День рождения Павла Кушнира. В Вильнюсе и других столицах проходят вечера памяти, а я занимаюсь расшифровкой его главной книги — исполинского романа «Noël». В нем сталкиваются слова из существующих, мертвых и искусственных языков. Посмотрите на одну страницу, она сама по себе — произведение искусства.

Капотня снова горела этой ночью. Видео прислала моя подруга - над знакомыми крышами снова поднялось огненное зарево.

Собянин назвал сегодняшнюю атаку на Москву самой массированной с начала войны.

Дмитрий Муратов, выступая на CNN, показал фотографии российских узников и спросил, почему переговорщики США не ставят этот вопрос перед Путиным.

Женя Беркович - на фотографии вскоре после ареста и уже в колонии. Муратов говорит, что сейчас она весит около 40 килограммов. Алексей Горинов, первый человек в России, получивший срок за отказ поддержать войну, - до заключения и спустя несколько лет преследования. Надежда Буянова, педиатр, осужденная за военные фейки. Самарский саксофонист Андрей Шабанов, больной псориазом.

А потом - Павел Кушнир.

«Эрин <Барнетт, ведущая CNN>, когда вы пойдете в Карнеги-холл слушать Шуберта или Рахманинова, пожалуйста, вспомните, что этого человека похоронили с кровью на губах. Так живут и умирают политзаключенные в РФ».

Муратов также рассказал и об Александре Стрелец, получившей 12 лет колонии. Ее дочь Лера родилась с весом 530 граммов, с рождения была подключена к аппарату искусственной вентиляции легких и умерла в больнице, не дождавшись матери, которой не разрешили с ней попрощаться.

«Политзаключенных в России не обсуждают. Я говорил с президентами, дипломатами и послами. Кажется, никого не интересует, как политзаключенные живут и умирают в России. Это ужасно. Пожалуйста, помогите мне это исправить», - сказал Муратов.

Муратов отдельно обратился к Стиву Уиткоффу и Джареду Кушнеру, предложив им заняться освобождением российских политзаключенных так же, как американский спецпосланник Джон Коул участвовал в освобождении сотен заключенных в Беларуси.

В Госдуму от Единой России проходят 86 ветеранов СВО. РИА Новости сначала сообщило об этом со слов Владимира Якушева, потом по просьбе партии новость удалило.

Но дело даже не в том, сколько их будет - 86 или 96.

Для сегодняшней думы вообще трудно придумать более подходящую депутатскую биографию, чем военная. Человек, умеющий выполнять приказ, не задавая лишних вопросов, - почти идеальный кандидат для массовки, которая вынуждена слушать стендапы Володина и время от времени жать кнопки. Перенести этот навык из окопа в зал заседаний, думаю, не составит большого труда.

Раньше для депутата требовалась хоть какая-то политическая биография: чиновник, экс-губернатор, бизнесмен. Теперь появляется универсальная строчка, которая постепенно заменяет все остальное - участник СВО. И попробуй скажи что-нибудь поперек такому депутату - сразу же засудят по статье о дискредитации.

А что, очень удобно: с одной стороны, ветеранский статус добавляет думе моральной легитимности в глазах определений части общества, с другой - превращает любой неудобный вопрос в потенциальную проблему для того, кто этот вопрос отважится задать.

Получается почти идеальная депутатская броня: мандат дает неприкосновенность, а фронтовая биография - иммунитет от лишних вопросов.Вчера человек воевал за государство - а сегодня государство воюет его биографией с теми, кто неугоден.

В ЦИКе еще продолжают считать голоса, а Минфин уже предлагает начать считать другое - сколько граждане должны заплатить за последствия атак дронов. Минфин прорабатывает соответствующие изменения в налоговое законодательство, заявил замминистра финансов РФ Алексей Сазанов в кулуарах Московского финансового форума.

Очень удобная система. Сначала граждане платят государству за оборону и безопасность. В бюджете-2026 расходы на силовой блок составляют, между прочим, около 38% всех расходов федерального бюджета, а, с учетом чудовищного дефицита, к концу года цифра наверняка вплотную приблизится к 50%. Потом выясняется, что силовой блок за эти деньги не очень-то справляется с защитой гражданской инфраструктуры от дронов, и тогда гражданам предлагают скинуться еще раз - уже за устранение последствий.

