Экспорт нефтепродуктов из Индии в Россию за 18 месяцев с января 2025 года по данным индийской таможни. Это, заметим, по отправкам, а не по приходу в Россию.

Картинка красноречивее многих слов. Оно, конечно, в июне 2026-го есть заметный рост, но прямо скажем, все эти объемы - это околонуля, так что, я поленился смотреть детальнее, сколько это в тоннах и каких именно продуктов - все равно не материально.

Если что, Китай тоже посмотрел, и там тоже не интересно. Экспортируется какой-то странный сорт авиационного керосина, причем, даже не сказать, что какой-то заметный рост в объемах наблюдается. Бензин и дизель не экспортировался.

Ну, посмотрим, что статистика за июль покажет...

Третьего дня я выступал на The Breakfast Show у Александр Плющев c разговором о ситуации с бензином. А нонеча там же выступал Viacheslav Shiryaev (ссылки на оба выступления будут в комментариях), вызывавший меня на дебаты, причем, прозвучало это так, что я и такие, как я, этого боятся и на дискуссию не выйдут. Я ответил Александру Плющеву, процитирую этот ответ и здесь.
-------
...я дебатов не боюсь, если надо - дебатнусь. Устно, письменно, жестом, пантомимой, языком букетов - не вопрос.
Письменно, впрочем, проще, ибо этот разговор потребует предъявления данных, графиков и ссылок.
Я бурно, ожесточенно согласен с его утверждением "Вешать лапшу на уши несведущим людям он не должен. А каналы не должны давать трибуну тем, кто вешает лапшу на уши." - я и сам регулярно призываю к этому же. Люди имеют право на ошибку или заблуждение, но если у человека есть track record множества откровенно ложных высказываний в области его декларируемой экспертизы, такого "эксперта" звать не стоит.
Но с другой стороны, just for the record - с г-ном Ширяевым я доселе никогда не пересекался, никаких картелей, перчаток или вызовов на дебаты в прочей форме я от него не получал, так что, мне крайне любопытно, на чем основывается его фраза, что я не готов на дебаты с ним.
У меня есть сильные опасения насчет его манеры ведения споров - я не готов, действительно, спорить с человеком, который будет все время перебивать, перевирать сказанное и использовать прочие некорректные методы, так что, если речь зайдет о дебатах устных, надо будет договориться о регламенте и модераторе, который будет способен этот регламент поддерживать, но это мое единственное опасение.
----------------------------
На мой взгляд, разумный формат в этой ситуации таков - г-н Ширяев присылает мне свои вопросы, я отвечаю и задаю свои, он отвечает, публикуем это на его и моем тг-каналах и в ФБ, после чего идем в эфир прояснять.
Обусловлено это вот чем - я настаиваю, что мои заявления базируются на конкретных цифрах, берущихся из понятных источников, и прозрачных манипуляциях с этими цифрами. Все это я готов продемонстрировать (и кстати, регулярно и демонстрирую в своих статьях), но это материал, который лучше читать, а не слушать, а в эфире, в заявлениях впроброс, возможность спокойного обсуждения таких материалов без того, чтобы вогнать слушателей в сон, крайне ограничена.
Если мы оба сможем ссылаться на уже опубликованные тексты, таблицы и графики, я надеюсь, дискуссия будет плодотворней.

(В комментариях будет несколько бонус-материалов)

Ровно неделю назад я выступал на The Breakfast Show, обсуждая положение дел на топливном рынке России. Два дня спустя там выступил Вячеслав Ширяев, предложивший задать мне острые вопросы, чтобы я на них ответил. Я этот вызов принял. Мои ответы ниже. Текст получился развернутый и с картинками, так что, в Сабстеке. https://sergvakulenkor.substack.com/p/174

Если интересно, вот транскрипт фрагмента эфира, в котором Вячеслав бросает мне вызов:

