двор Голубой мечети с бассейном. Эривань, 1890 г.

фотография Генри Линч.

в последнее время участились посты о значении арабского языка в культуре и истории народов Кавказа. безусловно авторы данных текстов делают благое дело, посвящая общественность в детали прошлых веков и развинчивая все вои вокруг излюбленной темы арабизации ура-патриотов.

но в чем же противоречие сей инициативы и проблема? проблематика подобных высказываний в самой сути аргументации. в подобной риторике Ислам из полноценного и самодостаточного источника истины, не привязанного к каким-либо внешним причинам в виде ”предков”, превращается в красивую обложку, снова питающую человеческий нафс. человек региона сам того не замечая сводит центр жизни с тавхида на свою этничность и превращает Ислам в один из элементов ”своих”, и снова крутится та же логика, которой руководствуется оппозиция. это весьма странно — освобождать себя, еще раз запутываясь ухищрениями врага.

стремление "адаптировать"/"вписать" Ислам в свою культуру есть показатель того, что мы как раз-таки от религиозного самосознания отошли слишком далеко, и теперь стоит задача — доказать что вот оно было, предки были мусульманами.

зачем и для чего и перед кем это доказывать? без сомнения, это счастье знать, что предки или соплеменники были на единобожии. однако счастье от факта причастности к тавхиду у соплеменников должна быть вызвана исключительно из чувства осознания Милости Аллаха в распространении истины, но никак не из гордости за своих предков/соплеменников, которые имеют вероятность как умереть на Истине, так и сбиться с пути, что всегда была как следствие человеческой грешности и недостаточности.

соответственно, следует сначала понять, а потом исправить восприятие идентичности современного мусульманина. Ислам не может быть просто "элементом", частью этнического самосознания. все в точности наоборот — Ислам это главная и единственная опора, не требующая привязки к роду, семье, этносу и прочим социальным конструктам. и все усилия на пути установления факта присутствия Ислама в каком-либо регионе, хоть и изначально кажутся порывами благородными, неминуемо приводят лишь к одному — победе этнопатриотизма и их правил игры, и никоим образом не к решению несостоятельности аргументации посредством образа жизни "предков".

Гайдар Баммат о реформаторской деятельности саляфии.

Конец XVIII и начало XIX века являются для мусульманского мира эпохой самого большого упадка. Османская империя, Персия, империя Великих Моголов, Индия, некогда могущественные государства, разлагаются и умирают под давлением России и сильных колониальных держав Запада. Политическому загниванию, экономическому застою, обнищанию масс соответствует плачевное состояние нравов ведущих классов и духовный маразм элиты.

Религия, сама обрамленная унизительным предрассудком, имеет в этот период отдаленное отношение к строгому монотеизму Мухаммеда. Его заменил ребяческий мистицизм, культ святых и могил, искусно используемый муллами, а святые города Мекка и Медина представляли собой прискорбное зрелище порока и беспорядка во время ежегодного паломничества. Казалось, что этот ритуал, установленный Пророком для того, чтобы увековечить и укрепить духовные связи между верующими, был только поводом для разграбления паломников, приезжающих из далеких стран.

Именно при этих обстоятельствах, таких тягостных для Ислама, когда казалось, душа покидает его, произошла спасительная реакция. Она исходила от той арабской земли, которая видела рождение Пророка и была колыбелью религии.

Мухаммад ибн Абдул-Ваххаб был ее вестником. Учение этого человека с пылким сердцем и несгибаемым характером, которого иногда сравнивали с Кальвином, заставило вздрогнуть души соотечественников и внушило им энтузиазм первых дней хиджры. Его призыв к возврату первичной чистоты Исламу звучал в самых отдаленных уголках мусульманского мира и стал мощным толчком, оживившим все реформаторские движения.

Основатель секты, которую называют по его имени "Ваххабиты"", родился в Неджде, в центре Аравии. Уже в молодости он проявлял большой интерес к учебе и сильную набожность. После учебы в Дамаске и Медине он совершил паломничество в Мекку, прошел весь Аравийский полуостров вдоль и поперек и дошел до Персии. Во время своих путешествий он мог дать себе отчет о размерах зла, которое подтачивало Ислам, и вернулся в Неджд, решив положить конец грубым суевериям и унизительным обычаям, которые принижали истинную религию Пророка. Он принялся наставлять своих соотечественников и написал книгу "Китаб ат -Тавхид" /"Книга единства"/, в которой изложил свое учение. Характеризуя книгу, можно отметить следующее. С точки зрения теологической, она не содержит ничего нового.