Получается замечательная двухтактная налоговая система: сначала ты платишь за то, чтобы тебя защищали, потом - за то, что тебя не защитили.

Сегодня мне сорок.

Возраст тяжелый - как туго затянутый на шее галстук, который уже поздно ослабить, потому что торжество жизни в самом разгаре, а уйти тихо и по-английски уже не получится. Слишком много людей заметят твое отсутствие.

В сорок особенно хорошо видно, сколько времени осталось, и еще лучше - сколько его уже не осталось. Возраст тяжелый еще и потому, что совпал с вынужденной эмиграцией. Для человека, всю жизнь прожившего в Москве и привязанного к России как мало кто, эмиграция оказалась отдельной разновидностью пытки. Последние пять лет моей жизни иногда кажутся одним длинным, бесконечным выживанием. Чувство - как будто ты все время перебираешь руками край обрыва, цепляясь за каждый выступ,лишь бы не сорваться и не улететь в пропасть.

Я часто ловлю себя на мысли, что лучшие и, возможно, самые продуктивные годы своей жизни трачу на какую-то ерунду. На ерунду, без которой, впрочем, ни мне, ни моей семье не прожить. Можно, конечно, горевать о книгах, которые никогда не будут написаны, и фильмах, которые никогда не будут сняты, - и я иногда горюю! - но, глядя на то, как люди натурально сходят с ума в прямом эфире, глядя на разводы, которых никогда бы не случилось, останься эти люди в России, глядя на то, как талантливые, когда-то независимые люди научились унижаться ради документов и статуса, - насмотревшись на всю эту эмигрантскую
безысходность, я начинаю иначе воспринимать свои потери.

Да, я скорее всего не напишу несколько книг и не сниму несколько фильмов. Пожалуй, какая-то часть моей жизни ушла в топку обстоятельств непреодолимой силы, и дым от нее рассеялся бесследно над чужой страной. Наверное, в этом и состоит одно из тяжелейших открытий зрелости: мы становимся старше, когда начинаем хоронить не только близких, но и те жизни, которые могли бы прожить сами, - вместе с мечтами, которые без подпитки одна за другой зачахли.

Как бы то ни было, главное - я на свободе. А это уже немало. Рядом со мной любимая жена, любимые дочери. Каждый день я встречаю рассвет в своей кровати, а не на нарах, вдыхая тот металлический и тошнотворный запах, который однажды почувствовал и уже никогда не забуду - похожий на запах крови, который остается во рту после драки.

Говорят, в Германии сорок лет - это только начало жизни. Я пока не проверял, правда ли это, но, как только проверю на собственной шкуре - немедленно вам сообщу. Все-таки страна, где я бросил якорь, основательная: здесь даже кризис среднего возраста, думаю, начнется по предварительной записи, а о его наступлении меня заранее уведомят бумажным письмом.

А пока перепрошиваю сознание на немецкий лад и мало-помалу избавляюсь от великорусской тоски по бесцельно прожитым годам. Ведь впереди еще целая жизнь.

Между сорока сроками и сорок сороков я, не задумываясь, выбираю сорок сороков.

Если хотите поздравить меня с днем рождения, лучше переведите небольшую сумму «Дому с маяком» - фонду, который помогает хосписам и детям с тяжелыми заболеваниями. Против Лиды Мониавы возбудили уголовное дело, и сейчас особенно важно поддержать дело всей ее жизни.

Ну а если хочется подарить что-то лично мне - подарите лучше удочку. Вдруг вам или вашим знакомым нужно что-то снять, смонтировать, сгенерировать, срежиссировать или написать. Помогите найти заказчиков в Германии - да и вообще в Европе, - чтобы я мог заработать сам и из заработанного помочь «Дому с маяком».

Во время выборов Александр Кынев говорил, что, по его оценке, минимум 20% голосов были нарисованы. Выборы закончились - и система решила на практике показать политологу, что она умеет рисовать не только голоса, но и уголовные дела.

Теперь, похоже, начался следующий этап подсчета - сколько людей еще осталось в России, способных на независимые суждения?

Сил Александру Кыневу пережить это! Голунова когда-то отбили. Сегодня отбивать уже почти некому - страну слишком долго дрессировали проходить мимо. Остается надеяться лишь на обмен.