О деятельности Мухаммада аль-Яраги.
В то время как сверкающий круг русских штыков смыкался со всех сторон, влияние Мулы Мухаммада [аль-Яраги] неуклонно росло с каждым годом. Неосязаемое, нематериальное, оно уверенно и безмолвно проходило сквозь ограду ощетинившейся стали, как корабль-призрак сквозь противостоящие скалы […]. Две силы, материальная и моральная, двигаясь концентрическими кругами в противоположных направлениях, шли вровень, и как раз когда, казалось бы, последняя искра свободы была растоптана в Центральном Дагестане солдатами царя, священное пламя было готово вспыхнуть и озарить землю со всех сторон, вплоть до самых дальних её границ.
В то время как сверкающий круг русских штыков смыкался со всех сторон, влияние Мулы Мухаммада [аль-Яраги] неуклонно росло с каждым годом. Неосязаемое, нематериальное, оно уверенно и безмолвно проходило сквозь ограду ощетинившейся стали, как корабль-призрак сквозь противостоящие скалы […]. Две силы, материальная и моральная, двигаясь концентрическими кругами в противоположных направлениях, шли вровень, и как раз когда, казалось бы, последняя искра свободы была растоптана в Центральном Дагестане солдатами царя, священное пламя было готово вспыхнуть и озарить землю со всех сторон, вплоть до самых дальних её границ.
przeglad_islamski_1935_001-002.pdf
1.1 MB
Статья Вассан-Гирея Джабаги [министр финансов Горской республики] ‘Ислам и меч’ в журнале ‘Исламское обозрение’, Варшава, 1935г.
pétales de vie
Wassan-Girej_Džabagi_(1937).png
Довольно интересная статья в этом сборнике про Ислам и национализм. В статье под названием ‘Ислам и национализм’ пишут:
Далее рассуждая о будущем мусульманских народов, автор пишет:
Одной из существенных особенностей ислама является его универсальность, охватывающая все человечество. Это не религия арабов, турок, персов, индийцев или малайцев, а религия свободного человека, объединенного узами веры со всеми своими братьями. Ислам по своей сути является отрицанием понятий родины и национальности, заменой их идеей одной общей для всех веры.
‘В исламе нет разницы между арабом и турком, египтянин или перс, и никто другой более достойный в речи или происхождении. Оно только возвышает богобоязненных’.
Далее рассуждая о будущем мусульманских народов, автор пишет:
Подводя итог всему этому, невольно возникает вопрос: по каким путям пойдет в будущем Восток, разбуженный громкими криками о самоопределении наций, и на каком основании он построит свою борьбу за освобождение? Нам нужно искать ответ на этот вопрос и глубоко копаться в древнейших свидетельствах истории. В домусульманскую эпоху араб или турок был кочевником, не привязанным к земле своих предков и подчинявшимся племенному строю. Несмотря на многочисленные примеры из соседних стран с высокоразвитыми государствами, понятие политических границ или чувство расовой общности ему всегда было чуждо. Только ислам смог навязать ему дисциплину, обуздать и направить на путь великих побед. Сегодня, как и в прошлом, Восток, потрепанный иностранцами и ленивый, ощущает потребность в сильной идее, которая могла бы оживить его и продвинуть вверх. Однако эту задачу не сможет выполнить духовно чуждый национализм, лишь временно используемый в качестве оружия против европейских захватчиков. Для этого мы должны снова опираться на доминирующий элемент восточного человека – религию. Дальновидные мусульманские политики это прекрасно понимают и настаивают на восстановлении халифата.
1
Искусство существует не только потому, что отражает действительность. Оно должно еще вооружать человека перед лицом жизни, давать ему силы противостоять жизни, обрушивающейся на него всей своей тяжестью, стремящейся его подавить. Для искусства не обязательно иметь готовые ответы на вопрос, поставленный в произведении, и даже в программном романе «Братья Карамазовы» Достоевский не дал ответа на поставленные им самим вопросы.
Но, не предлагая готовых ответов, искусство оставляет нам ощущение веры. «Ура Карамазову!» — говорит Достоевский в финале романа. Говорит тогда, когда провел нас с героем сквозь все его страдания, падения, ошибки и довел нас до такого состояния, что мы полны любви к герою и благодарности, признательности ему за его благородство, за верность себе, за перенесенные им муки. Он стал одним из нас. Мы черпаем в нем веру.