Это страстный призыв к простому и чистому возврату первоначального учения Ислама, такому, которое было дано в Коране и проводилось в жизнь первыми четырьмя последователями Пророка.

В ней слышен призыв к восстанию против всех искажений и нововведений, извративших абсолютный и строгий характер монотеизма ислама, на деле, это выражалось в беспощадной борьбе против культа святых, почитания их могил, ставших настоящими святилищами, против использования амулетов, четок, против всей практики, способной перерасти в фетишизм.

Испытывая глубокое уважение к Пророку, посланнику Бога, ибн Абдул-Ваххаб не желал оказывать почтение окрашенному идолопоклонством боготворению. Будучи согласным с большинством мусульманских ученых, он полагал, что каждый верующий, способный читать и понимать Коран и Сунну, мог судить в вопросе об этом учении. Он отвергал всякую идею заступничества между верующим и Богом.

Возникший как движение против злоупотреблений и суеверий, ваххабизм представляется, как попытка простой пуританской реформы. Он осуждает все новшества, последовавшие после III века хиджры; отвергает сочинения и толкования всех крупных исламских ученых средневековья и признает только авторитет четырех суннитских школ. Ваххабиты считали себя связанными с ритуалом Ибн Ганбаля, но на самом деле, они еще больше усилили строгие представления этого имама, самого прямолинейного из четырех Например, они не довольствуются простым чтением символа веры Ислама, чтобы считать кого-либо принадлежащим к мусульманскому сообществу, а требуют анкеты о его религиозном и нравственном поведении, считают обязательным присутствие на общей молитве.

Упрощение учения Ислама, приведшее к его монотеистической сути, у ваххабитов удвоено строгим моральным кодексом, несоблюдение молитвы, поста, ритуальной милостыни, употребление вина, опия влекли за собой суровые карательные меры. Ношение шелковой одежды и употребление табака были запрещены.

Проповедование Ибн Абдул-Ваххаба получило одобрение Мухаммада Ибн Сауда, наследного вождя одной из самых важных общин Неджда, правившего тогда в городах Дарьи и Рияд. Принц обнаружил большие административные и военные таланты. Его поддержка обеспечила основателю секты материальное могущество. После смерти в 1787 году Абдула Ваххаба, ваххабистское государство — воспроизведение в миниатюре мединского халифата, стояло на пути быстрого развития и обладало значительной военной силой. Твердое управление гарантировало населению безопасность, незнакомую ему до сих пор. Правосудие работало безупречно, в каждом оазисе была своя школа и преподаватели были отправлены во все бедуинские племена. В начале XIX века Неджд становится четко организованным. Абдул Азиз предпринял дело большой важности — очистить исламский мир и вернуть ему былую славу. Удивительное событие, которое едва не потрясло течение истории Востока, должно было произойти. Оно началось молниеносным взятием Мекки и вторжением в Кербелу, святой город шиитов в Месопотамии! Турецкие войска, старавшиеся оказать сопротивление, были вытеснены. Ничего не могло противостоять порыву войск Неджда, воодушевленных ваххабитским проповедованием. В 1812 году, преемник Абдул Азиза, Сауд, овладел Мединой и непримиримые приверженцы убрали с могилы Пророка все дары и рассеяли по ветру реликвии, как это было уже сделано в Мекке и Кербеле.

"Не остается больше ни одного идола в свободном городе", — заявили они после своего подвига.

Гайдар Баммат. Лики Ислама. Глава 10 "Движение обновления".

Гайдар Баммат, министр иностранных дел Горской республики.

Религия есть проявление искренности.

Передают со слов Абу Рукъаййа Тамима ад-Дари о том, что пророк, мир ему и благословение Аллаха, сказал:

”Религия есть [проявление) искренности [насыха]". Мы спросили: ”[По отношению] к кому?”. Он сказал: “[По отношению] к Аллаху и к Его Книге, и к Его посланнику, и к предводителям мусульман, и к мусульманам вообще".

Муслим [№ 55].

При прослушивании комментариев к небезызвестному сборнику хадисов имама ан-Навави, да помилует его Аллах, не могло не привлечь внимание нарекание некоторыми учеными богобоязненных, размышляющих людей эпитетом "очнувшиеся", указывая на осознанность совершаемых ими действий и ответственность, которую они берут на себя даже в мелочах; обыденные дела этой категории людей являются поклонением, в то время, как поклонения людей небрежных и невнимательных являются в противовес обыденными, несмотря на соблюдение условий поклонения и внешнюю механику действий, присущую религиозным ритуалам.

