Домик на дереве пах детством.

Гарри никогда не был здесь раньше. Драко никогда никого сюда не водил. Но именно сегодня, когда летний воздух напитался жаром солнца и стал слишком густым для Хогвартса, а стены Малфой-мэнора — слишком душными, он просто взял Гарри за руку и аппарировал сюда. В свое детство. В место, где он когда-то прятался от отцовских лекций и бесконечных уроков этикета.

Гарри стянул через голову футболку, оставшись в одних джинсах. Деревянный пол был тёплым от солнца, и Гарри устроился на нём, прислонившись спиной к стене. Напротив было огромное окно — во всю стену, через которое в домик лился золотой свет. Солнечные зайчики танцевали на его голой коже, делая её почти светящейся.

Драко сел рядом, поджав под себя ноги. В руках у него была маленькая баночка с гуашью — нашлась в старом ящике, припрятанная между потёртыми книгами когда-то. Тонкая кисточка лежала там же.

— Что ты делаешь? — спросил Гарри, когда Драко обмакнул кисть в синюю краску.

— Рисую.

— На мне?

— А ты против? — Драко поднял бровь, но в серых глазах мелькнула неуверенность в собственном решении. — Могу стереть, если...

— Нет, — быстро сказал Гарри, и сам удивился тому, как прозвучал его голос. — продолжай.

Драко кивнул, пряча улыбку, и прикоснулся кисточкой к его плечу.

Краска оказалась прохладной. Гарри вздрогнул от неожиданности, но быстро привык. Он смотрел, как Драко сосредоточенно выводит первую линию — тонкую, изогнутую, что-то вроде стебля. Солнечный свет падал на его белые волосы, делая их почти золотыми, и Гарри вдруг подумал, что Драко красивый. Не в той высокомерной, холодной красоте, которую он показывал всем в Хогвартсе. А в этой — настоящей, тёплой, когда он кусает губу от усердия и его пальцы слегка дрожат.

— Если будешь пялиться, я перестану, — пробормотал Драко, не поднимая глаз.

— Я не пялюсь.

— Пялишься, Поттер. И у тебя уши краснеют.

Гарри закатил глаза, но улыбнулся. Он повернул голову и уставился в окно, позволяя Драко делать своё дело.

Кисточка скользила по его коже, оставляя за собой зелёные линии. Драко рисовал медленно, тщательно, иногда поправляя что-то, макая кисть в другой цвет — серебряный, который мерцал почти как настоящий. Гарри чувствовал лёгкое щекотание на плече, потом на груди, потом снова на плече. Кончики пальцев Драко касались его кожи, когда он поправлял край рисунка, и от этих прикосновений по позвоночнику пробегали мурашки.

— Что рисуешь? — тихо спросил Гарри, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и тягучее.

— Небо, — ответил Драко, и голос его звучал чуть хрипловато. — Твои плечи — как небо. Родинки напоминают мне звезды.

— Мои плечи небо..?

— Ты слишком много на них носишь, Поттер, — сказал Драко, и в голосе его мелькнуло что-то непривычно мягкое. — Я просто хочу дать тебе ощутить лёгкость, пока никто нас не видит.

Гарри замолчал. Он не знал, что сказать. Это было так непохоже на Драко — говорить такие вещи, смотреть на него так, будто он видел что-то большее, чем просто шрамы и усталость.

— Готово, — сказал Драко через несколько минут, откладывая кисточку.

Гарри опустил взгляд. Его левая сторона — от плеча до середины груди — была покрыта узорами. Зелёные ветви переплетались с серебряными звёздами, которые мерцали даже без магии. Каждая родинка была соединена с другой в целые созвездия. Цветы с тонкими лепестками тянулись к его шее, и всё это выглядело как живой, дышащий рисунок.

— Это... — Гарри не нашёл слов.

— Если скажешь «невероятно», я уйду, — сказал Драко, но голос его предательски дрогнул.

