Даже мне тут пришлось заблокировать нескольких особенно экзальтированных комментаторов, которые за котов готовы были растерзать. А что творилось в фейсбуке - об этом лучше не стоит. Был удивлен такой бурной реакцией. Возможно, такая неконтролируемая агрессия как-то связана с общим неблагоприятным фоном.

У каждого человека должен быть свой Китеж-град, наполненный воспоминаниями детства, свои Петушки, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин, а первородный грех, если когда и был, никого не тяготит. Всегда завидовал тем, у кого есть уютная малая родина, маленькая точка на карте, а не расползшаяся клякса. Не злая мачеха, которая встречает тебя с отсутствующим видом, как сегодня встретила меня Москва, а добрая радушная мама. Было бы здорово, если бы все мамы жили в городах, вроде Петушков, Торжка, Углича или Касимова, и чтобы на кухне пахло сливочным маслом, а стол был покрыт липкой от меда клеенчатой скатертью.

Сегодня приехал в Москву и, за неимением других вариантов, пошел во «Вкусно - и точка!». Впитав прогорклое масло из фритюра, почувствовал себя опечаленной холестериновой бляшкой. Не был в Москве с апреля, однако никакой радости от встречи с родным городом. Сердце даже не екнуло. Возможно, потому, что покрылось холестериновыми бляшками.

Любой принципиальный человек, какой бы политической позиции он ни придерживался - охранительной или либеральной, - рано или поздно становится для Кремля проблемой. Пригожин, Гиркин, а до этого - все полевые командиры, от Мозгового и Безлера. Слишком много романтизма в их словах и действиях…

Чтобы стать для Кремля своим в доску, ты должен быть бесстыжим и ни во что не верящим, кроме власти денег, циником. Будь переобувных дел мастером, как Киселев или Соловьев, и тогда все у тебя будет хорошо

«Не ссы, браток!» Вот такие незатейливые брошюрки были разложены во ФСИН, куда я приходил отмечаться. Издана брошюрка при поддержке «Справедливой России», авторы - ветераны Афгана, соратники Франца Клинцевича по РСВА.

Первая часть книжки написана проженным замполитом и начинается с утверждения, что недружественные страны мстят России за победу в ВОВ, а значит, нынешний конфликт - это продолжение ВОВ, версия 2.0; украинцы, еще совсем недавно на 96,7% русские, превращены в одичалых русофобов, однако кое-что от русских в них все же осталось - они такие же храбрые и отважные бойцы; когда-нибудь, оптимистично заявляют авторы, они снова станут русскими, а пока - враги. Вторая часть книги - это сборник практических рекомендации. Как запечь картофель на углях, приготовить пшеничные лепешки и каким богам молиться, если враг тебя пленил.

В принципе ничего нового в брошюрке нет - эти же утверждения мы слышали от президента. Но там, где первое лицо недоговаривает или смягчает риторическими приемами, ветераны Афгана излагают по-солдатски прямо.

Я сразу подумал на этот неразлучный дуэт обер-прокуроров Михалков/Шевкунов. Ведь о событиях в сфере культуры Путин узнает исключительно от них. Не от одного, так от другого. Хотя обычно они работают в паре. Дьявольская месса в 666 день СВО - знакомый почерк. Узнаю брата Колю.

Наезды на Богомолова, уголовное преследование Серебренникова, все многочисленные перестановки и назначения в театрах - историкам будущего еще предстоит оценить масштабы культурного влияния этих победоносцевых на нашу с вами жизнь. Кстати, впервые версия о том, что за уголовным преследованием Серебренникова стоит Тихон, прозвучала в моем фильме 2017 года

Когда Белый прочел «Дьяволиаду», он назвал Булгакова самым кинематографичным писателем. Не поспоришь. Быстрая смена планов, раскадровка, внимание к деталям - в этом Булгакову действительно нет равных. Во всяком случае среди русских писателей. Поэтому любая экранизация его прозы - это игра, в которой режиссер заведомо проигравшая сторона. Ты либо превращаешься в ассистента и послушно следуешь за автором, методично переводя в визуальный ряд текст - вот белый плащ, вот кровавый подбой и узнаваемая кавалерийская походка, - но тогда твое произведение - не более, чем умножение сущностей, комикс-раскраска, не претендующая на самостоятельное художественное высказывание; либо ты добавляешь к уже приправленному Булгаковым блюду щепоть специй и спецэффектов, и твое произведение становится насколько же избыточным и пошлым, настолько и малоаппетитным. Есть еще третий вариант - ты чертов гений Стэнли Кубрик и можешь себе позволить обращаться с первоисточником не как с застывшей формой, а как с мягкой глиной: берешь малоизвестный плутовской роман, выворачиваешь его наизнанку, от Теккерея остаются рожки, ножки да костюмы викторианской эпохи, а аранжированная «Сарабанда» Генделя из любовного танца превращается в танец смерти. Но этот вариант ни к Бортко, ни к Локшину неприменим.