Главным фактором человеческого состояния "очнувшести" людей являлась искренность, которая непременно вела к более осознанным действиям и обдуманным поступкам и простые бытовые ситуации превращала в поклонение, что не может не наводить на ошибочные и не совсем точные параллели с одним из главных положений экзистенциализма, которое сформировал французский философ Жан Поль Сартр в своем эссе. На первый взгляд, мусульманин может и не понять, в чем специфика некорректности философии выбора Сартра. Давайте рассуждать детальнее.

По Сартру, человек, существуя и совершая поступки в этом бытии в итоге формирует свою сущность, влияя на неё свободой своего выбора. Французский философ, можно сказать, заявляет о полной свободе воли человека и его силы над своей сущностью, в последующем = судьбой, что в корне противоречит фактической данности немощности человека перед множеством явлений и вещей, в итоге став причиной критики данного эссе. И дело в том, что это противоречие между человеческим желанием/действием и обстоятельствами, ввергая человека в состояние жутчайшей экзистенциальной тревожности и делает диалектику Сартра не объективной, а лишь подкрепляет оппозиционную аргументацию его утверждения и представляет из себя один из логических пробелов, нерешенных нерелигиозной философской мыслью.

Эта же тревожность, возникающая между осознанием свободы выбора и страхом перед ответственностью в религиозной философии, представленной датским философом Кьеркегором является одним из ярких проявлений человеческого существования. Выбор, требуемый от человека для осуществления его уже предопределенной сущности и есть состояние, ввергающее человека в тревогу, которая становится движущей силой на пути к "рыцарству веры". Страх и трепет, ощутимые верующим ведут его к рефлексиям относительно своей жизни и более осознанным действиям.

Неминуемо в голову приходит дума, что как раз-таки кьеркегоровским феноменом "рыцарства веры" и можно обозначить то переживание, которое испытывает "очнувшийся", когда каждый его шаг, каждое его слово, каждое его действие демонстрируют полную преданность религиозному чувству ответственности перед Богом.

Таким образом, "очнувшийся" пребывает в постоянном состоянии выбора религиозного служения, основанного на преданности. Данное состояние свидетельствует о том, что он осознает главную причину возникновения человечества — вера и осуществление этой веры посредством поклонения. Его сущность требует своего осуществления ввиду того знания и разума, руководствующегося этим знанием. Знание присущее размышляющим (в лекции это равно богобоязненным) ведет к выбору, который превращает даже бытовые акты в религиозные, нивелируя ту тревожность, которую верующий склонен испытывать от осознания своей свободы выбора и истекающей из неё ответственности за жизнь данную Богом.

Любовь интеллектуалов или как балкарка стояла у истоков азербайджанской печати.

В 1901 году по инициативе Гасанбека Зардаби, педагога и просветителя, и при финансировании Гаджи Зейналабдина Тагиева, азербайджанского промышленника-миллионера и мецената было открыто первое русско-мусульманское училище.

Гасанбек Зардаби, будучи первым азербайджаноязычным мусульманином-суннитом, получившим высшее образование в Российском империи, был самым ярким сторонником просвещения мусульманок. Он получил как религиозное, так и светское образования. В медресе, в котором он получил свое первоначальное образование, обучился арабскому и персидскому языкам. Будучи старательным учеником и человеком науки в будущем он поступает в Московский университет на отделение естествознания физико-математического факультета, который он окончил в 1865 году.  

Примечательно, что его жена Ханифа Ханум еще в 1873 году создала на дому первую школу для девочек-мусульманок. Первые ученицы Ханифы Абаевой сами стали педагогами: если в самом начале педагогической деятельности у нее было 12 учениц, то в 1914 году Ханифа и ее бывшие ученицы обучали более 2000 девочек Азербайджана. Ханифа Ханум была женщиной высокообразованной, окончившая в 1872 году курс обучения в учебном заведении Св.Нины в Тифлисе. Причиной женитьбы стало обнаружение Гасанбеком Зардаби в газете «Кавказ» в списке выпускниц тифлисского женского учебного заведения только одной мусульманской фамилии — это была Ханифа Ханум, дочь офицера царской армии и балкарского князя Асланбека Абаева. Немедленно выехав в Тифлис для осуществления своих намерений, Гасанбек был представлен красивой 16-летней девушке. В этом же году Гасанбек и Ханифа поженились и вместе старались на пути просвещения мусульман.

