На написание последней из книг Лесли Бланш несомненно вдохновили её собственные путешествия по соответствующим странам. Действие романа происходит между 1834 и 1859 годами. В повествовании подробно освещается «священная война» кавказских мусульман против Российской империи. В этом противостоянии автор недвусмысленно симпатизирует воинам имама Шамиля, известного также как «Лев Дагестана». Лесли Бланш считала «Сабли рая» вершиной своего творчества и книгой, ради которой она появилась на свет. Этот факт не вызывает ни малейшего удивления, учитывая,  что интерес к Востоку был привит ей родителями ещё в раннем детстве. Так, например, её отец в кругу семьи часто исполнял популярную песню «Я спою тебе песни Аравии и сказания далекого Кашмира».

Писательница вспоминала:

«Мама утром читала в постели Коран и находила это занятие бодрящим и придающим силы. В то же самое время отец читал «Дневник чумного года» Даниеля Дефо. По его мнению, описанные в книге события были настолько ужасными, что по сравнению с ними окружающая его самого действительность начинала казаться более приятной. Я же, в свою очередь, собираясь в своей комнате в школу, читала «Историю французской революции» Карлейля. Все мои мысли занимали повозки для осужденных на казнь и подобные им вещи. Одним словом, атмосфера, царившая в нашей семье, была не совсем обычной. По сравнению с ней учёба в школе [Святого Павла] была сплошным разочарованием».

Примечательно, что данная книга стала первоисточником идеи другого не менее известного романа «Дюна» Фрэнка Герберта. В романе Герберта можно увидеть множество отсылок к Кавказу как к региону, его истории, обычаям и символике, которые были позаимствованы из романа англичанки Бланш. Роман «Дюна» впоследствии был экранизирован и имел необычайный успех.

«Сокровище Единобожников» уважаемого Шейха Ахмада ибн Умар аль-Хазими на лезгинском языке.

даст الله подобные книги будут переведены и на другие языки Кавказа.

— вы ничуть не похожи на мою Розу, — сказал он им. — вы ещё ничто. никто вас не приручил, и вы никого не приручили. таким был прежде мой лис. но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

— вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — ради вас не захочется умереть. конечно, случайный прохожий поглядев на мою Розу, скажет, что она точно такая же, как вы. но мне она одна дороже всех вас. ведь это её, а не вас я поливал каждый день. её загораживал ширмой, оберегая от ветра. для неё убивал гусениц, только двух или трёх оставил, чтобы вывелись бабочки. я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала.

она — моя.

«Маленький принц».

В мире осталось три главных цитадели настоящих мужчин. Это Афганистан, Балканы и Кавказ. Все три в ходе последних лет стали объектом разрушительной агрессии и геноцида со стороны Системы. Все три характеризуются упорными архаичными традициями мужского общинного самоуправления, противостоящего всякому отчуждению авторитета и власти в пользу бездушной политической машины.

Кавказ, однако, даже среди этих трёх – место особое. Это родина мифа о Прометее, согласно которому титан, похитивший олимпийский огонь, прикован именно к кавказской скале. Эта исламская традиция об Александре Македонском, который, согласно Корану, превратил Кавказ в линию обороны против Гогов и Магогов. Кавказ – это то место, куда на протяжении тысячелетий вытеснялись наиболее непримиримые и упорные осколки разных племён с юга и с севера Евразии, которых давили и преследовали распространяющиеся в равнинах торговые цивилизации: ассиро-вавилоняне, хазары и пр. Таким образом, на Кавказе возник заповедник воинской касты — кшатриев. Именно поэтому современное российское государство, ненавидящее в силу своей бюрократической сути мужчин любой расы и национальности, вошло в жёсткий клинч с Кавказом.

[…]

Подобно тому, как в 17-м году Ленин обнаружил естественный кадровый ресурс большевизма в лице евреев, расселившихся по Российской Империи с началом империалистической войны, сегодня многие политики начинают подозревать, что расселившиеся по РФ с началом чеченских войн вайнахи и дагестанцы также образуют великолепный материал для будущей партии нового типа. Возможно, речь идёт о партии мужчин?

Г. Джемаль.

Женщины Кавказа — отдельная тема романа Бланш.

По ее словам, горянки отличаются исключительной грациозностью и женственностью в своих поведении и физиологии, однако при этом сочетают в себе воинственность и отчаянную отвагу в защите чести. Одним из самых романтичных отрывков книги является описание обычая, связанного с женским одеянием, в частности, — с корсетом:

«Среди кавказских девушек был обычай затягивать себя в замшевый корсет, который формировал их узкие тела, но на действие которого, безусловно, приходится немалая часть их грации. Корсет церемониально надевался примерно в восемь лет и не снимался вплоть до свадьбы, которая обычно следовала в четырнадцать или около того. Это была привилегия жениха — снять его с помощью кинжала. Как элемент утонченного сластолюбия в некоторых свадебных церемониях, наряду с маркерами девственности, принятыми повсеместно на Востоке, жених мог детально изучать неповрежденную шнуровку корсета — узелок за узелком. Это сложное действие было придумано, чтобы продемонстрировать самообладание жениха в условиях нарастающего возбуждения. Излишнее нетерпение или недостаточная ловкость сразу роняли его уважение в глазах невесты и всего общества».

Другим прекрасным, но печальным воспоминанием Кавказской истории любви является история сына Шамиля, Гази Мухаммеда и его жены Керимат, скончавшейся от болезни. Бланш приводит следующие слова:

«Особенно он [Гази Мухаммед] сожалел о потере любимой Керимат. Климат способствовал скоротечной чахотке, и она умерла у него на руках. Его последнее и самое дорогое сокровище».

По словам Бланш, его чувства никогда не были взаимными, и ее смерть спасла семейство Шамиля от возможной трагедии.

Человек счастлив, покуда обнимает его материнская рука.