Искусство дает нам эту веру и наполняет нас чувством собственного достоинства. Оно впрыскивает в кровь человека, в кровь общества некий реактив сопротивляемости, способность не сдаваться. Человеку нужен свет. Искусство дает ему свет, веру в будущее, перспективу.
Андрей Тарковский. Уроки режиссуры.
Но, не предлагая готовых ответов, искусство оставляет нам ощущение веры. «Ура Карамазову!» — говорит Достоевский в финале романа. Говорит тогда, когда провел нас с героем сквозь все его страдания, падения, ошибки и довел нас до такого состояния, что мы полны любви к герою и благодарности, признательности ему за его благородство, за верность себе, за перенесенные им муки. Он стал одним из нас. Мы черпаем в нем веру.
Искусство дает нам эту веру и наполняет нас чувством собственного достоинства. Оно впрыскивает в кровь человека, в кровь общества некий реактив сопротивляемости, способность не сдаваться. Человеку нужен свет. Искусство дает ему свет, веру в будущее, перспективу.
Андрей Тарковский. Уроки режиссуры.
Говоря же о чувстве между мужчиной и женщиной, узаконенном перед Богом, соответственно имеющем наиболее точное описание определения, мы должны обратить внимание на то, как Благородный Коран выводит два термина женской роли в браке.
Женщиной называется та, в отношениях которой была какая-либо причина, препятствующая успокоению души в браке, будь то физический недостаток или духовный. Подобным образом упоминается женщина Нуха, женщина Лута и женщина Фараона.
Когда же достигается полное равновесие между супругами и воцаряется мир от любви между ними и полноты их отношений, женщина именуется женой мужчины, свидетельствуя об истинном союзе.
Когда Всевышний Аллах наделил супругу Закарии способностью к деторождению и она смогла забеременеть, она перестала быть просто его женщиной, а стала женой, выполняющей свою супружескую функцию с биологической точки зрения и супружескую миссию с точки зрения практической. Жена Закарии понесла в своём чреве его ребёнка, что ещё больше укрепило их союз, а их брак приобрёл прекрасный и наилучший облик.
Таким образом в Коране отсутствует синонимичность между словами ”жена” и ”женщина”, хоть речь и идет о супруге мужчины. Что и формирует мысль о том, что женой нужно стать [не просто выходя замуж, а прилагая усилия на этом пути ради Единого].
Женщиной называется та, в отношениях которой была какая-либо причина, препятствующая успокоению души в браке, будь то физический недостаток или духовный. Подобным образом упоминается женщина Нуха, женщина Лута и женщина Фараона.
Когда же достигается полное равновесие между супругами и воцаряется мир от любви между ними и полноты их отношений, женщина именуется женой мужчины, свидетельствуя об истинном союзе.
Когда Всевышний Аллах наделил супругу Закарии способностью к деторождению и она смогла забеременеть, она перестала быть просто его женщиной, а стала женой, выполняющей свою супружескую функцию с биологической точки зрения и супружескую миссию с точки зрения практической. Жена Закарии понесла в своём чреве его ребёнка, что ещё больше укрепило их союз, а их брак приобрёл прекрасный и наилучший облик.
Таким образом в Коране отсутствует синонимичность между словами ”жена” и ”женщина”, хоть речь и идет о супруге мужчины. Что и формирует мысль о том, что женой нужно стать [не просто выходя замуж, а прилагая усилия на этом пути ради Единого].
Абу Исхак Аз-заджаджи от Абуль Аббаса аль Мубаррада передавал, что некоторые ученые начального периода Ислама говорили:
”Учите арабский, ведь это признак мужской доблести. Речь Аллаха, Его пророков и ангелов — на арабском языке”.
Абу На’им в книге ”Сады учащихся” передавал слова от Ибн Шибрима:
”Знание синтаксиса — украшение мужчины, а украшение [красота] женщины — в ее внешности”.
”Учите арабский, ведь это признак мужской доблести. Речь Аллаха, Его пророков и ангелов — на арабском языке”.
Абу На’им в книге ”Сады учащихся” передавал слова от Ибн Шибрима:
”Знание синтаксиса — украшение мужчины, а украшение [красота] женщины — в ее внешности”.
