Из писем и дневников азербайджанок начала XX века:
«Я женщина. Я молюсь. Я готовлю. Но я не согласна с тем, что мой брат учится, а я варю. Разве Аллах дал мне руки только для щипцов, а ему для книг? Пусть муллы читают ещё раз: сура 96, аят 1 — “Читай!” — было сказано не только мужчине».
(Безымянное письмо в “Molla Nəsrəddin”)
«Если Аллах — мой Творец, то разве мужчина — мой хозяин?»
«Я надеваю чадру не потому, что боюсь. А потому, что внутри неё я размышляю».
(Цитаты из “Şərq qadını”, 1923–1927)
«Учительница сказала: “Ты имеешь право спрашивать”. Это было страшнее, чем любое наказание. Потому что никто до неё мне этого не говорил. Я написала своё первое письмо матери. Оно начиналось словами: “Ты не виновата. Просто тебе не дали выбора”».
(Неизвестная ученица школы Тагиева)
«Я мусульманка. Я жена. Но если муж бьёт, а муллы молчат — кто защитит меня?
Я читаю Коран и вижу в нём милость, а не страх. Если моя дочь будет бояться думать — зачем тогда я её родила?»
(Анонимное письмо, 1914)
«Ты сказала: “Боишься, что он увидит тебя читающей”. Я сказала: “Если он боится твоего ума, значит, ты сильнее его уже сейчас”.
(Из письма «Сары в белом» подруге)
misli haute couture
«Я женщина. Я молюсь. Я готовлю. Но я не согласна с тем, что мой брат учится, а я варю. Разве Аллах дал мне руки только для щипцов, а ему для книг? Пусть муллы читают ещё раз: сура 96, аят 1 — “Читай!” — было сказано не только мужчине».
(Безымянное письмо в “Molla Nəsrəddin”)
«Если Аллах — мой Творец, то разве мужчина — мой хозяин?»
«Я надеваю чадру не потому, что боюсь. А потому, что внутри неё я размышляю».
(Цитаты из “Şərq qadını”, 1923–1927)
«Учительница сказала: “Ты имеешь право спрашивать”. Это было страшнее, чем любое наказание. Потому что никто до неё мне этого не говорил. Я написала своё первое письмо матери. Оно начиналось словами: “Ты не виновата. Просто тебе не дали выбора”».
(Неизвестная ученица школы Тагиева)
«Я мусульманка. Я жена. Но если муж бьёт, а муллы молчат — кто защитит меня?
Я читаю Коран и вижу в нём милость, а не страх. Если моя дочь будет бояться думать — зачем тогда я её родила?»
(Анонимное письмо, 1914)
«Ты сказала: “Боишься, что он увидит тебя читающей”. Я сказала: “Если он боится твоего ума, значит, ты сильнее его уже сейчас”.
(Из письма «Сары в белом» подруге)
misli haute couture
Баку — это свобода, ветер, любовь.
это растрепанные волосы, шум моря, сверкание огней. поцелуи вечером под лампами, скорость и молодость, цветущая розами в глубинах города.
a date here would be great
это растрепанные волосы, шум моря, сверкание огней. поцелуи вечером под лампами, скорость и молодость, цветущая розами в глубинах города.
a date here would be great
В своей теории Джон Алан Ли опирается на понятия древнегреческой философии. Любовь — тонкая материя, нельзя в двух словах сказать, что это такое. Готфрид Лейбниц, которому мы обязаны многими математическими открытиями, говорит: «Любить — это находить в счастье другого свое собственное счастье.»
Похожую мысль высказывал Лев Толстой. Он считал, что «Любить — значит, жить жизнью того, кого любишь». Подобной позиции придерживался и Георг Гегель — один из важнейших философов немецкого идеализма. По его мнению, «истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом "я" и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя и обладать самим собой». В этих высказываниях можно проследить понимание любви как слияния. Многие философы видели в любви счастье. Например, румынский эссеист Эмиль Чоран писал, что «великая и единственная оригинальная черта любви в том, что она делает счастье неотличимым от несчастья». Но что важнее: любить или быть любимым? На этот вопрос каждый отвечает по-своему.
