В марте я прошла обучение по MBT и наконец получила сертификат от центра Анны Фрейд.

Обучение было не очень долгим, но насыщенным. И впереди — освоение нового метода уже в практике.

MBT (терапия, основанная на ментализации) — это психодинамическое направление, изначально разработанное для работы с расстройствами личности. Кроме того, MBT может быть очень полезна в работе с кПТСР и нарушениями привязанности.

Что мне особенно нравится — MBT хорошо встраивается в другие подходы. Поэтому со временем я хочу интегрировать её в свою практику вместе с ACT и другими методами, в которых уже работаю.

Чуть позже я планирую открыть несколько льготных мест в терапию — по символической стоимости — для клиентов с расстройствами личности, которые будут готовы стать моими учебными кейсами. Сессии будут записываться на видео: это необходимо для прохождения следующей ступени обучения — супервизии с реальными случаями.
Если вам это может быть важно — сохраните мой контакт или напишите мне заранее, чтобы я могла связаться с вами, когда откроется набор.

А пока я постепенно буду делиться материалами про MBT — рассказывать о том, что изучаю сама, чтобы лучше структурировать знания и знакомить вас с этим подходом.

Позиция незнания

Когда психолог только начинает практиковать, очень хочется быть полезным и умным. Хочется быстро понять клиента, увидеть закономерности, объяснить происходящее, найти причину проблемы и показать путь к её решению. Да и клиент нередко приходит именно за этим — чтобы ему объяснили, что с ним происходит.

Иногда за такими интерпретациями стоит желание помочь. Иногда — тревога самого психолога. Ведь гораздо спокойнее чувствовать себя тем, кто знает.

В MBT (и других подходах) есть понятие позиции незнания.

Это не про некомпетентность и не про отказ от профессиональных знаний. Скорее, это способность помнить о том, что внутренний мир другого человека всегда сложнее наших представлений о нём и никогда полностью не помещается в наши гипотезы.

В MBT такая позиция считается одним из ключевых инструментов терапии.

Поэтому вместо того, чтобы торопиться с выводами, терапевт остаётся в позиции любопытства.
— Что сейчас происходит с этим человеком?
— Что он чувствует?
— Как он сам понимает происходящее?
—Что вижу я? И что при этом могу не замечать?

Во многом именно через такую позицию развивается ментализация — способность замечать собственные психические состояния, понимать свои чувства, мысли и намерения, а также учитывать, что у других людей есть свой внутренний мир, который может сильно отличаться от нашего представления о нём.

Ментализация помогает нам лучше понимать себя, лучше понимать других и реже попадать в ловушки собственных интерпретаций.

Парадокс заключается в том, что позиция незнания — одна из самых сложных терапевтических позиций.
Потому что психологу, особенно не опытному, постоянно хочется объяснить, подсказать, интерпретировать, причинить добро и ускорить процесс.

Для позиции незнания требуется смирение.
Требуется выдерживать неопределённость.
Требуется признавать возможность собственной ошибки.

И здесь мне вспоминается известная фраза Фрица Перлза:
«Психолог должен быть глуп, ленив и аморален».

На первый взгляд кажется, что для этого достаточно ничего не знать и ничего не делать.
Но на практике всё наоборот.
Чтобы позволить себе не знать, нужно очень много знать.
Чтобы не спешить с выводами, нужно иметь достаточно подготовки, чтобы выдерживать неопределённость.
Чтобы не навязывать клиенту своё понимание, нужно иметь достаточно широкий взгляд на человека и жизнь.

Последнее время меня всё больше интересует вопрос о том, что происходит с организацией психического опыта после хронической травмы.

Многие современные концепции — несмотря на различия в языке и теоретических основаниях — сходятся в одной идее.

После длительной травматизации внутренний опыт может становиться менее интегрированным. Разные эмоциональные состояния, способы реагирования, представления о себе и других оказываются слабо связанными друг с другом.

Тогда мы видим эмоциональную нестабильность, противоречивость, импульсивность, нарушения идентичности или трудности в отношениях. Но за этими симптомами всё чаще начинают видеть не просто "расстройство", а последствия адаптации к длительной угрозе.

Именно поэтому меня сейчас особенно интересует пересечение исследований ПРЛ, комплексной травмы, ментализации и структурной диссоциации. Между этими направлениями много общего.

На это лето у меня большие читательские планы. Если всё получится, буду постепенно делиться интересными идеями и исследованиями.