— Это невероятно, — выдохнул Гарри, поворачиваясь к нему. — Как ты... откуда у тебя это?

Драко пожал плечами, пряча глаза. Солнечный свет очерчивал его профиль, делая линию скул почти острой.

— Я рисую с детства, — признался он. — Отец не одобряет, конечно особо. Говорит, это не серьёзно. Но тут я мог делать что хочу. И я приходил сюда рисовать.

Гарри посмотрел на него. На этого мальчика, который вырос почти что в золотой клетке, который учился чаще всего прятать свои чувства, который, возможно, никогда не показывал эту часть себя никому.

— Спасибо, — сказал Гарри, и голос его был хриплым. — Что показал мне.

Драко поднял взгляд. В серых глазах плескалось что-то тёплое и почти испуганное одновременно.

— Ты не... не считаешь это странным?

— Драко. — Гарри взял его за руку — ту, которой он только что рисовал на его коже. — Ты только что нарисовал мне небо на плече. Я думаю, это самое красивое, что кто-либо делал для меня.

Драко моргнул. А затем, медленно, его губы растянулись в улыбке — настоящей, без насмешек и масок.

— Ты дурак, Поттер.

— да я знаю. — Гарри усмехнулся.

Они сидели на полу, прижавшись плечами друг к другу. Солнце медленно опускалось, окрашивая комнату в золотой и розовый. Рисунок на коже Гарри переливался в закатных лучах, и казалось, что они могли оставаться здесь вечно.

— Драко, — тихо сказал Гарри, когда солнце почти скрылось за горизонтом.

— Что?

— а ты можешь нарисовать что-нибудь ещё?

Драко повернул голову и посмотрел на него. В его глазах больше не было привычной колючести. Только тихое, почти уязвимое счастье.

— нарисовать еще? — переспросил он, и в голосе мелькнула едва заметная надежда.

— Ну да. Если хочешь.

Драко улыбнулся — светло, тепло, и Гарри понял, что запомнит эту улыбку навсегда.

— Да, — ответил он. — могу. Здесь точно могу.

И они остались сидеть там до самой ночи. Драко еще долго рассматривал плечи Гарри и искал на них созвездия, рассказывал про них. Дорисовал родинками форму звезд и впервые за все это время был по настоящему счастлив.

Драко впервые почувствовал себя самым живым человеком на этом свете.

И как ни странно именно рядом с Гарри.

Внезапно в голову мне пришла идея о рисовании на теле и пошло поехало

#drarry #fluff

Давайте общаться @BtDanon_bot

#щп

Спасибо большое, рада это слышать, правда

Сейчас как раз будет пост с зарисовкой, флафф у меня вроде почти в каждом посте, я просто стараюсь как то разбавить контент чтобы не было однообразно и люди не уходили, хотя особо прям актива не вижу конечно, не знаю с чем это связано

Оу... А вам такое надо что ли..?
Я просто забыла про омегаверс как про страшный свой сон еще с 20 года..

Мне единственное че в этом нравится это прикол с запахом это еще ладно я бы че нибудь с этим бы онли бы может придумала, но сама концепция полноценная омегаверса ну странная типо не знаю как описать

Короче ща будет дроп и можете продолжать писать в анон

#щп

Гарри не понимал, что с ним происходит.

Сначала он списал всё на усталость. Турнир, задания, постоянное давление — это выматывало. Но потом он понял: дело не в турнире. Дело в том, что каждый раз, когда в поле зрения появлялась светлая платиновая макушка, его сердце каждый раз пропускало удар.

Он ловил себя на том, что ищет Драко взглядом в Большом зале. Он замечал, как тот не ест. Как сидит с отсутствующим видом, глядя в одну точку. Как исчезает в неизвестном направлении и возвращается с красными глазами, будто плакал.

Гарри не должен был замечать этого. Он должен был ненавидеть Драко. Они враги, это было ясно с первого дня. Но он не мог перестать смотреть. Не мог перестать думать. Он стал зависимым.