Датский философ и мыслитель Сёрен Кьеркегор писал: «Быть любимым больше всего на свете, беспредельной посменной любовью — высшее наслаждение, какое только может испытать человек на земле». А французский писатель Альбер Камю, наоборот, считал, что не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье. Существует и противоположная точка зрения, согласно которой любовь — это вовсе не благо. По мнению немецкого философа Артура Шопенгауэра, любовь — большая помеха в жизни. С ее помощью заполняются тюрьмы и дома умалишенных.
Похожую мысль высказывал Лев Толстой. Он считал, что «Любить — значит, жить жизнью того, кого любишь». Подобной позиции придерживался и Георг Гегель — один из важнейших философов немецкого идеализма. По его мнению, «истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом "я" и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя и обладать самим собой». В этих высказываниях можно проследить понимание любви как слияния. Многие философы видели в любви счастье. Например, румынский эссеист Эмиль Чоран писал, что «великая и единственная оригинальная черта любви в том, что она делает счастье неотличимым от несчастья». Но что важнее: любить или быть любимым? На этот вопрос каждый отвечает по-своему.
Датский философ и мыслитель Сёрен Кьеркегор писал: «Быть любимым больше всего на свете, беспредельной посменной любовью — высшее наслаждение, какое только может испытать человек на земле». А французский писатель Альбер Камю, наоборот, считал, что не быть любимым — это всего лишь неудача, не любить — вот несчастье. Существует и противоположная точка зрения, согласно которой любовь — это вовсе не благо. По мнению немецкого философа Артура Шопенгауэра, любовь — большая помеха в жизни. С ее помощью заполняются тюрьмы и дома умалишенных.
Рыцарь осуществляет движение, но какое? Забывает ли он о целом? Ведь в этом также есть некий род сосредоточения, О, нет! Ибо рыцарь не противоречит себе самому, а тут определенно есть противоречие: забывать о содержании всей своей жизни и все же оставаться тем же самым. Он не ощущает никакого стремления стать кем‐то другим, он не усматривает в этом никакого величия. Одни лишь низшие натуры забывают о самих себе и становятся чем‐то новым. Более глубокие натуры никогда не забывают о самих себе и никогда не становятся чем‐то иным, чем они есть. Так что рыцарь будет помнить обо всем; однако такое воспоминание есть как раз боль, а между тем в своем бесконечном самоотречении он примирился с наличным существованием.
Однако рыцарь делает это невозможное возможным благодаря тому, что он выражает это духовно, но он выражает это духовно благодаря тому, что он от него отказывается. Желание, которое должно было вывести его в действительность, но разбилось о невозможность, теперь оказывается обращенным вовнутрь, — а потому оно не бывает потеряно и не бывает забыто. Порой самое темное движение желания в нем пробуждает воспоминание, порой же воспоминание пробуждается само собою; ибо он слишком горд и не желает, чтобы содержание всей его жизни оказалось всего лишь делом мимолетной минуты. Он сохраняет эту любовь юной, и она вместе с ним прибавляет в годах и в красоте. И напротив, для этого роста ему не нужно подходящего случая со стороны конечного. Начиная с того самого мгновения, когда он сделал это движение, принцесса для него потеряна. Теперь ему больше не нужны эти эротические нервные потрясения, скажем, когда он видит свою возлюбленную и так далее, ему не нужно теперь в конечном смысле слова постоянно прощаться с нею, поскольку он помнит ее в вечном смысле слова, и он прекрасно знает, что те любящие, которые при расставании так стремятся увидеть друг друга еще раз, последний раз, совершенно правы, что так стремятся к этому, и совершенно правы, полагая, что это будет в последний раз; ибо они‐то как раз и забывают друг друга быстрее всего.
Он постиг глубокую тайну: даже в своей любви к другому человеку важно быть достаточным для себя самого. Он больше не захвачен конечным интересом к тому, что делает принцесса, – это как раз и доказывает, что он осуществил свое движение бесконечно.