Александр, я был бы очень рад, если бы вы с Кириллом задавали бы эти вопросы, например, господину Вакуленко. После появления которого в вашем эфире мне написали очень многие люди и сказали: "А вот что происходит? Как могут дважурналиста сидеть, слушать?" Я говорю: "А, они улыбались хотя бы, когда он говорил, что это сезонно, что 4 млн баррелей переработка нефти в сутки". Они говорят: "Нет, не улыбались". И Плющев, и Мартынов сидели серьёзными лицами и слушали, и кивали. В этот момент я подумал, что, вы знаете, пора уже людям, которые выходят в публичное пространство, давать письменное согласие на то, что они готовы не с журналистами общаться по этим вопросам, а с людьми, которые могут им задать правильные вопросы. Потому что то, что сейчас происходит, оттягивает э окончание войны на месяцы. Вот я хочу поставить вопрос ребром. Э-э, понимает ли кто-то, что когда такие люди, как Вакуленко и другие, приходят и говорят о том, что это временные трудности, всё под контролем, 4 млн баррелей в сутки, когда, ясно же, что 65% 70% переработки бензина уничтожено. Я это с конца мая говорю, с выкладками. Я пишу в Telegram-канале по каждому заводу, где сколько производится, где сколько осталось, куда дальше прилетит, что произошло там, что произошло сям.Нет, при этом приходят люди и пользуясь тем, что им не могут задать правильного вопроса, пользуясь тем, что можно всегда сказать: "Нет, я не согласен на дебаты с Ширяевым". Да, пользуются этим и разносят нарративы, которые продолжают эту войну, потому что миллионы людей до сих пор думают, что у Путина всё прекрасно, что с бензином никаких проблем нету, что можно воевать ещё годами. Вот борьба с тем, что сейчас происходит, происходит в информационном пространстве, должна быть бескомпромиссной. Дорогие подписчики, напишите, согласны вы или нет. Поэтому, чем дольше люди будут пребывать и в России, и в элитах, в ощущении, что у Путина всё под контролем, чем больше журналисты, даже оппозиционные, будут давать трибуны. Я ничего не против против не имею плюрализма. Я за то, чтобы люди приходили, высказывали разные точки зрения, но с одним условием. Они должны быть согласны пообщаться на эту тему с человеком, который говорит правду. Вот и всё. Либо письменно, хотите письменно, я вам напишу вопрос, вы передайте господину Вакуленко, он письменно ответит, если он не хочет с Ширяевым общаться. А вы потом зачитаете от вопрос Ширяева, ответ Вакуленко. А там вопрос встречный от Вакуленко к Ширяеву. Ширяев готов и в прямом эфире, и лично, и очно в студии, оффлайн, онлайн, как угодно объяснить всем этим людям.»

Кстати, тем временем, вышло новое видео на нашем канале https://youtu.be/CY534XMCO6Y

В Новой Газете Европа опубликованы письменные ответы обоих участников грядущих дебатов. Мои вы уже видели, я их с утра выложил в Сабстеке. Теперь можно ознакомиться и с позицией Вячеслава Ширяева.

https://novayagazeta.eu/articles/2026/08/24/udary-dronov-vsu-po-npz-smertonosny-dlia-rossiiskoi-ekonomiki

Сначала в статье идет предыстория, потом воспроизведена моя позиция, и примерно на 2/3 текста начинаются ответы Вячеслава.

Откуда берутся данные об объеме переработки, выпуске тех или иных топлив, работе заводов? Часть 1.

Удобно говорить, что данные от российских властей, они врут, поэтому не считается.

На практике это утверждение ложно. Способов получить данные об объемах переработки несколько.

Первичные данные – это формы отчетности, которые собирает ЦДУ ТЭК, организация при Минэнерго. Они публикуют множество справочных бюллетеней, до 2022 года они были доступны и зарубежным подписчикам, а сейчас – только российским под грифом «Для Служебного Пользования». От них данные попадают и в Росстат. До 2016 года он публиковал очень укрупненные данные о промышленном выпуске, а вот с 2017 по 2023 – в наличии была ежемесячная статистика в разбивке по широкой номенклатуре продуктов и по федеральным округам.

Есть и различные косвенные способы посмотреть на объем переработки. Первый – это материальный баланс. Добыча нефти минус экспорт сырой нефти равно объем переработки. Хоть сколько-то значимого объема хранилищ в России нет. Добыча нефти известна, в частности, по данным, которые Россия сдает в секретариат ОПЕК, причем, последние несколько лет эти цифры аудируются двумя авторитетными отраслевыми агентствами. Объемы переработки Россия в секретариат ОПЕК, кстати, тоже сообщает, но поквартально.