В 1875 году по инициативе Г. Зардаби была издана первая газета на азербайджанском языке. "Когда вышла крошечная чистенькая газета, Гасанбек от радости прослезился, - вспоминает его супруга Ханифа Абаева, - домой он пришел в сильно возбужденном радостном настроении, с газетой в руках. Этот день был счастливым днем в его жизни". Ханифа Ханум помогала своему мужу в издании газеты во всем, от подготовки писем в редакцию к печати и до укладки шрифта. 

Нельзя сказать, что усилия этой четы пользовались симпатией у всего населения. Семья Гасанбека в 1878 году вернулась в селение Зардоб, родину Гасан-бека, где Ханифа Ханум продолжала учить мусульманских девочек, и прежде всего, русскому языку. Старшая дочь Пери получила образование также в Тифлисе, повторяя за матерью, а позднее стала женой Али Мардан Бека Топчибашева, известного гос. деятеля АДР.

В будущем при финансировании Гаджи Зейналабдина Тагиева Гасанбек и его зять, Али Мардан публиковались в газете «Каспий», пропагандируя идеи просвещения и развития азербайджанских учебных заведений.

На должность начальницы училища и одновременно учительницей русского языка по рекомендации Тагиева была утверждена Х. Х.Меликова, которой 8 июля 1900 года было выдано свидетельство об окончании 6-ти классов заведения Св.Нины.

В будущем Ханифа Ханум покинет эту должность и продолжит давать образование мусульманкам на дому. Вероятно причиной тому стало то, что Гасанбек Зардаби был недоволен отсутствием инициативы в учреждении начальных русско-мусульманских школ для решения проблемы женского образования.

Их зять, А. Топчибашев, который женился на их старшей дочери Пери, говоря о связи между Гасанбеком и Ханифой Ханум, писал:

"Молодая Ханифа ханум Меликова-Зардаби сменила свою любимую Балкарию с ее чудесными горами на берега Каспия, где ее ждали совместные дела со спутником жизни, почет и слава. Теперь Гасан бек был не одинок: в лице Ханифы ханум он обрел истинного друга, делившего с ним и радость, и горе, верного помощника и ценного сотрудника".

На фотографии: в центре Г.З. Тагиев, пара посередине справа от него — Ханифа Ханум и Гасанбек Зардаби.

В этот прекрасный месяц прошу Господа Миров, чтоб Он Сделал нас из числа своих самых искренних рабов, удостоившихся состояния инабы — мунибов.

Словом ‘инаба’ описывается состояние души после раскаяния, при котором душа поворачивается полностью к Господу в смирении и любви. А ‘муниб’ — это человек, у которого душа после таубы поворачивается в любви и смирении к Аллаху и отворачивается от всего, кроме Него.

Словом ‘муниб’ первым в Къуране был описан посланник Аллаха Ибрахим [также получивший статус Любимца Аллаха, а Любовь Аллаха — это наивысшая степень любви] , мир ему и благословение Аллаха, в суре ‘Худ’:

إِنَّ إِبْرَٰهِيمَ لَحَلِيمٌ أَوَّٰهٌۭ مُّنِيبٌۭ


Воистину, Ибрахим [Авраам] был выдержанным, смиренным и кающимся.

11:75.

отрывок из тафсира ас-Саади про качества Ибрахима, мир ему, составляющего описание ‘муниба’:

"Ибрахим был великодушным человеком, обладал прекрасным нравом и сохранял хладнокровие даже тогда, когда невежественные люди поступали несправедливо. Он всегда смиренно обращался с молитвами к Аллаху и всегда стремился приблизиться к Аллаху. А для этого он стремился лучше познать Аллаха, сильнее возлюбить своего Господа, устремиться к Нему всей душой и отвернуться от всего остального".

и вот этот благословенный месяц, Рамадан — это прекрасная возможность достичь состояния инабы, когда раскаяние ведет к еще большей искренности и смирению перед Господом Миров, к осознанию Его Безграничной Милости к нам, Его грешным рабам. Желаю каждому из нас, стремящихся к Милости и Прощению Аллаха, почувствовать сладость веры, насколько это возможно и очиститься слезами благодарности к Нему.