— Ты опять на него уставился, — как-то сказала Гермиона, перехватив его взгляд через стол. — Гарри, что с тобой?

— Ничего, — соврал он, отводя глаза. — Просто… он странно выглядит.

— Он всегда странно выглядит, — фыркнул Рон, набивая рот картошкой. — Это же Малфой.

Гарри ничего не ответил. Он знал, что друзья не поймут. Как объяснить им, что он видит Драко по-другому? Что он заметил, как тот вчера сидел на холодной брущадке и час гладил бездомного кота в Хогсмиде, хотя делал вид, что ему всё равно пока тот об него тёрся, ища тепла. Что он слышал, как Драко тихо напевал какую-то мелодию в пустом коридоре, думая, что никто не слышит. Что он запомнил, как тот улыбнулся — по-настоящему, не криво и язвительно — когда Крэбб сказал что-то глупое.

Гарри видел Драко. Настоящего. Не маску, не наследника Малфоев, не врага. А того, кого, возможно, никто не знал.

И это пугало его до ужаса.
Заставляло все внутри перевернуться, сжаться до размеров атома.

Внутри все абсолютно выворачивало наизнанку. Будто голодные псы треплют мешок как последний оплот с остатками здравого смысла.
Гарри чувствовал себя псом. Который выискивал глазами чужие глаза в толпе, принюхивался в раздевалке к знакомому запаху кедра и чего-то дорого. Присущего только Драко.

Он тоже перестал спать. Лежал в кровати, глядя в балдахин, и прокручивал в голове каждое их столкновение. Каждое оскорбление. Каждый взгляд. Он думал о том, как Драко смотрел на него во время дуэли — с вызовом, с болью, с чем-то ещё, что Гарри не мог прочитать. Он думал о том, как Драко однажды, случайно, коснулся его руки в библиотеке, и по телу пробежал ток.

Если бы у Гарри был хвост он бы однозначно вилял им каждый раз при виде Малфоя.

Слишком глупо, но очень по настоящему. Как и всегда это делают все собаки.

Все собаки любят искренне. И Гарри тоже любит Драко. Искренне. Хоть и до ужаса боится этого странного теплого, щемящего где-то под рёбрами чувства.

Гарри одновременно и ненавидел себя за это. Он должен был быть нормальным. Он должен был думать о Джинни, об учёбе, о будущем. Но его будущее почему-то всегда сводилось к этим холодным серым глазам, что впитали в себя всю вселенскую печаль.

Однажды ночью Гарри не выдержал. Он встал, накинул мантию-невидимку и пошёл в коридор. Он не знал, зачем. Может быть, хотел найти Драко. Может быть, хотел доказать себе, что всё это — просто наваждение.

Он нашёл его.

А собаки всегда находят.

Драко сидел на подоконнике в коридоре на седьмом этаже. В одной рубашке, без мантии, с растрёпанными волосами. Он смотрел в окно на ночное небо, и Гарри увидел, как по его щеке скатилась слеза.

У Гарри остановилось сердце.

Он никогда не видел Драко плачущим. Слизеринца, гордого, неприступного, который всегда держал образ примерного наследника рода, смотрел на всех свысока. Сейчас он выглядел сломленным. Разбитым. Таким, каким Гарри не должен был его видеть.

Но он хотел подойти. Хотел обнять. Хотел сказать, что всё будет хорошо, хотя сам не знал, будет ли. Ведь собаки делают именно так.

Но вместо этого Гарри стоял под мантией, смотрел и чувствовал, как его собственные глаза защипало от слёз.

Ведь он человек. Но в груди его собственный внутренний пес рвал плоть его души на части, будто пытаясь добраться до сердца. Достучаться.

Он вернулся в спальню и долго лежал, глядя в потолок. В его голове крутилась одна-единственная мысль, от которой становилось тошно:

«Я люблю тебя. И это разрушает меня так же, как и тебя».