Хотите сломать мозг? Попробуйте запомнить разницу в окончаниях времен французского, полезно будет. 🤗🤗🤗
1. Futur dans le passé [будущее время];
2. Futur simple [будущее время 2.0];
3. Imparfait [прошедшее незаконченное время].
1. Futur dans le passé [будущее время];
2. Futur simple [будущее время 2.0];
3. Imparfait [прошедшее незаконченное время].
Forwarded from Lumière sur l'ombre
La séparation avec le Paradis
Imagine un instant quitter le Paradis, ce lieu de paix et de lumière infinie… C’est exactement ce que nos parents Adam et Hawwa عليهما السلام ont vécu. Et avec eux, l’humanité entière a hérité de ce vide dans l’âme, ce sentiment de nostalgie que rien de ce monde ne peut apaiser.
La théorie de la psychologie islamique explique que ce fut le premier traumatisme de l'humanité, la séparation d’avec le Paradis. Depuis, nos cœurs portent cette blessure originelle, cette quête incessante d’un bonheur que la vie terrestre ne pourra jamais offrir pleinement.
En chaque cœur humain brûle pourtant une étincelle de paradis, la fitrah. Elle est le souvenir de ce pacte primordial, quand Allah ﷻ dit :
{Et quand ton Seigneur tira une descendance des reins des fils d’Adam et les fit témoigner contre eux-mêmes : “Ne suis-Je pas votre Seigneur ? ” Ils répondirent : “Mais si, nous en témoignons...” - afin que vous ne disiez point, au Jour de la Résurrection : “Vraiment, nous n’y avons pas fait attention”} (Sourate al-A‘râf, 172).
C’est ce murmure intérieur qui nous pousse vers Allah, vers le bien, vers la sérénité que nous avons un jour connue. Mais dans ce monde, cette étincelle est souvent étouffée par le tumulte, la douleur et les désirs insatiables.
Allah ﷻ nous rappelle la voie :
{ C’est par le rappel d’Allah que les cœurs trouvent la quiétude. } (Sourate ar-Ra‘d, 28).
À chaque prière, à chaque rappel d’Allah, à chaque acte sincère, notre cœur retrouve un peu de lumière. Même dans les épreuves, l’âme peut ressentir un souffle de paix, comme un parfum du Paradis.
Cette nostalgie n’est pas une punition, mais un appel dramatique et doux à revenir vers Allah. La douleur que nous ressentons, cette nostalgie ardente, est en réalité un signal divin. Elle nous rappelle notre véritable maison et le retour qui nous attend, inshaAllah.
Imagine un instant quitter le Paradis, ce lieu de paix et de lumière infinie… C’est exactement ce que nos parents Adam et Hawwa عليهما السلام ont vécu. Et avec eux, l’humanité entière a hérité de ce vide dans l’âme, ce sentiment de nostalgie que rien de ce monde ne peut apaiser.
La théorie de la psychologie islamique explique que ce fut le premier traumatisme de l'humanité, la séparation d’avec le Paradis. Depuis, nos cœurs portent cette blessure originelle, cette quête incessante d’un bonheur que la vie terrestre ne pourra jamais offrir pleinement.
En chaque cœur humain brûle pourtant une étincelle de paradis, la fitrah. Elle est le souvenir de ce pacte primordial, quand Allah ﷻ dit :
{Et quand ton Seigneur tira une descendance des reins des fils d’Adam et les fit témoigner contre eux-mêmes : “Ne suis-Je pas votre Seigneur ? ” Ils répondirent : “Mais si, nous en témoignons...” - afin que vous ne disiez point, au Jour de la Résurrection : “Vraiment, nous n’y avons pas fait attention”} (Sourate al-A‘râf, 172).
C’est ce murmure intérieur qui nous pousse vers Allah, vers le bien, vers la sérénité que nous avons un jour connue. Mais dans ce monde, cette étincelle est souvent étouffée par le tumulte, la douleur et les désirs insatiables.
Allah ﷻ nous rappelle la voie :
{ C’est par le rappel d’Allah que les cœurs trouvent la quiétude. } (Sourate ar-Ra‘d, 28).
À chaque prière, à chaque rappel d’Allah, à chaque acte sincère, notre cœur retrouve un peu de lumière. Même dans les épreuves, l’âme peut ressentir un souffle de paix, comme un parfum du Paradis.
Cette nostalgie n’est pas une punition, mais un appel dramatique et doux à revenir vers Allah. La douleur que nous ressentons, cette nostalgie ardente, est en réalité un signal divin. Elle nous rappelle notre véritable maison et le retour qui nous attend, inshaAllah.
