— Чанбин выходит из студии, дабы взять себе и двоим друзьям по бодрящей холодной газировке, чуть не спотыкаясь на пороге, вызывая тихий смех Чана и Джисона позади себя.

Автоматы с напитками находились на нулевом этаже, а следовательно Чанбину предстоял длинный спуск по лестнице, так как лифт ему перестал нравиться после просмотренного недавно с Джисоном ужастика.

Несмотря на то, что Чанбин не так уж и долго ходил за напитками, но он никак не ожидал увидеть спящего на диване Чана.

– Он буквально выключился, – шепчет Хан, смотря на потрясённого Чанбина, а после смотрит снова на столь мило спящего лидера, обнимающего подушку.

Со улыбается, аккуратно поправляет волосы Бана, которые лезли в глаза, немного щекоча его нос, а после уселся в кресло рядом с Ханом.

– Попросил его уступить место, – объясняет Джисон, а после забирает свою газировку из чужих рук.

Время было почти шесть утра...

— Чанбин бы и никогда не подумал, что так скоро и в его жизни настанет день, когда завтра не будет, когда все последующие дни будут похожи на друг друга, без капли той присущей им когда-то индивидуальности, отличности.

– Пока ты не вернёшься, – Чанбин поглаживает чужие волосы, такие кудрявые, но уже давно грязные.

Чанбин гладит чужую руку, сжимает пальцы в своих, стараясь уловить хоть какую-то реакцию, хоть что-нибудь, что дало бы ему новую надежду. Но он не более чем мотылёк, летящий на свет всесжигающего огня, чтобы когда-то сгореть и самому.

– Каждый день, как вчера, – шепчет Чанбин, наклоняясь к бледному лицу, которое любил каждый день, держит руку на бледной щеке, которая была всегда такой тёплой и мягкой, касается пухлых губ, которые всегда растягивались в милой улыбке.

Чанбин оставляет невесомый поцелуй на чужом лбу, последний раз проводит по чужим спутанным волосам, подавляя слёзы. Глаза словно высохли... Словно бы в них не осталось того, чем Чанбин бы мог плакать. Словно бы скоро он будет плакать кровью.

– Больше нет "завтра", – Чанбин сквозь боль улыбается, когда мимо него проходят врачи.

Сердце Чанбина разбивается в момент, когда все аппараты выключают, когда некогда любимый им человек теперь скрыт белой простынёй.

Когда всё обернулось так?..