Экспорт легко измеряется, особенно сейчас, когда Россия экспортирует нефть всего в несколько стран. Есть данные индийской, китайской, венгерской и словацкой таможни. Есть отслеживание по отправкам танкеров.

Оставшееся, как ни крути, это объем переработки. Больше нефти просто деваться некуда.

Есть еще один способ – по экспорту нефтепродуктов. Россия традиционно экспортирует много дизтоплива и заметный объем темных нефтепродуктов (мазута, газойля и «маловязкого судового топлива», собственно, того же мазута). Внутреннее потребление этих продуктов известно и весьма стабильно. Есть сезонность, но ее легко учесть по опыту прошлых лет. Берем экспорт, который практически весь морской, а потому легко измерим, прибавляем внутреннее потребление, имеем объем производства этих продуктов. При сохранении технологического процесса объем производства прямо пропорционален объему переработки (и объему производства бензина). Если технологический процесс нарушается, например, разрушены гидрокрекинги, в которых мазут конвертируется в дизель, или каткрекинги, превращающие мазут в бензин, можно увидеть это по изменению пропорций продуктов в экспортной корзине.

Эти способы особенно любят старые агентства – Wood Makenzie, Argus, S&P Global Commodities Insight (бывший CERA/IHS/Markit + Platts), отчасти Rystad и EA Analytics.

Новые агентства – Kpler, Vortexa, практически полностью полагаются на большие данные – танкерную статистику и спутниковые наблюдения за НПЗ. Существуют спутники с высоким разрешением в различных диапазонах (тепловое излучение, видимый свет), по данным которых можно сказать, какие установки работают на каких заводах.

И есть журналистские методы – спрашивать людей в отрасли, сотрудников компаний, чиновников, трейдеров, аналитиков, самых разных, что они думают, и на основе их мнения выводить некоторую консенсусную цифру. В Рейтерс, Блумберге, Платтс есть люди, которые годами сидят на очень узких темах, вроде российской нефтепереработки, они постоянно в этой теме и постоянно компилируют эти источники данных. Насколько я понимаю, время от времени журналистам в руки могут попадать загрифованные таблицы ЦДУ ТЭК, которые они тоже используют, чтобы проверить свой анализ, но это никогда не единственный источник.

Есть общедоступный источник данных CREA Russia Fossil Tracker, получающий данные от Kpler, есть Агентство Энергетической Информации (EIA) министерства энергетики США (лаг в наличии данных по России может быть до полугода, но можно использовать для поверки старых данных других источников).

Откуда берутся данные об объеме переработки, выпуске тех или иных топлив, работе заводов? Часть 2.

Есть еще один метод, заработавший недавно – это данные предложения на SPIMEX, Санкт-Петербургской Товарно-Сырьевой Бирже. По закону, все заводы, участвующие в государственных схемах субсидирования нефти для переработки, обязаны выставлять не менее определенной доли своего производства бензинов, дизтоплива и авиакеросина на эту биржу. Разрешение этих данных – 1 день. Раньше заводы требованием выставлять объемы на биржу манкировали, сейчас за его исполнением следят. Если сличить график предложения на бирже с новостями, когда по какому заводу ударили, сколько мощностей выбили, сколько осталось, когда завод снова начал перерабатывать нефть, корреляция очень сильная.

Каждый из этих методов анализа не идеален и не гарантирует полной точности, но основные поставщики данных и информации используют их в комплексе. Большинство из них распространяет свои материалы по платной подписке, хотя какие-то элементы просачиваются время от времени в мейнстримную прессу, особенно в горячее время, как сейчас. У некоторых из них подписка очень дорогая, тысячи долларов в месяц, но с точки зрения абонентов она того стоит. Наличие или отсутствие на рынке российской нефти и нефтепродуктов, уменьшение поставок дизеля за счет увеличения поставок нефти или наоборот, заметно влияет на мировые балансы и на цены, так что, эта тема горячо волнует далеко не только российских автолюбителей, украинских военных или тех, кто болеет за Украину или Россию в войне. Для трейдеров нефтью и нефтепродуктами, биржевых спекулянтов, инвесторов в акции нефтеперерабатывающих компаний эта информация влияет на решения стоимостью в десятки миллионов долларов, и провайдеры это знают. Предоставление неаккуратной информации будет означать, что клиенты откажутся от подписки, так что, у тех, кто публикует информацию, шкура в игре, для них цена вопроса тоже существенна.

