у Халилбека Мусаясула в его "стране последних рыцарей" есть легенда, излагающая историю трагической любви салтинской красавицы Маргал и юноши по имени Аттилав.

Маргал была дочерью богатого человека и очень красивой. а Аттилав же был единственным сыном праведного старца Гамзата, почетного в своем селении. они проживали свою влюбленность спокойно, одновременно тайно и прилюдно.

однажды Маргал приглянулась одному купцу, и, желая жениться на ней, он посылает ее отцу людей с подарками. что удивительно, здесь клише кавказских/восточных историй о любви не случилось, и отец Маргал предоставил сердечный выбор своей дочери. (!)

немного спустя купец разузнал, кто был его соперником и коварным планом убил его.

после этого красавица Маргал заканчивает свою жизнь, сбросившись со скалы, не выдержав разлуки с любимым. так, Маргал умирает так же, как и ее любимый.

хоть Халилбек и смог обойти стороной клише-историю девушки, выданной замуж насильно за нелюбимого, привычные сценарии в "восточной" повествовательной традиции все же взяли вверх, и главная героиня скинула себя с горы, стесненная жизненными обстоятельствами.

а еще странно было впервые где-либо встречать имя, хотя бы немного созвучное со своим.

как и любые паронимы, марал и маргал (на самом деле, маргъал = marğal) имеют абсолютно разные значение и происхождение.

Марал, означающее "лань", "газель", "олень" стало именем для женского пола ввиду ассоциативной параллели между женской утонченностью и изяществом данной особи. наиболее часто это имя встречается у азербайджанцев в сравнении с лезгинами и армянами, которые также могут нарекать своих дочерей этим именем, желая подчеркнуть их красоту и женскую хрупкость.

в то время как Маргъал из этой повести — это аварское имя, означающее "жемчужина", "жемчуг". в качестве редкого женского имени оно используется именно в значении "драгоценная, как жемчужина".

в традиционной культуре Дагестана (в частности, у аварцев селения Ругуджа) маргъал — это также название уникального старинного налобно-теменного свадебного украшения невесты из серебра и жемчуга, символизирующего чистоту.

исторически на Кавказ это слово (и его вариации, например, армянское женское имя Маргалита, сокращенно Маргал) приходит торговыми путями из греческого языка (margarites — жемчуг). то есть этимологически восходит к древнегреческому языку и является локальным аналогом имени Маргарита.

со временем это имя адаптируется под звуки привычные для аварского языка и обретает звук ğ, трансформируясь в Маргъал.

для чего я все это рассказывала? в общем, редчайшее имя Маргъал оказалось просто местной Маргаритой.

редкие визиты в село стоят мыслей; некогда оживленное место состоит сейчас из 3 (!) всего улиц. но вместе с тем люди все равно живут. постепенно спускаются с гор на равнины. туда где заработок, комфорт, хоть что-то наподобие цивилизации (отнюдь отголоски села не исчезают в азербайджане даже в центре городков).

и вопрос "зачем нужно было ехать так далеко?", возникающий при устрашающих видах под истории о трагедиях, произошедших некогда здесь, хоть и не находит логического ответа, все же когда лицезришь медленное течение жизни, наблюдаешь за человеком села, то будто бы чувствуешь себя вновь человеком. вдали от всего информационного шума, попыток выжить, успешного успеха и прочих прелестей, которые урбанизация (только как следствие человеческого эго, а не причина) принесла человечеству. единственные тут твои друзья — это тишина и возможность остановиться. и просто быть.

переплетения судьбы. от них не убежишь.

Iraq, 2005

говоря об ибнуль Къаййиме, ибн Раджаб сказал:

"он страстно любил знания, книги, публикации и сочинения"

а также ибн Касир говорил, что он [ибнуль Къаййим]

"извлекал пользу из таких книг, из которых другие не могли, и он имел глубокое понимание книг саляфов и халяфов".

ибнуль Къаййим также обладал глубокими знаниями в области тафсира и основ религии, достигнув высочайшего уровня в обеих областях. аналогично, он разбирался в хадисах, понимая их смысл, тонкости и извлекая из них правовые выводы.

то же самое можно сказать и о его знаниях в областях фикха и также арабского языка. он также был сведущ в риторике, грамматике.

"Позволь всему случиться с тобой: красоте и ужасу.
Нужно только идти: ни одно чувство не является последним".

— Райнер Мария Рильке.

грех, который ведет к Раю

излюбленным моему сердцу является изречение саляфов:

"поистине, раб может совершить такой грех, посредством которого войдет в Рай. и он может совершить такое благое деяние, посредством которого он войдет в Ад.

его спросили:

"как?"

и он ответил:

"он впадает в грех и постоянно видит его перед собой, опасаясь из-за него, плача от раскаяния и стыда перед своим Господом, склоняя голову и сокрушаясь сердцем. поэтому этот грех приносит ему больше пользы, чем многие добрые дела, благодаря всему тому, что происходит в результате этого греха, который затем становится причиной счастья (sa'adah)для раба и успеха (falah), пока этот единственный грех не станет причиной его вхождения в Рай."

в то время как раб может совершить благое деяние и начать считать его одолжением своему Господу, чувствуя себя высокомерным, изумлённым собой, хвастаясь и говоря: "я сделал это, а я сделал то".

так, это доброе дело приводит его к высокомерию (kibr), самолюбованию (‘ujb) и гордыне (kibr), пока не становится причиной его гибели.

когда Аллах желает блага этому нуждающемуся рабу, Он испытывает его чем-то, что разбивает его, смиряет и уменьшает его самомнение. если же Он желает для Своего раба иного, то оставляет его на произвол судьбы, в его высокомерии и самолюбии, и именно такое оставление ведет к его погибели.

и Милость Аллаха к нам такова, что даже те падения, которые мы не можем себе простить долгое время и которые заставляют нас содрогаться при воспоминании их свершения, в итоге могут быть причиной нашего пребывания и вечного счастья в Раю.

Жан-Люк Нанси в своих размышлениях о сущности кинематографа через фильмы Аббаса Киаростами называет очевидность

"не тем, что попадается на глаза, легко подстраиваясь под определенный смысл",

а тем, что

"это истина, но не как соответствие какому-то заданному критерию, а как потрясение".

то есть не всякое очевидное очевидно. надо уметь видеть. и кино, в частности кино Киаростами, прекрасный пример того, как жизнь передается через камеру, и в этом она уже кинематографична. без всякого сюжета или символизма.

я просто пересмотрю розу версаля в сотый раз. никакой меланхолии.

что прекраснее, чем быть израненным и покалеченным и все равно расцветать насквозь?