Рыцарь не снимает своего самоотречения, он сохраняет свою любовь столь же юной, какой она была в самое первое мгновение, он никогда не позволит ей ускользнуть именно потому, что он осуществил это движение бесконечно. И то, что делает принцесса, никак не может его потрясти; одни только низшие натуры ищут закон своих действий в другом человеке, предпосылки своих действий — вне самих себя. Если же, напротив, принцесса является для него родственной душой, тут возможны прекрасные следствия. Она сама вступит тогда в этот рыцарский орден, куда не принимают посредством простой баллотировки; членом этого ордена может быть всякий, кому достанет мужества самому вступить в него, – это орден, который доказывает свое бессмертие хотя бы тем, что не делает никакого различия между мужчиной и женщиной. Эти двое будут затем во всей вечности предназначены друг другу в такой четкой и ритмичной harmonia praestabilita,* что, приди некое мгновение – мгновение, которое, впрочем, вовсе не занимает их в конечном мире, ибо в этом мире они старятся, – приди, стало быть, такое мгновение, дающее им возможность найти своей любви ее выражение во времени, они были бы в состоянии начать как раз там, где они начали бы, будь они изначально соединены друг с другом. Тот, кто понимает это, – будь то мужчина или женщина, – никогда не может обмануться; ибо лишь низшие натуры полагают, что обмануты.
Ни одна девушка, которая не слишком горда, не умеет любить по‐настоящему; если же она и в самом деле слишком горда, то хитрость и ловкость всего мира все же не способны будут ее обмануть.
Серен Кьеркегор. Страх и трепет: Похвальная речь Аврааму.
* – ʺпредустановленная гармонияʺ (лат.).
Однако рыцарь делает это невозможное возможным благодаря тому, что он выражает это духовно, но он выражает это духовно благодаря тому, что он от него отказывается. Желание, которое должно было вывести его в действительность, но разбилось о невозможность, теперь оказывается обращенным вовнутрь, — а потому оно не бывает потеряно и не бывает забыто. Порой самое темное движение желания в нем пробуждает воспоминание, порой же воспоминание пробуждается само собою; ибо он слишком горд и не желает, чтобы содержание всей его жизни оказалось всего лишь делом мимолетной минуты. Он сохраняет эту любовь юной, и она вместе с ним прибавляет в годах и в красоте. И напротив, для этого роста ему не нужно подходящего случая со стороны конечного. Начиная с того самого мгновения, когда он сделал это движение, принцесса для него потеряна. Теперь ему больше не нужны эти эротические нервные потрясения, скажем, когда он видит свою возлюбленную и так далее, ему не нужно теперь в конечном смысле слова постоянно прощаться с нею, поскольку он помнит ее в вечном смысле слова, и он прекрасно знает, что те любящие, которые при расставании так стремятся увидеть друг друга еще раз, последний раз, совершенно правы, что так стремятся к этому, и совершенно правы, полагая, что это будет в последний раз; ибо они‐то как раз и забывают друг друга быстрее всего.
Он постиг глубокую тайну: даже в своей любви к другому человеку важно быть достаточным для себя самого. Он больше не захвачен конечным интересом к тому, что делает принцесса, – это как раз и доказывает, что он осуществил свое движение бесконечно.
Рыцарь не снимает своего самоотречения, он сохраняет свою любовь столь же юной, какой она была в самое первое мгновение, он никогда не позволит ей ускользнуть именно потому, что он осуществил это движение бесконечно. И то, что делает принцесса, никак не может его потрясти; одни только низшие натуры ищут закон своих действий в другом человеке, предпосылки своих действий — вне самих себя. Если же, напротив, принцесса является для него родственной душой, тут возможны прекрасные следствия. Она сама вступит тогда в этот рыцарский орден, куда не принимают посредством простой баллотировки; членом этого ордена может быть всякий, кому достанет мужества самому вступить в него, – это орден, который доказывает свое бессмертие хотя бы тем, что не делает никакого различия между мужчиной и женщиной. Эти двое будут затем во всей вечности предназначены друг другу в такой четкой и ритмичной harmonia praestabilita,* что, приди некое мгновение – мгновение, которое, впрочем, вовсе не занимает их в конечном мире, ибо в этом мире они старятся, – приди, стало быть, такое мгновение, дающее им возможность найти своей любви ее выражение во времени, они были бы в состоянии начать как раз там, где они начали бы, будь они изначально соединены друг с другом. Тот, кто понимает это, – будь то мужчина или женщина, – никогда не может обмануться; ибо лишь низшие натуры полагают, что обмануты.