Кино посмотреть стоит. Художники по костюмам сработали ювелирно. Ход с Домом Советов и другими нереализованными архитектурными планами сталинской Москвы мне понравился. А вот намеки на современность можно было сделать куда более прозрачными. Бал у сатаны, например, нужно было перенести у клуб «Мутабор» («Случайно заглянул не в ту дверь нехорошей квартиры»).

По сравнению с тем, что сейчас снимают в России (сужу по многочисленным трейлерам, показанным в начале фильма), это очень хорошее и крепкое кино. Второй раз уже смотреть не буду, однако первый смотрел, не отрываясь.

Безусловно, лучшая экранизация «Мастера и Маргариты».

После немецкого актера Диля вопрос, как должен выглядеть Воланд, можно считать закрытым.

Чуть позже постараюсь подробнее написать, что понравилось, а что не понравилось в фильме.

Госдума во втором и третьем чтениях приняла закон о конфискации имущества за распространение «фейков об армии», призывы к экстремизму и санкциям, реабилитацию нацизма и действия против государства.

В столице происходят странные, загадочные, а порой и вовсе необъяснимые события. Нужно быть осмотрительным, когда переходишь трамвайные пути. Мои постоянные читатели, надеюсь, отнесутся с пониманием к тому, что я, находясь в подвешенном состоянии, в некоем лимбе между «там» и «здесь», в ожидании документов и виз, решил воздержаться от комментирования злободневных тем и, как завещал классик в самой первой главе, избегаю разговоров с незнакомцами.

Поэтому, чтобы не быть пойманным на слове, но вместе с тем вдоволь наговориться, открываем наш маленький литературно-философический салон. Сегодня обсуждаем «МиМ».

Поначалу я хотел написать обширную рецензию на экранизацию Локшина, а потом подумал, что разбирать роман куда интереснее. Один из комментаторов назвал его едкой сатирой на советскую действительность: в Воланде, пишет он, угадывается Сталин, в Азазелло - Берия, и если изъять из романа скучные ершалаимские главы, получится чуть ли не «12 стульев» (есть безумная теория, что настоящий автор «стульев» - Булгаков, а прообразом Остапа Бендера был жулик Аметистов из «Зойкиной квартиры», но это так, к слову). Комментатор прав: роман действительно антисоветский, но это лишь первый, лежащий на поверхности пласт. Видеть в нем исключительно антисоветский пафос и не замечать другого - преступление.

Как любой большой текст, «МиМ» многослоен. Куда интереснее, взяв мастерок и саперную лопату, обнажить следующий культурный слой, найти артефакты, доказавшие, что «МиМ» - рыцарский роман, вырастающий из куртуазной поэзии средневековых трубадуров, а в Маргарите воплощен центральный образ русской религиозной философии - образ Святой Софии. Чем мы сегодня и займемся.

1. Для начала давайте разберемся, как устроен роман. Читателей, которые путались в композиционной и сюжетной структурах романа, сам Булгаков отсылал к работе Павла Флоренского «Мнимости в геометрии», конкретно - к 9 главе, написанной в честь 600-летия Данте. Как у Платона мир двоился на мир идей и мир вещей, так и у его верного последователя Флоренского пространство двоится на действительное и мнимое. Если переднюю (действительную) сторону поверхности мы видим, то о задней (мнимой) только догадываемся по теням, как те самые узники в платоновском мифе о пещере.

У Булгакова московские главы - это действительная сторона, тогда как ершалаимские - мнимая. Град земной и град небесный. Здесь, на земле, чувственно постигаемые феномены, там, на небе, умопостигаемые ноумены.

Был у сатаны происходит на границе этих двух миров, где нет ни времени, ни пространства. Прилетев на бал, Маргарита удивляется размерам квартиры - как здесь все поместятся? Коровьев ее успокаивает:

- Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение до желательных пределов. Скажу вам более, уважаемая госпожа, до черт знает каких пределов! Я, впрочем, – продолжал болтать Коровьев, – знавал людей, не имевших никакого представления не только о пятом измерении, но и вообще ни о чем не имевших никакого представления и тем не менее проделывавших чудеса в смысле расширения своего помещения. Так, например, один горожанин, как мне рассказывали, получив трехкомнатную квартиру на Земляном валу, без всякого пятого измерения и прочих вещей, от которых ум заходит за разум, мгновенно превратил ее в четырехкомнатную, разделив одну из комнат пополам перегородкой.

Далее Маргарита в разговоре с Коровьевым замечает, что время как будто застыло:

-Что же это — все полночь да полночь, а ведь давно уже должно быть утро?

Платоник Флоренский противопоставляет Дантову космологию (и положенную в ее основу Птолемееву) гелеоцентрической космологии Коперника; он считает, что античная картина мира, опирающаяся на платоновские идеи, лучше объясняет современные ему научные открытия, такие как теорию относительности.

Первый, кто обнаружил несоответствие между объективным временем (природным и историческим) и субъективным временем нашего сознания, был Кант. В начале 20 века Хайдеггер и Бердяев, независимо друг от друга, разрабатывают свои теории темпоральности.