Любимая наверное все же узник Азкабана, там все красивые такие и плюс появляется Римус мой любимый и Сириус, воттт

Самое главное что даст всегда результат - практика и желание развиваться, в рисовании практика насмотренность и желание развиваться и улучшать скилл, в писательстве в целом то же самое, у меня это было желание делиться своими идеями и мыслями по тем пейрингам которые мне нравятся, я получаю удовольствие когда пишу и это я думаю главное, кто любит читать фанфики тоже как по мне хороший вариант это насмотренность и начитанность, я лично не читаю фанфики т.к я люблю именно писать свое потому что по моим идеям нет фанфиков а я хочу читать именно по то тому что мне нравится, ну и вот, начинала писать пробовать давно основательно апнула скилл в фандоме linkin park там я написала основную часть своих работ, в которых уже начал формироваться какой то ну мой личный слог стиль и тд, так что вот так
У каждого есть способность к писательству, рисованию и всему чему только лбди занимаются, главное это начать развивать и пробовать себя в этом

Если честно не знаю, пишу как чувствую, как больше нравится, люблю просто какие то красивые нестандартные метафоры, люблю простоту но чтобы эта простота была красивой. Я очень люблю прописывать чувства героев и атмосферу как по мне это ключевая составляющая всех каких либо историй про любовь, я люблю чтобы истории выглядели более естественно не были как то чересчур насыщенны ванильностью или наоборот перенасыщены стеклом одним. Должен быть баланс всего в меру тогда работы будет интереснее читать
Тут играет и еще некий личный опыт, я много раз влюблялась и мне нравится описывать чувства влюблённости симпатии то как я это чувствовала, писать то я по сути и не умела мне просто один раз захотелось попробовать еще в далёком 19 году в фандоме Брайна марса вообще! Потом в фандоме импровизации пописала, а вот развиваться начала и писать в фандоме linkin park как уже говорила, я была знакома с одним человеком в этом фд с которым мы общались близко достаточно и этот человек тоже писал фанфики и зарисовки и очень меня вдохновил на написание собственного, вот единственное чьи работы я периодически читала это именно этого человека, у неё был очень классный и интересный слог, классные идеи вобщем было чем вдохновляться ну и я начала свой путь, так что тут я просто очень хотела быть в каком то таком кругу людей которых признают и уважают за их труд и творчество, какое то время так и было а потом за это начали просто оскорблять и издеваться, сейчас даже здесь со мной остается этот страх быть осужденной за какой то шипперский арт или фанфик, хотя тут я нашла очень хороших и приятных людей которые вроде очень даже меня поддерживают и следят за моим творчеством, но вот все таки фандом линков оставил очень такой след неприятный и у меня теперь какая то паранойя и тревожность касаемо моих работ и артов, ну а так я вроде как смогла ответить на этот вопрос 🥹
Очень вообще рада что мое творчество тут нравится людям и я как то по немногу расту в плане аудитории актива и т.п так что спасибо что остаетесь со мной и спасибо что интересуетесь и подписываетесь для меня это очень важно когда есть отдача, потому что без нее очень тяжело работать
❤️‍🩹❤️‍🩹

Еще квешенс будут? Ждать?

#щп

Т.к сама не читаю ничего, может кто то что то в комах посоветует, у меня пвп потому что по моему тоже нет, я не писала

#щп

О нас 60 🥹

#щп

Лето было ахуенным ❤️‍🩹

#щп

Дверь в их лондонскую квартиру хлопнула, но как-то неправильно — не со звоном ключей и привычным шумом, а с приглушённым, виноватым стуком.

Драко, устроившийся в кресле с «Пророком», даже не поднял головы.

— Ты на два часа позже, Поттер. Ужин остыл. И, судя по звуку, ты приволок с собой нечто живое и нелегально маленькое.

В прихожей повисла тишина. Потом — робкий, тоненький скулёж. Драко опустил газету.

Гарри стоял на пороге гостиной, и вид у него был сногсшибательный: взлохмаченный, с каплями дождя на очках, в старой куртке, из-за отворота которой торчала крошечная мокрая морда. Серая, с маленькими треугольными ушами и глазами-пуговками. Щенок дрожал, прижимаясь к груди Гарри, и смотрел на Драко с такой же отчаянной надеждой, с какой сам Гарри когда-то смотрел на него.

