This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Исаак Башевис Сингер как-то сказал: «Мне уютно с такими пессимистами и декадентами, как Бодлер, Верлен, Стриндберг и Эдгар Аллан По. Пессимизм творческой личности не декаденство, а своевольная страсть по исцелению человека. В то время, как поэт развлекается, он продолжает искать вечную истину для квинтэссенции бытия, в своем стиле он пытается решить ребус времени и изменчивости, найти ответ страданию, воскресить любовь в лабиринте жестокости и несправедливости. Такое определение вполне может быть оправданным в случае с По, который написал: «это только философское рассуждение, что посредством обесчесчивания сторон человеческой жизни, может еще проблескивать честь Человека».
Все целиком — сложный случай, когда жизнь в роли художника, когда портрет пишется элементами психическими, целыми, своеобразно формирующимися наклонностями и воззрениями, только мнимо несамостоятельными и тем более субъективными и независимыми, что их преследует постоянное сомнение «героя»; мне было интересно это как вид, где и психическое, как краски и звуки, становится средством в творчестве, средством выполнения задуманного. Но вся эта повесть о quasi — заказанной жизни совершенно ни к чему здесь, если бы я не хотел сказать тебе, что у меня такое состояние сейчас, как будто я когда-то на рассвете шел и ждал падения твоих листков; так много такого у меня, что принадлежит тебе!
из письма Бориса Пастернака, 1910. Москва.
из письма Бориса Пастернака, 1910. Москва.
IMG_0645.MOV
25 MB
***
Вокзал, несгораемый ящик
Разлук моих, встреч и разлук,
Испытанный друг и указчик,
Начать — не исчислить заслуг.
Бывало, вся жизнь моя — в шарфе,
Лишь подан к посадке состав,
И пышут намордники гарпий,
Парами глаза нам застлав.
Бывало, лишь рядом усядусь —
И крышка. Приник и отник.
Прощай же, пора, моя радость!
Я спрыгну сейчас, проводник.
Бывало, раздвинется запад
В маневрах ненастий и шпал
И примется хлопьями цапать,
Чтоб под буфера не попал.
И глохнет свисток повторенный,
А издали вторит другой,
И поезд метет по перронам
Глухой многогорбой пургой.
И вот уже сумеркам невтерпь,
И вот уж, за дымом вослед,
Срываются поле и ветер, —
О, быть бы и мне в их числе!
Борис Пастернак. 1913, 1928.
Вокзал, несгораемый ящик
Разлук моих, встреч и разлук,
Испытанный друг и указчик,
Начать — не исчислить заслуг.
Бывало, вся жизнь моя — в шарфе,
Лишь подан к посадке состав,
И пышут намордники гарпий,
Парами глаза нам застлав.
Бывало, лишь рядом усядусь —
И крышка. Приник и отник.
Прощай же, пора, моя радость!
Я спрыгну сейчас, проводник.
Бывало, раздвинется запад
В маневрах ненастий и шпал
И примется хлопьями цапать,
Чтоб под буфера не попал.
И глохнет свисток повторенный,
А издали вторит другой,
И поезд метет по перронам
Глухой многогорбой пургой.
И вот уже сумеркам невтерпь,
И вот уж, за дымом вослед,
Срываются поле и ветер, —
О, быть бы и мне в их числе!
Борис Пастернак. 1913, 1928.
Forwarded from Хаджи Мурад Доного
Сегодня на лекции "Три алмаза в короне Дагестана" был полный аншлаг. Почему, спросите Вы? Потому что был женский день и зал был полным. Удивительно и приятно это наблюдать. Дай Аллах им и их семьям здоровья!
И знай, что Аллах, Пречист Он, из Своей мудрости не послал Пророка с этим Единобожием кроме как сделав для него врагов, как сказал Всевышний: «Таким образом, мы сделали для каждого пророка врага: шайтанов из числа людей и джиннов, внушающих друг другу красивые слова, обманывая» [аль-Ан’ам, 112].
И может быть у врагов единобожия много знаний, книг и аргументов, как сказал Всевышний: «Когда же к ним приходили их Посланники с ясными знамениями, они радовались тому, что есть у них из знания». [Гафир, 83]
Если ты узнал это, а также то, что на пути к Аллаху непременно будут сидеть враги, обладающие красноречием, знанием и аргументами, как сказал Всевышний: «Не садитесь на дорогах, угрожая и сбивая с пути Аллаха».
Обязательно на тебе, чтобы ты знал из религии Аллаха то, что станет твоим оружием, посредством которого ты будешь сражаться с этими шайтанами, имам и предводитель (Иблис) которых, сказал твоему Господу: «Я непременно засяду против них на Твоем прямом пути, а затем я буду подходить к ним спереди и сзади, справа и слева, и Ты не найдешь большинство из них благодарными» [аль-А’раф, 16-17].