На следующий день Гарри подошёл к Драко. Просто так, без причины. Без желания съязвить или испортить друг другу настроение. Они стояли в коридоре, и Гарри смотрел на него, на его уставшее лицо, на тени под глазами, и хотел сказать так много, но из горла вырвалось только:

— Ты в порядке?

Драко вздрогнул. Он не ожидал, что Поттер заговорит с ним первым, да ещё и без оскорблений. В его серых глазах мелькнула растерянность, затем подозрение.

— Какое тебе дело, Поттер? — голос его прозвучал резко, но в нём не было какой-то уже привычной язвительности, которая горчила на языке. Только усталость и… боль?

— Не знаю, — честно ответил Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Но мне кажется, тебе нужна помощь..

— Мне не нужна помощь, — отрезал Драко, отворачиваясь. — Тем более от тебя.

Он ушёл, оставляя Гарри одного в коридоре. Поттер почувствовал себя той самой собакой, выброшенной на трассе. Но Гарри заметил, как дрожали его руки, когда он сжимал палочку. Как он на секунду замер, будто хотел остаться, но не мог.

И в этот момент Гарри понял: Драко чувствует то же самое. Он просто боится признать это.

А Гарри боялся, что опоздает. Что Драко сломается раньше, чем они успеют друг друга спасти.

Он решил, что не допустит этого. Даже если придётся разрушить все барьеры, даже если придётся идти против всего мира. Он найдёт способ показать Драко, что его любят. Что он не один. Что эта боль, которую они оба чувствуют, может стать их общим спасением.

2/?

#drarry #angst

Мне было бы приятно если бы вы были по активнее и оставляли комментарии еще 👉👈

В основном вдохновляет музыка, иногда просто спонтанные идеи из головы например еду в автобусе смотрю в окно и в голове что то рождается, вспоминаю что то, что мне нравится в плане писательства, типо разные тропы темы направления ну и как то случайно рождаются в моменте, я придумала какую то просто идею и начинаю просто писать что из головы идет и потом это складывается как то во что то единое

Расчленёнку, жестокость что то про некрофилию и все вот это и всю вот эту хуйню, омегаверс ну короче самую прям чернуху и жесть не буду писать нр смогу просто

Я считаю это надо показать всем, я носила это в голове с августа

#мем #drarry

Ночь в Лондоне была сырой и тёплой. Дождь закончился час назад, и асфальт блестел в свете фонарей, отражая город. Драко стоял на балконе своей квартиры на верхнем этаже, облокотившись на перила, и смотрел вниз — на машины, на редких прохожих, на всё то, что казалось таким далёким отсюда, с высоты.

За спиной щёлкнул замок.

— У тебя дверь не заперта, — раздался знакомый голос. — Это небезопасно, Малфой. Кто угодно может войти.

Драко даже не обернулся. Улыбка сама тронула его губы.

— Кто угодно — это ты, Поттер?

Гарри вышел на балкон, держа в руке бутылку огневиски. Без галстука, с расстёгнутым воротом рубашки, с уставшими глазами — он выглядел так, будто сбежал с работы. Или из собственной жизни.

— У меня был тяжёлый день, — сказал Гарри, ставя бутылку на маленький столик. — И я подумал: кто ещё сможет меня понять лучше, как не самый успешный бизнесмен Британии?

Драко усмехнулся и наконец повернулся. В свете, льющемся из гостиной, его лицо казалось мягче, чем обычно.

Домашнее. Без маски.

— Ты польстишь мне, Поттер, и я налью тебе двойную порцию.

— на это и расчёт.

Они устроились на балконе — Драко в кресле, Гарри на подоконнике рядом. Бутылка стояла между ними, и стаканы наполнялись медленно, будто сам вечер не хотел торопиться.

— За что пьём? — спросил Драко, поднимая стакан.

— За то, чтобы не думать, — ответил Гарри и сделал глоток.

Огневиски обжёг горло, растекаясь теплом по груди. Он смотрел на город, на огни, на то, как ветер шевелит волосы Драко, и чувствовал, как напряжение последних недель медленно отпускает.

