Абу Малик написал книгу фикха для женщин, и написал внутри:

«Посвящается радости моих глаз и моему базилику среди этого мира, моей любимой дочери Марьйам. Прошу Всевышнего Аллаха, чтобы Он наделил ее пониманием в религии, укрепил на Его пути , сделал ее из числа покорных и поклоняющихся, и чтобы сделал конец наших и ее дел благим».

Ахмад бин АбдуЛлах аль-Тунайян советник АбдуЛлаха I Ибн Сауда, основателя третьей Саудовской монархии, родился в семье эмира Неджда АбдуЛлаха аль-Тунайян и черкешенки Тазерух.

Семья Ахмада была потомками Тунаяна, одного из братьев Мухаммада ибн Сауда, патриарха рода Саудов. Отец Ахмада был был захвачен османами в Бомбее и отправлен в Стамбул в августе 1880 г. Там он стал членом Османского государственного совета в 1880—1890-х гг. Ахмад родился в 1889 г. в Стамбуле и вырос там. Незадолго до Первой мировой войны он отправился в Аравию и стал личным секретарем эмира Абдулазиза.

В марте 1913 года он встретился с османским губернатором Багдада Джемалем-пашой в качестве посланника Абдулазиза, чтобы устранить напряженность между Абдулазизом и Шарифом Хусейном. Так он стал главным советником по иностранным делам Абдулазиза и исполнял обязанности министра иностранных дел. Ахмад бин АбдуЛлах владел английским, немецким, арабским, османским и турецким языками.

Датский философ и мыслитель Сёрен Кьеркегор писал: «Быть любимым больше всего на свете, беспредельной посменной любовь — высшее наслаждение, какое только может испытать человек на земле».

Последнее, что отмечу. Высокомерие кавказцев основанное на том, что "мы самые гостеприимные", "самые благородные", "только у нас и у самураев есть уникальный кодекс чести" и прочий подобный ориенталистский бред, абсолютно никак не соответсвует суровой реальности. Особенно когда окунаешься в контекст того самого кавказского интернета. Как-то мне один человек в комментариях начал на полном серьезе доказывать, что только кавказцы сохранили "мужское". Ты ему про идентичность мусульманина, ошибки местной историографии и прочие темы, а он ,с черным флагом на аватарке, измеряет все в категориях "мущинское" и "немущинское". Понятное дело, что это частности. Я и не утверждаю, что все наше население такое. Однако сей недуг однозначно является тенденцией. Это проявляется во многом, например, споры чеченцев с дагестанцами о личности имама Шамиля, где ни одна из сторон не оценивает действия имама с точки зрения Шариата. Шамиль не нарушил Шариат, оказавшись в плену, а то, что это не соответствует уличным понятиям людей, которые не обладалют и третью знаний, опыта и мудрости Шамиля - не есть проблемы Шамиля (пусть Аллах осветит его могилу). То же касается и споров про земли, границы, лошадей, пчел, собак и прочие живности. Это тотальная джахилийя и игнорирование принципов и основ религии. Когда ты придумывешь свой категориальный аппарат для джарха (дискредитации) и та'диля (признания), по принципам аль-уаля' (дружбы) и бара' (несопричастности). Ты кто такой чтобы давать вещам имена? За тебя это уже сделал Всевышний Аллах. Да, cейчас в нашем регионе лучше, чем когда-либо за последние 100 лет. Практически у каждого человека в республике есть соблюдающий родственник, знакомый или друг. Вы, как соблюдающие, должны стараться использовать это, ради довольства Всевышнего.

Наедеюсь, теперь еще больше прояснились мотивы нашей критики концепции нации (попыток идеалогизировать этничность людей). Это создает помехи и мешает экзистенциальным задачам призыва. Сами поглядите - ныне мусульмане больше порицают других мусульман (опять же, речь не о вопросах теологического характера). Когда какое-то подобие человека из поп-ммашной среды по имени Байра снимается в рекламе одного нальчикского заведения, по сюжету которого он "цепляет" полную местными невежественными девушками машину и уезжает, мы не видим такого возсущения от кабардинцев и балкарцев, как например под постом о событиях в Кенделене.