Ни одна девушка, которая не слишком горда, не умеет любить по‐настоящему; если же она и в самом деле слишком горда, то хитрость и ловкость всего мира все же не способны будут ее обмануть.
Серен Кьеркегор. Страх и трепет: Похвальная речь Аврааму.
* – ʺпредустановленная гармонияʺ (лат.).
‘Кавказская роза’ Керимат.
Женой второго сына имама Шамиля — Гази-Мухаммада была дочь Даниял-бека, султана Елисуйского, Керимат, названная кавказской розой ввиду своего очарования.
По описаниям грузинских княгинь А.Чавчавадзе и В.Орбелиани, а также француженки мадемуазель А.Дрансэ жена Гази Мухаммада
Была горячо любима мужем, о чем Руновский пишет:
Женой второго сына имама Шамиля — Гази-Мухаммада была дочь Даниял-бека, султана Елисуйского, Керимат, названная кавказской розой ввиду своего очарования.
По описаниям грузинских княгинь А.Чавчавадзе и В.Орбелиани, а также француженки мадемуазель А.Дрансэ жена Гази Мухаммада
‘Высока, стройна, с тонкой, но очень грациозной талией; у нее карие глаза, небольшой, прямой, острый нос, прекрасно обрисованный рот и превосходные зубы; ко всему этому присоединяются еще густые и длинные черные волосы, черные брови и длинные ресницы, очень маленькие руки, белые, нежные с тонкими пальцами и округленными, загнутыми вниз ногтями; наконец, величавая гордость составляет общий характер ее наружности’.
‘Из всего семейства Шамиля, — вспоминала парижанка А.Дрансэ, — Керимат постоянно отличалась щеголеватостью своих нарядов и весьма милым и приятным обращением, приличным светской, образованной даме. Что касается до ее щегольства, то Шамиль, преследовавший у себя на Кавказе роскошь, постоянно даже ссорился с ней за ее наряды. Таким образом, когда для встречи возвращавшегося из России Джамалуддина собралась в Ведено вся семья имама, то Керимат прибыла в резиденцию Шамиля на прекрасном коне [сидя, конечно, верхом, по-мужски], в собольей шубе, покрытой старинной золотой парчой; с головы спускалась белая чадра из довольно тонкого батист-д'экос, а лицо было покрыто густым вуалем, вышитым золотом.
При первом же свидании Керимат с княгиней Чавчавадзе на красавице горянке была белая, очень тонкая и такая длинная рубашка, что немного волочилась даже на земле и потому, к сожалению, скрывала ее маленькие ножки. Сверх рубашки был надет темно-малиновый атласный архалук, подбитый зеленой тафтой и кругом отороченный атласной лентой такого же цвета. Разрезные рукава архалука не сходились в разрезе, но были схвачены золотыми петлями и пуговицами. Такие же пуговицы были и на груди.
Из-под атласного рукава архалука виднелся длинный белый рукав рубашки. На голове был черный шелковый платочек с красными каймами, а над ним белая кисейная вуаль; в ушах красавицы были такие же серьги, как и у жен Шамиля, т.е. в виде полумесяца, но только у Керимат они были золотые и украшены драгоценными каменьями, тогда как у жен Шамиля серебряные и без всяких украшений. В обращении своем Керимат так мила, что заставляла нас забывать, что мы находились в доме имама, а не в гостиной образованной дамы. Гази Мухаммад без памяти любит Керимат и не хочет иметь других жен’.