— Я нашёл его у «Сладкого королевства», — выпалил Гарри. — Он сидел в коробке, а на улице ливень, все приюты уже не работают, и я подумал…

— Ты подумал? — Драко медленно поднялся, отложил газету и скрестил руки на груди. Взгляд его скользнул по щенку, задержался на мокрой шерсти, на том, как Гарри бережно поддерживает его под живот, и внутри что-то кольнуло. — Ты притащил в дом блохастого оборванца, потому что подумал?

— Драко, ну посмотри на него... — Гарри шагнул ближе, и щенок ткнулся носом в его ладонь. — Он же совсем один. Ты же знаешь, какого это — когда ты совершенно один и никому не нужен. Ты сам меня тогда так и нашёл...

Драко закатил глаза, но в груди разлилось предательское тепло.

— Это не аргумент, — сухо отрезал он, хотя голос дрогнул.

— Он маленький. — Гарри приподнял щенка, и тот испуганно пискнул. — Тебе не нужно заботиться о нём. Я буду. Я всё буду делать сам. Я выгуливать, кормить, прививать, я оплачу всё. Только… — Гарри запнулся, и в зелёных глазах плеснулась та самая уязвимость, перед которой Драко никогда не мог устоять. — Только не заставляй меня выносить его обратно на дождь. Я не смогу...

Щенок, будто понимая, что решается его судьба, перевёл круглые глаза на Драко и жалобно проскулил.

Драко выдохнул. Медленно, с явной неохотой, он протянул руку и кончиками пальцев коснулся мокрой шерсти на макушке.

— Мерлин, Поттер, ты невыносим.

Гарри расплылся в улыбке — той самой, солнечной, перед которой не могли устоять ни Малфои, ни тёмные лорды, ни, кажется, сама судьба.

— Значит, он остаётся?

— Нет, — жёстко ответил Драко, но пальцы уже гладили дрожащего щенка, а сам он смотрел на Гарри, и в серых глазах плескалось то же самое, что и много лет назад в Хогвартсе, на той пустой лестнице, когда Гарри протянул ему руку. — Он остаётся только при одном условии. Имя выбираю я.

— Драко, это же мой пёс…

— А ты — мой муж, Поттер. И если я соглашаюсь терпеть в доме ещё одного лохматого, пушистого идиота, то уж имя я ему дам. — Драко стоял перед Поттером, смотря на щенка, — Гермиона. Нет, погоди, Рон. Или… — он смерил пса оценивающим взглядом. — Сириус.

Пёс чихнул.

Гарри рассмеялся — тихо, счастливо, и притянул Драко к себе, пряча лицо в его плечо, зажимая между ними щенка, который уже перестал дрожать и довольно засопел.

— Спасибо, — выдохнул Гарри в шарф.

— От тебя одни неприятности, — буркнул Драко, но руки его легли на спину Гарри, а губы — на влажную, пахнущую дождём макушку.

Щенок, определённо, нашел надёжные руки и любящих «родителей».

#drarry #fluff

Бедный, мама вниманием обделила, такой не такой как все ему попалось то, что ему не нравится, как же сложно пролистать и пройти мимо, нет надо написать автору
Я уже скоро стрелять начну меня это заебало

#щп

Чужие руки без малейшего стеснения уверенно гуляли по чужим ребрам, очерчивая каждую выпирающую кость. Специально задерживались на каждом шраме и растяжке на чужом юном теле, которое уже покрылось мурашками от одного только вздоха, который растворился и осел на кожу где то в области шеи. Римус шумно выдохнул, откинувшись на подушку, чувствуя как этот момент заполняет его полностью и растекается по венам как жидкое раскалённое золото.

Чужие губы ощущались на коже как ожоги, которые стремительно с каждым новым поцелуем разъедали кожу, будто еще больше оголяя Римуса и подавая Сириусу свое тело, как блюдо на стол, завернутое в лунный свет.

Тяжелое дыхание растворяется в спертом воздухе комнаты. Разум сдался слишком рано. А тело отреагировало слишком быстро.