В суре аль-Имран Всевышний Аллах говорит:

وَٱعْتَصِمُوا۟ بِحَبْلِ ٱللَّهِ جَمِيعًۭا وَلَا تَفَرَّقُوا۟ ۚ وَٱذْكُرُوا۟ نِعْمَتَ ٱللَّهِ عَلَيْكُمْ إِذْ كُنتُمْ أَعْدَآءًۭ فَأَلَّفَ بَيْنَ قُلُوبِكُمْ فَأَصْبَحْتُم بِنِعْمَتِهِۦٓ إِخْوَٰنًۭا وَكُنتُمْ عَلَىٰ شَفَا حُفْرَةٍۢ مِّنَ ٱلنَّارِ فَأَنقَذَكُم مِّنْهَا ۗ كَذَٰلِكَ يُبَيِّنُ ٱللَّهُ لَكُمْ ءَايَـٰتِهِۦ لَعَلَّكُمْ تَهْتَدُونَ

“Крепко держитесь за вервь Аллаха все вместе и не разделяйтесь. Помните о милости, которую Аллах оказал вам, когда вы были врагами, а Он сплотил ваши сердца, и по Его милости вы стали братьями. Вы были на краю Огненной пропасти, и Он спас вас от нее. Так Аллах разъясняет вам Свои знамения, - быть может, вы последуете прямым путем”.

Думайте.

again and again and again

Для человека нет большего врага, чем его собственный нафс.

random Azerbaijan

Наказание за открытие лица в период правление имама Шамиля

«Женщины, даже за открытие лица или ноги до половины икры, подвергаются телесному наказанию. Всякого рода увеселения, как-то: музыка, песни и пляски, — строжайше воспрещены.

Все сии наказания приводятся в исполнение с величайшею точностию и нужно сказать правду, что преступления становятся очень редки. Теперь через всю страну, над которою распространяется власть Шамиля, можно смело одному человеку провозить тюки золота без опасения лишиться их.»

Источник: Народно-освободительная борьба Дагестана и Чечни под руководством имама Шамиля

Данный текст приведен со слов бывшего в плену у горцев рядового И. Загорского.

Стоит отметить слова автора о беспристрастном отношении Шамиля к законам шариата:

«Здесь нужно отдать полную справедливость беспристрастию Шамиля, который с ровною строгостию требует исполнения мудрых узаконений Корана от своих родственников, как и от прочих подвластных.»

Самая большая тюрьма — это ваша голова.

На написание последней из книг Лесли Бланш несомненно вдохновили её собственные путешествия по соответствующим странам. Действие романа происходит между 1834 и 1859 годами. В повествовании подробно освещается «священная война» кавказских мусульман против Российской империи. В этом противостоянии автор недвусмысленно симпатизирует воинам имама Шамиля, известного также как «Лев Дагестана». Лесли Бланш считала «Сабли рая» вершиной своего творчества и книгой, ради которой она появилась на свет. Этот факт не вызывает ни малейшего удивления, учитывая,  что интерес к Востоку был привит ей родителями ещё в раннем детстве. Так, например, её отец в кругу семьи часто исполнял популярную песню «Я спою тебе песни Аравии и сказания далекого Кашмира».

Писательница вспоминала:

«Мама утром читала в постели Коран и находила это занятие бодрящим и придающим силы. В то же самое время отец читал «Дневник чумного года» Даниеля Дефо. По его мнению, описанные в книге события были настолько ужасными, что по сравнению с ними окружающая его самого действительность начинала казаться более приятной. Я же, в свою очередь, собираясь в своей комнате в школу, читала «Историю французской революции» Карлейля. Все мои мысли занимали повозки для осужденных на казнь и подобные им вещи. Одним словом, атмосфера, царившая в нашей семье, была не совсем обычной. По сравнению с ней учёба в школе [Святого Павла] была сплошным разочарованием».

Примечательно, что данная книга стала первоисточником идеи другого не менее известного романа «Дюна» Фрэнка Герберта. В романе Герберта можно увидеть множество отсылок к Кавказу как к региону, его истории, обычаям и символике, которые были позаимствованы из романа англичанки Бланш. Роман «Дюна» впоследствии был экранизирован и имел необычайный успех.

«Сокровище Единобожников» уважаемого Шейха Ахмада ибн Умар аль-Хазими на лезгинском языке.

даст الله подобные книги будут переведены и на другие языки Кавказа.

— вы ничуть не похожи на мою Розу, — сказал он им. — вы ещё ничто. никто вас не приручил, и вы никого не приручили. таким был прежде мой лис. но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете.

— вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — ради вас не захочется умереть. конечно, случайный прохожий поглядев на мою Розу, скажет, что она точно такая же, как вы. но мне она одна дороже всех вас. ведь это её, а не вас я поливал каждый день. её загораживал ширмой, оберегая от ветра. для неё убивал гусениц, только двух или трёх оставил, чтобы вывелись бабочки. я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала.

она — моя.

«Маленький принц».