контексте трагедии, потому что вдруг кто-то неправильно поймёт. Мы получили книги без запаха, песни без голоса, картины без цвета. И назвали это прогрессом.
Но искусство не может быть нежным. Искусство — это всегда удар. Это отражение самой жизни, а жизнь не стерильна. В ней есть грязь, боль, похоть, жестокость, уродство. И если вы вырезаете из творчества всё, что может кому-то не понравиться, вы вырезаете саму правду.
Хватит упаковывать искусство в розовые конверты. Дайте ему быть жёстким. Дайте ему быть неудобным. Дайте ему право ранить, оскорблять, шокировать — потому что именно в этой способности и заключается его единственная ценность. Всё остальное — просто красивая упаковка для пустоты.
🔥1