Соответственно, когда я отслеживаю агрегированные данные по России, я могу, конечно, сам собирать нужные мне цифры из базовых, и время от времени проделываю это, чтобы убедиться, что качество данных остается правдоподобным. Но в рабочем режиме бывает достаточно просто брать цифры из пары-тройки источников, смотреть, насколько они бьются между собой и исследовать причину значительных несовпадений, если такая наблюдается.

Как от значений объема переработки переходить к объемам производства бензина, я тоже рассказывал, но повторю. И по стране в целом, и по каждому заводу известны выходы, во сколько килограммов каких продуктов превращается тонна нефти. Например, 280 кг бензина, 220 кг дизеля, 50 кг керосина, 200 кг мазута, 250 кг прочих продуктов. На другом заводе может быть 170 кг бензина, 590 кг дизеля, 90 кг керосина, 50 кг мазута, 100 кг прочих. Эти пропорции достаточно стабильны в широком диапазоне загрузки, а нестабильность и изменения можно заметить по структуре экспорта.

Сведения с мест, от коллег и знакомых из России, это полезный источник для спот-чека, но на него нельзя полагаться как на регулярный, как правило, это событийная информация, а не цифровая, из одной-двух точек, сильно преломленная восприятием человека, который ее сообщает. Никакого единства методологии из месяца в месяц такой подход тоже не дает.

У моего подхода есть недостаток – я практически никогда не могу сказать точно, какова ситуация сейчас, а не пару-тройку недель назад. Могу отталкиваться от последней известной точки и прикидывать с известными допущениями эффект последних событий, но о некоторых, как о прилетах в НПЗ, известно хорошо, а например, о перезапуске какого-нибудь другого НПЗ будет известно не сразу, об этом нынче принято помалкивать.
В подавляющем большинстве случаев для практических целей это и не нужно. Журналистам для новостных эфиров, конечно, хочется мгновенных оценок, формат требует, но и только.

Анатомия бензинового кризиса
Насколько очереди за бензином являются хорошим хорошим мерилом объема недостатка бензина?

Бензиновые кризисы случаются чаще, чем можно было бы подумать, и там, где их трудно было бы ожидать. В Великобритании они были в 2012 и в 2021 годах, в США – в 2021-м. В Великобритании они не были связаны с дефицитом бензина как таковым – там случились кратковременные перебои в цепи поставок. В США дефицит возник из-за хакерской атаки на крупнейшего транспортировщика и дистрибьютора топлива Colonial Pipeline, что на время нарушило его работу. Удивительно, что последствия краткосрочных нарушений разгребались в течение месяца во всех случаях.

В Великобритании в 2021-м в некоторых регионах топливо (вообще хоть какое-то) по данным ассоциации независимых продавцов топлива (65% всех заправок Великобритании) было только на 10% заправок, входящих в ассоциацию. В благополучных – на половине. Кризис продолжался больше месяца, хотя власти устранили корневые причины, создавшие кризис, в течение дней. Похоже на то, как после блэкаута в электросети нормальная ситуация может восстанавливаться неделю, хотя порыв в магистральной ЛЭП, запустивший блэкаут может быть устранен за часы.

Есть раздел теории операций, называемый теорией массового обслуживания или теорией очередей. Существует математическая модель того, как случаются такие кризисы и почему они устойчивы.

Современные заправки не держат слишком много топлива, они работают фактически с колес. Это и на Западе, и в России так, это результат многолетних усилий по оптимизации цепочек поставок, позволяющих снизить необходимые запасы топлива на складах (с точки зрения компаний, вечный запас товара – это омертвленный капитал, а когда его удается снизить, вся выручка от продажи – это мгновенная прибыль). Ажиотажный спрос способен довольно быстро осушить этот запас, и тогда нужен большой парк бензовозов, чтобы его оперативно восполнять, но этого излишнего парка тоже нет из-за борьбы за эффективность и сокращение непроизводительных затрат на содержание недоиспользуемых бензовозов.

