”Я никогда не мог примириться ни с чем преходящим, временным, тленным, существующим лишь на короткий миг. Я никогда не мог ловить счастливых мгновений жизни и не мог их испытать. Я не мог примириться с тем, что это мгновение быстро сменяется другим мгновением. С необычайной остротой и силой я пережил страшную болезнь времени. Расставание мне было мучительно, как умирание, расставание не только с людьми, но и с вещами и местами. Я, очевидно, принадлежу к религиозному типу, который определяется жаждой вечности.

Ничего нельзя любить, кроме вечности, и нельзя любить никакой любовью, кроме вечной любви. Если нет вечности, то ничего нет”.

Н. А. Бердяев. Самопознание.

Жены и близкие родственники 26 бакинских комиссаров.

г. Баку, 1920 год.

В ней одной.

Есть, однако, девушка, которая одна соединяет в себе все, что разбросано в тысячах других, и эта единственная во всем мире девушка должна быть моей.

[…]

Да и как иначе? Ведь вся теплота сердца сосредоточена в ее груди, румянец на ее устах, огонь в ее взоре, волнующая страсть желаний, обещание рукопожатия, упоение объятий — все, все соединено в ней одной, отдавшей мне одному то, что хватило бы тысячам других на целую жизнь.

Серен Кьеркегор.

В понимании датского философа, женщина в принципе и не существует в смысле бытия самого по себе. Женщина суть ”бытие для другого”, то есть отзеркалена ее ценность через мужчину, освобождающего ее своей любовью.

”Женщина — сновидение, мечта мужчины”.

И женщина прекращает быть грезой и пробуждается лишь от прикосновения любви. Составляющей же женского ”бытия для другого” подразумевается девственность, женская невинность, раскрывающая полностью предназначение в отдаче другому.

Кьеркегор также активно проводит параллель между женщинами и растениями, которые цветут не для себя, а для окружающих, и в этом их истина:

Это ”бытие” женщины [слово ”существование” — слишком широкое понятие, так как она не существует сама по себе и для себя] лучше всего назвать ”благоухающей прелестью”женского существа: выражение это вызывает представление о растительном царстве, а женщина ведь вообще похожа на цветок, как любят говорить поэты, в ней даже духовное ее содержание растет, развертывается, как почка растения.

Она всецело подчинена определению, присущему самой природе, и свободна только в эстетическом смысле, в действительном же смысле становится свободной лишь тогда, когда освободит ее своей любовью мужчина.

Женщина, в силу своего ”бытия для другого” и освобождения посредством другого в итоге обретает решающую роль в отношениях между собой и мужчиной, обладая ответом на взаимность с мгновения признания.

То, что существует лишь для другого, получает вдруг преобладающее значение: мужчина признается в любви — женщина выбирает; женщина по самому существу своему есть лицо побежденное, мужчина же — победитель, и тем не менее победитель преклоняется пред побежденной.

[…]

В основе таких отношений лежит глубокая причина: женщина ведь непосредственное бытие, мужчина — размышление, потому она и не выбирает сама по себе; она может выбирать лишь тогда, когда мужчина уже признается ей в своей любви.

Итак, женщина суть бытие для другого, чем она и становится сильна [в чем Кьеркегор видел глубокую иронию в отношениях между мужчиной и женщиной] в силу зависимости мужчины в ответе на возникшие чувства для ее последующего освобождения как символа взаимности. В экзистенциальном же значении она не существует, не свободна и находит свою истину лишь в другом.

absolutely agree

гамма этого города 💙

Whatever our souls are made of, his and mine are the same.

— Emily Bronte.