Однако, если ты обратился к Аллаху и внял доказательствам Аллаха и его явным знамениям, то не бойся и не печалься. Поистине, козни шайтана слабы, а простолюдин из числа единобожников победит тысячу ученых этих многобожников, как сказал Всевышний: «Воистину, Наше войско одержит победу» [ас-Софат , 173], а войско Аллаха - это те, кто одерживает вверх доводами и языком, подобно тому, как они побеждают мечом и копьями. И, поистине, опасаться следует за единобожника, который идет по этому пути без оружия.
🌹 [Дурар ас Сания, слова Мухаммада ибн Абдуль Ваххаба]
И может быть у врагов единобожия много знаний, книг и аргументов, как сказал Всевышний: «Когда же к ним приходили их Посланники с ясными знамениями, они радовались тому, что есть у них из знания». [Гафир, 83]
Если ты узнал это, а также то, что на пути к Аллаху непременно будут сидеть враги, обладающие красноречием, знанием и аргументами, как сказал Всевышний: «Не садитесь на дорогах, угрожая и сбивая с пути Аллаха».
Обязательно на тебе, чтобы ты знал из религии Аллаха то, что станет твоим оружием, посредством которого ты будешь сражаться с этими шайтанами, имам и предводитель (Иблис) которых, сказал твоему Господу: «Я непременно засяду против них на Твоем прямом пути, а затем я буду подходить к ним спереди и сзади, справа и слева, и Ты не найдешь большинство из них благодарными» [аль-А’раф, 16-17].
Однако, если ты обратился к Аллаху и внял доказательствам Аллаха и его явным знамениям, то не бойся и не печалься. Поистине, козни шайтана слабы, а простолюдин из числа единобожников победит тысячу ученых этих многобожников, как сказал Всевышний: «Воистину, Наше войско одержит победу» [ас-Софат , 173], а войско Аллаха - это те, кто одерживает вверх доводами и языком, подобно тому, как они побеждают мечом и копьями. И, поистине, опасаться следует за единобожника, который идет по этому пути без оружия.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
***
Неплохо бы работу дать уму,
немного поразмыслив об утратах,
о долгих детских днях и о закатах,
раз навсегда ушедших — почему?
Случается: в ненастье, в непогоду
нам что-то померещится, как знак.
Но встречи и свиданья, и уходы
нас больше не переполняют так,
как в детстве, что в плену у пустяков
не более, чем вещи или звери.
Мы им себя дарили в полной мере
и наполнялись ими до краев.
И сиротели мы исподтишка,
как пастухи под грузом дальних далей,
и, кем-то призванных издалека,
нас, будто нитку новую, вплетали
поочередно в образы, пока
не выбирали нового мотка.
Райнер Мария Рильке.
Неплохо бы работу дать уму,
немного поразмыслив об утратах,
о долгих детских днях и о закатах,
раз навсегда ушедших — почему?
Случается: в ненастье, в непогоду
нам что-то померещится, как знак.
Но встречи и свиданья, и уходы
нас больше не переполняют так,
как в детстве, что в плену у пустяков
не более, чем вещи или звери.
Мы им себя дарили в полной мере
и наполнялись ими до краев.
И сиротели мы исподтишка,
как пастухи под грузом дальних далей,
и, кем-то призванных издалека,
нас, будто нитку новую, вплетали
поочередно в образы, пока
не выбирали нового мотка.
Райнер Мария Рильке.
pétales de vie
Иван Айвазовский — ”Дарьяльское ущелье”, 1862 г.
***
Все жужжит беспокойное веретено –
То ли осы снуют, то ли гнется камыш,–
Осетинская мельница мелет зерно,
Ты в Даргавском ущелье стоишь.
Там в плетеной корзине скрипят жернова,
Колесо без оглядки бежит, как пришлось,
И, в толченый хрусталь окунув рукава,
Белый лебедь бросается вкось.
Мне бы мельника встретить: он жил над рекой,
Ни о чем не тужил и ходил по дворам,
Он ходил – торговал нехорошей мукой,
Горьковатой, с песком пополам.
Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, «Современник», 1983.
*Даргавское и Дарьяльское это два разных ущелья в Северной Осетии. Однако стих Тарковского, описывающий саму жизнь ущелья и чудеснейшая картина Айвазовского оказались невозможными не ассоциировать друг с другом. Ущелья находятся поблизости, а Даргавское ущелье знаменито крупнейшим склеповым могильником на Кавказе у селения Даргавс.