Рациональное поведение единичного водителя, увидевшего признаки кризиса, состоит в том, чтобы поддерживать запас бензина в баке. Это означает две вещи – во-первых, средняя заполненность баков всего автопарка становится около 90%, а не около 50%. Это разовый всплеск спроса на довольно значительную величину, около 5% от годового потребления. Во-вторых, это значит, что каждый водитель начинает посещать заправки в несколько раз чаще, чем в спокойной ситуации. Это увеличивает очереди и сигнализирует другим водителям, что с бензином есть проблема, подталкивая их к такому же поведению, что создает положительную обратную связь. Заметим, лимиты на покупку топлива только ухудшают ситуацию, заставляя чаще заезжать на заправки.

В итоге имеющийся парк бензовозов даже при наличии бензина просто не успевает снабжать заправки (и добавляет к росту спроса на бензин), а очереди растут опережающими темпами (в научных работах, упомянутых в комментарии, это демонстрируется на моделях)

Основной вывод здесь такой – относительно небольшой дефицит топлива может спровоцировать значительный и длительный топливный кризис. Сами по себе метрики такого кризиса – число заправок без товара, длительность очередей – могут быть плохо скоррелированы c тем, насколько сократился физический объем предложения товара. Значительное сокращение практически всегда будет означать либо полномасштабный кризис с очередями и сухими заправками, либо рационирование (карточки, и как следствие, параллельный черный рынок). Но очереди и сухие заправки могут появляться и при минимальном падении предложения и длиться после того, как первопричина исчезла.

Если кризис определяется через наличие очередей и закрытые заправки – это одно. Если через физическое сокращение предложения в несколько раз, свидетельством и доказательством чего объявляются очереди, это ошибочно.

Через полчаса

https://www.youtube.com/live/MR9GmIvK-0w?is=V1lMnqzmMwnfxKb3

Если мне приставляют нож к горлу или сулят банку варенья и корзину печенья и предлагают прокричать лозунг, я не стану кричать лозунг.
Совершенно не важно, какой именно лозунг, горячо согласен я с содержанием или жестко против, мне все равно.
Если ко мне приходят с "проверочным вопросом", я не стану на него отвечать, не важно, соответствует ли ответ, который хочет вытащить вопрошающий моим представлениям о мире или не соответствует, не в этом дело. Я не играю в virtue signalling и не поддаюсь на шантаж такого рода. Я не буду этого делать.
На том стою и не могу иначе. Очень давний принцип, еще со школы. Иногда мне приходилось платить за такие убеждения и жить без них явно проще. Но менять их не собираюсь.

Анатомия вранья.

Читаем онолитегу:

«Почти 3 миллиона баррелей нефтедобычи в сутки потеряла к настоящему моменту Россия с предвоенных максимумов (это соответствует годовым потерям примерно в 100 млрд.долларов в текущих ценах). В январе-феврале 2022 года страна добывала более 11 млн.бар в сутки. В августе 2026 года добыча составляла 8,36 млн.бар, по данным Международного энергетического агентства. Это более чем на 1,5 млн.бар меньше квоты РФ в рамках ОПЕК+ (график — Е.Истребин). Оценка МЭА наверняка завышена, так как лишь неделю назад ОПЕК нас уверяла в том, что августовская добыча в РФ была на уровне 8,718 млн.бар — то есть, на 400 тыс.бар больше. Кому верить? Никому!

Реальная добыча меньше 8 млн.тонн. Но давайте на минутку поверим в данные МЭА (8,36 млн.бар/сут) и вычтем из этого объема экспорт нефти по данным того же МЭА за август — 6,44 млн.бар. Останется примерно 2 млн.бар/сутки. Именно столько нефти перерабатывается на НПЗ, а не 3,6 млн.бар, как утверждают разные "аналитики"»

Солидно, вроде? С цифрами? Не подкопаешься? А теперь показываю, как вам врут.