Тёплая ладонь скользнула ниже, по животу, где мышцы судорожно сократились под этим прикосновением, и Сириус усмехнулся — тихо, довольно, прямо в изгиб шеи Римуса, и его волосы задели молодую, нежную кожу парня, отчего тот выгнулся, будто натянутая струна.

— Ты дрожишь, — прошептал Сириус, и голос его был низким, хриплым, с той особенной интонацией, которую Римус слышал только здесь, только в эти редкие ночи, когда мир сужался до размеров этой кровати. — А я ведь даже не начал.

Римус хотел огрызнуться, сказать что-то колкое, привычное — как он всегда делал, прячась за остротами и иронией. Но вместо этого из горла вырвался лишь сдавленный выдох, когда зубы Сириуса сомкнулись на ключице — не больно, почти невесомо, но достаточно, чтобы по телу прошла судорога.

— Сириус, — имя вырвалось как мольба, и Римус ненавидел себя за этот тон, за то, как легко Блэк умел разбирать его по косточкам, снимать слои защиты, которыми Люпин обматывал себя годами. А потом собирал его заново. — Мы же не должны...

— Мы всегда не должны, — перебил Блэк, поднимая голову. В лунном свете, сочившемся сквозь незашторенное окно, его глаза казались почти чёрными, а тени под скулами — резче, опаснее. Пальцы его сжали бёдра парня, впиваясь в кожу, будто пытаясь добраться до костей. — Но же мы делаем. Каждую грёбаную полную луну, Римус. И ты хочешь этого. Не лги мне.

Римус закусил губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам, как стыд и желание сплетаются в тугой узел где-то внизу живота. Он хотел. Как он хотел. Хотел всегда, с той самой ночи на пятом курсе, когда Сириус впервые заглянул в его глаза и увидел не монстра, не опасность, а просто... его.

Римуса.

— Я боюсь, — выдохнул Римус, и это была самая честная вещь, которую он сказал за весь вечер. — Боюсь, что однажды ты проснёшься и увидишь только шрамы. Что моя луна закроет всё остальное.

Сириус замер. Тяжесть его тела нависала над Римусом, но в ней не было угрозы — лишь что-то невыносимо нежное, отчего сердце Люпина сжималось до боли.

— Дурак, — прошептал Блэк, и его ладонь легла на грудь Люпина, туда, где под пальцами бешено колотилось сердце. — Я вижу тебя. Не луну. Не шрамы. А тебя. — Он наклонился, касаясь губами уголка рта Римуса, и добавил шёпотом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки: — И я никуда не уйду. Даже если ты решишь, что недостоин. Даже если будешь пихать меня локтями и врать, что тебе всё равно.

Римус судорожно вдохнул, и в этом вдохе было слишком много всего — годы одиночества, страх быть покинутым, нежность, от которой ломило рёбра. Он запустил пальцы в чёрные волосы Сириуса, притягивая его ближе, и выдохнул прямо в губы:

— Ты невыносим.

— Знаю, — улыбнулся Сириус, и в этой улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти беззащитное. — Но ты же меня любишь.

Римус не ответил. Вместо этого он приподнялся на локтях и поцеловал Сириуса — долго, собственнически, вкладывая в этот поцелуй всё то, что никогда не мог сказать вслух. Все признания, которые не помещались в слова. Все обещания, которые он боялся дать.

Сириус лишь тихо застонал ему в рот, и этот звук разорвал тишину комнаты, смешиваясь с шумом дождя за окном. Руки Блэка скользнули по груди Римуса, прижимаясь к горячей коже, и Люпин выгнулся навстречу, теряясь в этом ощущении — быть желанным, быть видимым, быть любимым вопреки всему.

И сегодня ночью Римус позволил себе утонуть. Позволил себе просто быть.

Потому что завтра наступит утро, и он снова будет прятаться за книгами и улыбками, а Сириус — смеяться слишком громко и делать вид, что ничего не случилось.

Любители вульфстаров ваш выход!

#wolfstar #horny

Напишу сегодня что нибудь по драрри наверное

#щп

Чистая невинность посреди хаоса

#drarry #коллаж