Была горячо любима мужем, о чем Руновский пишет:
‘Гази Мухаммад даже увлекся однажды до того, что говорил о Керимат и о своих чувствах к ней с большим одушевлением. В его сетованиях на разлуку с нею слышалось так много грусти и так много страсти, несмотря на то, что он женат уже 9 лет. А кто из наших людей через 9 лет женитьбы сохранит в отношении своей супруги весь пыл, всю нежность чувства жениха? Вот вам и дикая необузданность горских нравов!’.
advantages and disadvantages of beautiful eyes:
+ men fall in love w you fast n deeply
+ aesthetic photos
+ possibility of my kids having them
+ you can be excused in your awful behaviour due to them
- people think you’re a good person
- people get disappointed once they realise that you’re not that good as they had thought of you (even if i don’t give a fuck bout that)
- they don’t heal my mental issues
- i don’t get paid for them
- i don’t become an easier person to deal w, even though at some point people (especially men) can tolerate my actions
+ men fall in love w you fast n deeply
+ aesthetic photos
+ possibility of my kids having them
+ you can be excused in your awful behaviour due to them
- people think you’re a good person
- people get disappointed once they realise that you’re not that good as they had thought of you (even if i don’t give a fuck bout that)
- they don’t heal my mental issues
- i don’t get paid for them
- i don’t become an easier person to deal w, even though at some point people (especially men) can tolerate my actions
pétales de vie pinned «advantages and disadvantages of beautiful eyes: + men fall in love w you fast n deeply + aesthetic photos + possibility of my kids having them + you can be excused in your awful behaviour due to them - people think you’re a good person - people get…»
Forwarded from نور
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Пребывание женщины в её доме лучше для неё, чем выход с целью посещения мечети для требования знания.
Вопрос: если женщина придерживается своего дома, предпочитает оставаться в нем и не выходит даже с целью посещения мечети, то она лучше или та, что требует знание и посещает мечети?
Ответ: нет, женщина, которая остаётся в своём доме и приобретает знание в нем, лучше. Потому что пророк ﷺ сказал: «Не запрещайте рабыням Аллаха посещать мечети Аллаха, однако их дома лучше для них».
Шейх Мукъбиль ибн Хади аль-Вадии
https://t.me/kutubussunnah
Вопрос: если женщина придерживается своего дома, предпочитает оставаться в нем и не выходит даже с целью посещения мечети, то она лучше или та, что требует знание и посещает мечети?
Ответ: нет, женщина, которая остаётся в своём доме и приобретает знание в нем, лучше. Потому что пророк ﷺ сказал: «Не запрещайте рабыням Аллаха посещать мечети Аллаха, однако их дома лучше для них».
Шейх Мукъбиль ибн Хади аль-Вадии
Британская писательница и путешественница Лесли Бланш посвятила Шамилю и его жизни целый роман под названием «Сабли Рая», представляющий из себя блестящее произведение, в центре которого стоит яркая и мечтательная фигура Шамиля, ревностно воевавшего во имя религии:
«История войн мюридов, или, как писали некоторые, «время Шариата» — время, когда Шамиль реанимировал и многократно усилил ученье Мухаммеда, использовав его как оружие против вторжения России; время, когда его воины боролись и умирали на священной войне, войне за Аллаха и свободу, и их сабли были для них настоящими ключами в Рай».
Также она подчеркивает особое внимание имама к выполнению религиозных предписаний мюридами, как залог успеха в борьбе: «…имам заставлял своих
мюридов молиться и исполнять благочестивые ритуалы в течение нескольких часов каждый день. Он никогда не забывал, что кавказское единство и сила
его войск напрямую зависят от степени мусульманского религиозного пыла, который необходимо было поддерживать».
«История войн мюридов, или, как писали некоторые, «время Шариата» — время, когда Шамиль реанимировал и многократно усилил ученье Мухаммеда, использовав его как оружие против вторжения России; время, когда его воины боролись и умирали на священной войне, войне за Аллаха и свободу, и их сабли были для них настоящими ключами в Рай».
Также она подчеркивает особое внимание имама к выполнению религиозных предписаний мюридами, как залог успеха в борьбе: «…имам заставлял своих
мюридов молиться и исполнять благочестивые ритуалы в течение нескольких часов каждый день. Он никогда не забывал, что кавказское единство и сила
его войск напрямую зависят от степени мусульманского религиозного пыла, который необходимо было поддерживать».