Все жужжит беспокойное веретено –
То ли осы снуют, то ли гнется камыш,–
Осетинская мельница мелет зерно,
Ты в Даргавском ущелье стоишь.
Там в плетеной корзине скрипят жернова,
Колесо без оглядки бежит, как пришлось,
И, в толченый хрусталь окунув рукава,
Белый лебедь бросается вкось.
Мне бы мельника встретить: он жил над рекой,
Ни о чем не тужил и ходил по дворам,
Он ходил – торговал нехорошей мукой,
Горьковатой, с песком пополам.
Арсений Тарковский. Стихи разных лет. Москва, «Современник», 1983.
*Даргавское и Дарьяльское это два разных ущелья в Северной Осетии. Однако стих Тарковского, описывающий саму жизнь ущелья и чудеснейшая картина Айвазовского оказались невозможными не ассоциировать друг с другом. Ущелья находятся поблизости, а Даргавское ущелье знаменито крупнейшим склеповым могильником на Кавказе у селения Даргавс.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
***
Эти ночи, царь, о эти ночи!
Помнишь, как в часы любви воочью расцветала красота тех жен!
Память я твою о них, о юных,
подберу. Но на каких же струнах
я возьму их темный, страстный стон?
Райнер Мария Рильке.
Эти ночи, царь, о эти ночи!
Помнишь, как в часы любви воочью расцветала красота тех жен!
Память я твою о них, о юных,
подберу. Но на каких же струнах
я возьму их темный, страстный стон?
Райнер Мария Рильке.
Тоска…
Тоска дана как неопределенная и всеохватная, грызущая привязанность к жизни, к ее силе и к будущему, это откровение сущности в её целом, всеохватная тоска по вечности и по цельности с мечтой о полном порядке, это переживание опасности перед угрозой, щемящая тревога от неизвестности и невозможности осуществления. Тоска обращена и кверху (трансцендентному), и книзу, тоска бытия — это жизнь без надежды. Физически это чувство удушья, отсутствие свободы дыхания, длительное стеснение духа, которое истощает душу: её чувствуют, но не видят.
В. В. Колесов, ”Грусть-Тоска в русском языковом сознании”.
Безмерно и как-то тягуче тоскует современный русский человек; до того тоскует, что, кажется, это одно и обусловливает его живучесть. Благодаря тоске он кое-как еще барахтается, бьется и сознает себя человеком...Ибо даже и наиблагороднейшая тоска — и та представляет собой нечто несознанное, безвыходное, свойственное лишь бессильным и недоумевающим людям…Тоска овладела нами, та тупая, щемящая тоска, которая нападает на человека в предчувствии загадочной и ничем не мотивированной угрозы…Объяснение этой тоски, я полагаю, заключается в том, что у культурного русского человека бывают дела личные, но нет дел общих (Салтыков-Щедрин). — Существует, далее, тоска греховного бессилия, «уныние» как грех слабости и маловерия, испуг перед злом и страданием...Тоска бытия молчаливо свидетельствует, что оно отравлено ее бытием, и жизнь несет в себе смерть (С. Булгаков). — И еще бывает тоска просто оттого, что не прибрано что-нибудь где-нибудь и валяется зря. Потребность в порядке вызывает тоску (Пришвин). — Тоска жизни, продолжающаяся без надежды (А. Платонов). — Тоска — это то, что испытывает человек, который чего-то хочет, но не знает точно, чего именно, и знает только, что это недостижимо (Булыгина-Шмелев). — Тоска ведь не ломает. А грызет (Известия. 2009, 64). Ср.: Тоской приоткрывается сущее в целом (Хайдеггер).
Тоска дана как неопределенная и всеохватная, грызущая привязанность к жизни, к ее силе и к будущему, это откровение сущности в её целом, всеохватная тоска по вечности и по цельности с мечтой о полном порядке, это переживание опасности перед угрозой, щемящая тревога от неизвестности и невозможности осуществления. Тоска обращена и кверху (трансцендентному), и книзу, тоска бытия — это жизнь без надежды. Физически это чувство удушья, отсутствие свободы дыхания, длительное стеснение духа, которое истощает душу: её чувствуют, но не видят.
В. В. Колесов, ”Грусть-Тоска в русском языковом сознании”.
Forwarded from Голос Кавказа | Voice of Caucasus
Мугалы — генетическая история азербайджаноязычных суннитов Шеки-Загатальской зоны.
Шеки-Загатальская зона, расположенная на северо-западе современного Азербайджана на стыке с Дагестаном и Грузией, издавна отличалась высокой этнокультурной мозаичностью. Здесь проживают, аварцы, цахуры (в дореволюционных источниках — «лезгины»), рутульцы, удины, ингилойцы, а также азербайджаноязычное суннитское население Белоканского, Кахского и Загатальского районов, известное под названием «мугалы».