1. «В январе-феврале 2022 года страна добывала более 11 млн. барр. в сутки.» Россия добывает сырую нефть и конденсат. Иногда в статье или в источнике будет только добыча нефти, иногда – нефти и конденсата. Именно нефти Россия в январе-феврале 2022 года добывала 10020 тыс. баррелей в день. Все прочие цифры в «онолитеге» - нефть, а не нефть и конденсат. Так что, легким движением руки вас уже надули на 1 МБД.

2. Дальше, текущие уровни. Почему бы это оценка МЭА должна быть завышена, если она ниже оценки ОПЕК на 400 кбд? Если у нас есть вилка, то может быть, брать, как минимум, среднее? Или считать оценку IEA консервативной? Опять же, интересно смотреть на квоту по ОПЕК, но на данные добычи из другого источника. Но если «онолитег» говорит, что все врут, верить никому нельзя, а вот он-то точно знает, то тогда оно конечно.

Дальше глубокий специалист явно путает тонны и баррели, но простим ему.

3. А вот теперь забавно. Цифры экспорта по данным МЭА, которые предлагается вычитать, чтобы получить объем переработки. Только дело-то в том, что IEA складывает экспорт сырой нефти, конденсата и нефтепродуктов. Так что, 2 МБД – это не объем переработки, это объем внутреннего потребления России всех нефтяных жидкостей

4. И в том же самом сообщении IEA есть оценка объема переработки в России в 3 квартале 2026 года, который почти заканчивается – и это, барабанная дробь, 4 млн. барр. в день.

Это не прогнозы в которых можно ошибаться. Это текущее состояние. Либо это зашкаливающий уровень неаккуратности и непонимания природы данных, на основании которых делаются громкие заявления, либо это чистой воды шарлатанство. Не надо верить человеку, который выдает такую «онолитегу».

PS И разумеется, в игру «здесь конденсат считаем, здесь не считаем» очень любит играть и второй видный аналитик нефтяных рынков. Шарлатанству все возрасты покорны.

А все-таки, насколько топливный кризис повлиял на то, сколько теперь россияне ездят на автомобилях? И насколько, действительно, вероятно, что предложение бензина упало вдвое или вчетверо? Ну что ж, можно, оказывается, померить и это. Новая статья.

https://storage.googleapis.com/crng/russia-oil-crisis-signs.html

Последний абзац вчерашней статьи звучит вот так:

Полезно задаться и другим вопросом: что происходило бы на дорогах при снижении объема доступного бензина на 70% от привычного уровня? Во время пандемии падение потребления бензина примерно на 30% привело к снижению аварийности на 40% от ожидаемого уровня. Так что если бы сейчас производство бензина снизилось на 70%, то даже при максимальном вовлечении нафты и конденсата в бензиновый пул объем бензиноподобного топлива в стране составил бы не более 44% от привычного потребления. А значит, аварийность по стране должна была бы сократиться примерно на 64%, чего и близко не наблюдается в реальности.

Напомню - год к году число ДТП в июле и в августе упало меньше, чем на 5%, в населенных пунктах падение почти незаметно, вне их оно существенно и уникально (около 15% падения), но это несравнимо с теми значениями, которые могли бы быть при уменьшении доступности бензина втрое или вчетверо.
А теперь у меня вопрос ко всем тем, кто все лето настойчиво утверждал, что производство бензина сократилось на 70-75%:. Как вы, господа, объясните, что аварийность на дорогах при это снизилась в значительно меньшей мере? Есть ли у вас хоть какое-то правдоподобное, plausible, объяснение как совместить ваши оценки наличия топлива и аварийности?
Разумеется, вы можете кричать, что ГИБДД намеренно, системно и изощренно завышает параметры аварийности, только бы не засветить истинное положение дел с топливом. Думаю, впрочем, что никто вам тут не поверит.

А пока такого объяснения не будет, позвольте мне считать все заявления о сокращении производства топлив на 70% или около того кликушеством, а тех, кто эти заявления делал, либо безответственными невеждами, высасывающими свою "экспертизу" из пальца, либо сознательными и намеренными фальсификаторами и шарлатанами.