Только Любовь способна противостоять этому всемирному разрушению...и красота. Я верю, что мир может спасти только Любовь. Если не она, то всё погибнет. Уже гибнет.
Андрей Тарковский.
Андрей Тарковский.
Ханбалитка Камиля аль-Кувари, да хранит ее Аллах.
Камиля бинт Мухаммад аль-Кувари — современная ученая, родившаяся и выросшая в Катаре. С ранних лет она находилась в благоприятной среде для получения исламских знаний. Благодаря поддержке и поощрению своих родителей, особенно отца, она полностью выучила Коран наизусть к 17 годам.
Она получила степень бакалавра по исламскому праву в Университете Катара, после чего отправилась в Египет для продолжения обучения, где получила степень магистра, а затем и докторскую степень.
После завершения образования Камиля 14 лет проработала исследователем в Катарском фонде закята, а затем перешла в Министерство исламских дел Катара, где продолжает трудиться по сей день, занимаясь распространением исламских знаний.
Камиля аль-Кувари является автором более 20 книг, охватывающих такие дисциплины, как: Вероубеждение, Фикх и Усуль аль-фикх,Каваид фикхия, Арабская грамматика, Тафсир, Сира пророка мир ему и благословение Аллаха.
Она особенно сильна в арабской лингвистике, тафсире, что позволяет ей делать глубокие и аргументированные комментарии в своих тахкыках.
Ее называют Хадима аль-ильм аш-шариф (Служительница благородной науки), что отражает ее полную преданность исламским знаниям через ее выдающуюся работу в области аннотаций и комментариев.
Камиля аль-Кувари и её вклад в ханбалитское наследие.
Камиля посвящает значительную часть своих трудов работам ханбалитских учёных, уделяя особое внимание наследию шейха Ибн аль-Усаймина и шейх уль-Ислама Ибн Таймии. Она рассказывает о знаменательном сне, в котором к ней явился имам Ахмад ибн Ханбаль и посоветовал ей сосредоточиться на трудах Ибн Таймии и Ибн аль-Усаймина. После этого сна она посвятила своё время разъяснению, сокращению и распространению работ этих двух великих учёных.
Её основные труды:
Мухтасар мин аль-Мумти’. Шарх аль-Мумти’ (15 томов) Ибн аль-Усаймина, который, в свою очередь, является комментарием к Зад аль-Мустакни’ аль-Хаджави, одной из ключевых книг ханбалитского мазхаба. В своём сокращении Камиля сохранила только официальные позиции мазхаба, убрав второстепенные разногласия и дополнительные примечания. Если шейх Ибн аль-Усаймин отклоняется от мазхаба, она отмечает это и возвращает мнение большинства ханбалитов. Книга получила предисловие от крупного учёного шейха Саада аш-Шасри.
Аль-Мухалля фи Шарх аль-Каваид аль-Мусля. Это разъяснение известной работы Ибн аль-Усаймина, посвящённой именам и атрибутам Аллаха. Предисловие к книге написали шейх Аид аль-Карни и шейх Абдуррахман аль-Махмуд (недавно освобождённый из тюрьмы). Оба учёных высоко оценили точность и глубину её объяснений.
Кидам аль-Алим ва Тасальсуль аль-Хавадис. Эта книга затрагивает сложную богословскую тему, которую даже многие мужчины-учёные избегают. Шейх Сафар аль-Хавали, написавший предисловие, выразил удивление, что женщина взялась за столь технический вопрос.
Заключение.
Перечислить все труды Камилы аль-Кувари в одной статье невозможно для нас их более десятка, и каждый из них представляет большую ценность. Она — редкий пример истинной женской набожности в 21 веке, совмещающий в себе таланты поэтессы, преподавательницы, исследовательницы, редактора и автора.
Её работы приносят пользу тысячам студентов и студенток по всему мусульманскому миру, доказывая, что наука не имеет гендера, а женщины способны создавать глубокие и признанные учёными труды.
Несмотря на свою скромность и стремление оставаться в тени, её книги озаряют сердца верующих. Она должна стать вдохновляющим примером для молодых мусульманок.