Среди людей есть и такие, чья любовь становится настоящей только после долгих шептаний, и частых свиданий, и продолжительной дружбы. Вот что скорее всего продлится и укрепится, и не оставит на этом следов бег ночей, — что вошло с трудом, не легко и выходит. Таков и мой обычай, и в предании дошло, что Аллах, Великий и Славный, сказал душе, когда он велел ей войти в тело Адама — а оно было глиняное, — и душа устрашилась и испугалась: — Входи поневоле и выходи поневоле. — Это было рассказано нам нашими наставниками.
Я видел людей с подобным свойством, которые, почувствовав в душе своей начало любви и распознав в себе, из-за предпочтения, склонность к какому-нибудь образу, прибегали к разлуке и прекращали посещения, чтобы не увеличилось то, что они испытывают, но выходило это дело из их рук, и становилась смерть между ослом и прыжком.
Это указывает на то, что любовь крепко пристает к сердцу людей с таким качеством, и если она овладеет ими, то никогда не уйдет.
Ибн Хазм. Ожерелье голубки.
Я видел людей с подобным свойством, которые, почувствовав в душе своей начало любви и распознав в себе, из-за предпочтения, склонность к какому-нибудь образу, прибегали к разлуке и прекращали посещения, чтобы не увеличилось то, что они испытывают, но выходило это дело из их рук, и становилась смерть между ослом и прыжком.
Это указывает на то, что любовь крепко пристает к сердцу людей с таким качеством, и если она овладеет ими, то никогда не уйдет.
Ибн Хазм. Ожерелье голубки.
Природа кинематографа.
Сопоставить человека с бесконечной средой, сличить его с несчетным числом людей, мимо него и вдали от него проходящих, соотнести человека со всем миром — вот смысл кинематографа!
[…]
Итак, кинообраз в основе своей есть наблюдение жизненных фактов во времени, организованное в соответствии с формами самой жизни и с ее временными законами. Наблюдения подлежат отбору; ведь мы оставляем на пленке только то, что имеет право быть слагаемыми образа. При этом кинематографический образ нельзя делить и членить вразрез с его временной природой, нельзя изгонять из него текущее время. Образ становится подлинно кинематографическим при том [среди всех прочих] обязательном условии, что не только он живет во времени, но и что время живет в нем, начиная с отдельно взятого кадра.
Андрей Тарковский. Запечатленное время.
Сопоставить человека с бесконечной средой, сличить его с несчетным числом людей, мимо него и вдали от него проходящих, соотнести человека со всем миром — вот смысл кинематографа!
[…]
Итак, кинообраз в основе своей есть наблюдение жизненных фактов во времени, организованное в соответствии с формами самой жизни и с ее временными законами. Наблюдения подлежат отбору; ведь мы оставляем на пленке только то, что имеет право быть слагаемыми образа. При этом кинематографический образ нельзя делить и членить вразрез с его временной природой, нельзя изгонять из него текущее время. Образ становится подлинно кинематографическим при том [среди всех прочих] обязательном условии, что не только он живет во времени, но и что время живет в нем, начиная с отдельно взятого кадра.
Андрей Тарковский. Запечатленное время.
pétales de vie
Природа кинематографа. Сопоставить человека с бесконечной средой, сличить его с несчетным числом людей, мимо него и вдали от него проходящих, соотнести человека со всем миром — вот смысл кинематографа! […] Итак, кинообраз в основе своей есть наблюдение…
tarkovsky_andrey_zapechatlennoe_vremya_1967__txt.pdf
276.5 KB
Небольшая статья Тарковского, посвященная месту кинематографа, как искусству, передающему истину жизни через фактическую форму времени. По мнению Тарковского, киноискусство позволяет человечеству воссоздать жизнь через кадр, со всей его глубиной и естественностью среды, в которой художник стремится передать свой взгляд на жизнь и насущные проблемы. В статье одной из главных проблем кинематографа выступает стремление к ”красившести” кадра без его идеологической составляющей. Так скажем пустой кадр, обернутый пафосом и напыщенностью, но без чувства, достойного художника, как человека желающего показать переживания тех или иных состояний, показать истину. Кино должно отражать человеческую душу и его суть наиболее близко к его естественному состоянию, не забавляясь визуальным оформлением кадра, что часто может ”убивать” кинематограф, лишая его его главной функции — сохранении времени и истины чужими глазами.