Анализ широкого круга источников позволяет утверждать, что "мугалы" — это прежде всего социально-сословная группа райатов Джаро-Белоканских обществ и Илисуйского султаната, занимавшихся земледелием и обложенных кешкельной повинностью. З.А. Халаев справедливо отмечает:
Это ставит под сомнение версии о прямом происхождении мугалов от монгольских завоевателей XIII века и указывает на более позднюю, локальную социальную идентификацию
Сословный характер термина особенно ясно проявляется в описаниях XIX века. Так, в работе "По поводу восстания в Закатальском округе в 1863-м году" подчеркивается, что мугалы в ряде случаев полностью интегрировались в «лезгинскую» среду, получая равные земельные и общественные права, а иногда, как в селении Белоканы, сами становились доминирующей общиной. П.П. Зубов в "Картине Кавказского края" также фиксирует деление мугалов на землевладельцев, "соперничавших с лезгинами", и зависимых райатов, плативших подати. Эти данные показывают, что общественные структуры Джаро-Белоканской зоны следует рассматривать не через призму этнонациональных категорий, а как сложную систему сословно-общинных отношений. Язык, культурные практики и даже самоидентификация здесь нередко зависели от социального статуса и принадлежности к конкретной общине. Показательно и наблюдение И.П. Петрушевского:
Возражение о том, что кешкельную подать платили и ингилойцы, не отменяет данной логики. В отличие от мугалов, ингилойцы не несли райатской повинности и представляли иную сословную категорию; кроме того, их общины были географически сосредоточены преимущественно в западной части региона, тогда как мугальские — в восточной.
Наконец, такая интерпретация полностью согласуется с современными представлениями исторической науки. Как писал Э. Геллнер:
Шеки-Загатальская зона, расположенная на северо-западе современного Азербайджана на стыке с Дагестаном и Грузией, издавна отличалась высокой этнокультурной мозаичностью. Здесь проживают, аварцы, цахуры (в дореволюционных источниках — «лезгины»), рутульцы, удины, ингилойцы, а также азербайджаноязычное суннитское население Белоканского, Кахского и Загатальского районов, известное под названием «мугалы».
Анализ широкого круга источников позволяет утверждать, что "мугалы" — это прежде всего социально-сословная группа райатов Джаро-Белоканских обществ и Илисуйского султаната, занимавшихся земледелием и обложенных кешкельной повинностью. З.А. Халаев справедливо отмечает:
«Термин „мугалы“ мог иметь скорее социально-политическое, чем этническое значение, наподобие „татар“ по отношению к среднеазиатским и поволжским тюркам… Однако упоминания о мугалах в Джарской области появляются лишь с XVII века.»
Это ставит под сомнение версии о прямом происхождении мугалов от монгольских завоевателей XIII века и указывает на более позднюю, локальную социальную идентификацию
Сословный характер термина особенно ясно проявляется в описаниях XIX века. Так, в работе "По поводу восстания в Закатальском округе в 1863-м году" подчеркивается, что мугалы в ряде случаев полностью интегрировались в «лезгинскую» среду, получая равные земельные и общественные права, а иногда, как в селении Белоканы, сами становились доминирующей общиной. П.П. Зубов в "Картине Кавказского края" также фиксирует деление мугалов на землевладельцев, "соперничавших с лезгинами", и зависимых райатов, плативших подати. Эти данные показывают, что общественные структуры Джаро-Белоканской зоны следует рассматривать не через призму этнонациональных категорий, а как сложную систему сословно-общинных отношений. Язык, культурные практики и даже самоидентификация здесь нередко зависели от социального статуса и принадлежности к конкретной общине. Показательно и наблюдение И.П. Петрушевского:
«из четырех тохумов Тальского общества только один считает своими предками чистых аваров; в трех других много членов считают себя происходящими, от предков—калтахов (цахуров), ингилоев, тюрков-мугалов и даже арабов»
Возражение о том, что кешкельную подать платили и ингилойцы, не отменяет данной логики. В отличие от мугалов, ингилойцы не несли райатской повинности и представляли иную сословную категорию; кроме того, их общины были географически сосредоточены преимущественно в западной части региона, тогда как мугальские — в восточной.
Наконец, такая интерпретация полностью согласуется с современными представлениями исторической науки. Как писал Э. Геллнер:
«Доиндустриальный мир и в самом деле очень богат культурными различиями… В нём имеется всего лишь богатейший набор пересекающихся, несогласованных, подтверждающих личный статус культурных различий, редко порождающих нации в современном смысле.»
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
все же баку beats hard