— Ты приходишь сюда уже третий раз за месяц, — заметил Драко, глядя в свой стакан. — С бутылкой. Ночью. Это становится традицией.

— А тебе не нравится?

— Я не сказал, что мне не нравится. — Драко поднял глаза, и в серых зрачках блеснуло что-то тёплое. — Я сказал, что это становится традицией. Люди могут неправильно понять.

Гарри усмехнулся.

— Люди и так всё неправильно понимают.

Они замолчали. Тишина между ними была не неловкой, а какой-то правильной — как будто слова были не нужны. Гарри смотрел на профиль Драко, на линию его челюсти, на то, как он держит стакан — изящно, привычно, как будто делает это каждый вечер.

— Знаешь, — тихо сказал Гарри, — я иногда думаю, что было бы, если бы мы не были врагами в школе.

Драко повернул голову.

— Мы были не врагами. Мы были идиотами.

— Это одно и то же.

— Нет, — Драко покачал головой. — Враги — это те, кто ненавидит. А мы... мы просто боялись.

Гарри замер, чувствуя, как эти слова отдаются где-то в груди.

— Чего ты боялся?

Драко долго молчал. Потом отставил стакан и посмотрел на него прямо.

— Того, что ты увидишь меня настоящего. И того, что тебе не понравится.

Гарри почувствовал, как сердце пропускает удар. Он поставил свой стакан рядом и спрыгнул с подоконника. Шагнул ближе.

Ещё ближе.

— Я всегда видел тебя настоящего, — сказал он тихо. — Просто ты не позволял себе это признать.

Драко поднялся. Они стояли так близко, что Гарри чувствовал запах огневиски и чего-то ещё — терпкого, дорогого, того самого, что всегда ассоциировалось у него с Драко.

— Так почему ты здесь, Гарри? — спросил Драко, и голос его был хриплым. — На самом деле. Не про тяжёлый день. Не про виски. Почему?

Гарри посмотрел в его глаза. Серые, глубокие, те самые, которые он видел во снах с шестнадцати лет.

— Потому что я не могу перестать думать о тебе, — признался он. — Потому что каждый раз, когда я ухожу, я хочу вернуться. Потому что ты — единственный, с кем я могу быть собой. И потому что...

Он запнулся.

— И потому что что? — прошептал Драко.

— Потому что я люблю тебя, — выдохнул Гарри. — И, кажется, я люблю тебя уже очень давно.

Тишина повисла в воздухе. Драко смотрел на него, и казалось что в его глазах отражался свет всего города. Он не двигался. Не говорил.

А потом он шагнул вперёд и поцеловал его.

Поцелуй получился нежным. Неуверенным. Осторожным. Как будто оба боялись, что это сон и сейчас всё исчезнет. Губы Драко были тёплыми, и они пахли тёмными шоколадом и чем-то еще хвойным. Гарри притянул его ближе за талию, и почувствовал, как Драко выдохнул ему в рот — тихо, облегчённо, будто сбрасывая с плеч груз, который нёс годами.

— Я тоже, — прошептал Драко, пока целовал его, — Я тоже, Гарри. Всегда.

Гарри улыбнулся — той самой улыбкой, которая освещала всё вокруг. И Драко, глядя на неё, подумал, что ради этого стоило ждать все эти годы.

Они стояли на балконе, обнявшись, и город шумел где-то внизу. Бутылка виски осталась забытой на столике. Ночь была тёплой, и звёзды, редкие для Лондона, всё-таки проглядывали сквозь облака на них.

— Останься, — тихо сказал Драко.

— Я и не собирался уходить, — ответил Гарри, прижимая его ещё ближе.

#drarry #fluff

@VoiceShazamBot | info

У меня почти все песни muse ассоциируются с драко не знаю у них вайб какой-то эстетики чего то дорогого как и сам Драко, чего то высокого такого я думала даже составить плейлист по драрри