Да примет Аллах её труды, продлит её жизнь в покорности Ему и позволит ей и дальше вносить вклад в исламское наследие!
Источник: https://t.me/hanabily/4899
Камиля бинт Мухаммад аль-Кувари — современная ученая, родившаяся и выросшая в Катаре. С ранних лет она находилась в благоприятной среде для получения исламских знаний. Благодаря поддержке и поощрению своих родителей, особенно отца, она полностью выучила Коран наизусть к 17 годам.
Она получила степень бакалавра по исламскому праву в Университете Катара, после чего отправилась в Египет для продолжения обучения, где получила степень магистра, а затем и докторскую степень.
После завершения образования Камиля 14 лет проработала исследователем в Катарском фонде закята, а затем перешла в Министерство исламских дел Катара, где продолжает трудиться по сей день, занимаясь распространением исламских знаний.
Камиля аль-Кувари является автором более 20 книг, охватывающих такие дисциплины, как: Вероубеждение, Фикх и Усуль аль-фикх,Каваид фикхия, Арабская грамматика, Тафсир, Сира пророка мир ему и благословение Аллаха.
Она особенно сильна в арабской лингвистике, тафсире, что позволяет ей делать глубокие и аргументированные комментарии в своих тахкыках.
Ее называют Хадима аль-ильм аш-шариф (Служительница благородной науки), что отражает ее полную преданность исламским знаниям через ее выдающуюся работу в области аннотаций и комментариев.
Камиля аль-Кувари и её вклад в ханбалитское наследие.
Камиля посвящает значительную часть своих трудов работам ханбалитских учёных, уделяя особое внимание наследию шейха Ибн аль-Усаймина и шейх уль-Ислама Ибн Таймии. Она рассказывает о знаменательном сне, в котором к ней явился имам Ахмад ибн Ханбаль и посоветовал ей сосредоточиться на трудах Ибн Таймии и Ибн аль-Усаймина. После этого сна она посвятила своё время разъяснению, сокращению и распространению работ этих двух великих учёных.
Её основные труды:
Мухтасар мин аль-Мумти’. Шарх аль-Мумти’ (15 томов) Ибн аль-Усаймина, который, в свою очередь, является комментарием к Зад аль-Мустакни’ аль-Хаджави, одной из ключевых книг ханбалитского мазхаба. В своём сокращении Камиля сохранила только официальные позиции мазхаба, убрав второстепенные разногласия и дополнительные примечания. Если шейх Ибн аль-Усаймин отклоняется от мазхаба, она отмечает это и возвращает мнение большинства ханбалитов. Книга получила предисловие от крупного учёного шейха Саада аш-Шасри.
Аль-Мухалля фи Шарх аль-Каваид аль-Мусля. Это разъяснение известной работы Ибн аль-Усаймина, посвящённой именам и атрибутам Аллаха. Предисловие к книге написали шейх Аид аль-Карни и шейх Абдуррахман аль-Махмуд (недавно освобождённый из тюрьмы). Оба учёных высоко оценили точность и глубину её объяснений.
Кидам аль-Алим ва Тасальсуль аль-Хавадис. Эта книга затрагивает сложную богословскую тему, которую даже многие мужчины-учёные избегают. Шейх Сафар аль-Хавали, написавший предисловие, выразил удивление, что женщина взялась за столь технический вопрос.
Заключение.
Перечислить все труды Камилы аль-Кувари в одной статье невозможно для нас их более десятка, и каждый из них представляет большую ценность. Она — редкий пример истинной женской набожности в 21 веке, совмещающий в себе таланты поэтессы, преподавательницы, исследовательницы, редактора и автора.
Её работы приносят пользу тысячам студентов и студенток по всему мусульманскому миру, доказывая, что наука не имеет гендера, а женщины способны создавать глубокие и признанные учёными труды.
Несмотря на свою скромность и стремление оставаться в тени, её книги озаряют сердца верующих. Она должна стать вдохновляющим примером для молодых мусульманок.
Да примет Аллах её труды, продлит её жизнь в покорности Ему и позволит ей и дальше вносить вклад в исламское наследие!
Источник: https://t.me/hanabily/4899