Начали осенний театральный сезон сразу с двух уроков о том, как не надо делать продукт.
14 октября — «Чуковский» в Театре Ермоловой (7/10), 15-го — «Р» в «Сатириконе» (2/10). Сценическое искусство и стартапы подозрительно похожи: есть исходный материал, команда, гипотеза, аудитория, позиционирование — и масса способов испортить то, что изначально было очень хорошо.
Например, иногда взрослые и успешные люди так стараются сделать «современно», «смело» и «эмоционально», что форма начинает жить отдельно от содержания. Много шума, много натужной экспрессии, много растиражированных метафор, много желания доказать зрителю, что ему показывают что-то важное.
В стартапах это узнаваемо, когда команда не может ясно объяснить, какую проблему решает и для кого, зато начинает с тревожного: «Вы понимаете, сколько людей умирает от ССЗ?!»
Понимаем. Но диагноз — не сегмент. Высокая смертность — не продуктовая стратегия, а эмоциональный шантаж — не evidence base.
Ещё один частый приём: взять хороший материал и залить его кислотным светом и декорациями — просто чтобы было «вау». Это как добавить слово «ИИ» не потому, что он лучше решает задачу, а потому что слово хорошо выглядит на первом слайде. Технология становится декорацией.
Или дополнить хороший текст шутками ниже пояса или сомнительно цензурным лексиконом типа «муха-цокошлюха », чтобы зал гарантированно похихикал. В стартапах это тот же чатбот или подсчёт калорий, приклеенные к внятной технологии и реальной клинической проблеме. Кажется, что так можно понравиться всем. Обычно — наоборот: продукт теряет фокус.
А на десерт — инвестдек и все материалы, сгенерированные в GPT. Не проблема, что вам помог GPT. Проблема возникает, когда он становится единственным, кто попытался сформулировать мысль.
GPT не удешевляет хороший продукт. Его удешевляет попытка заменить им мышление.
И, чуть не забыла, нейминг. «Чуковский 18+» с Даниилом Козловским — отдельный урок. Я довольно отдалённо помню биографию Корнея Ивановича, но решительно не припоминаю там материала, который требовал бы такой маркировки. Поэтому «18+» воспринимается не как содержательное предупреждение, а как маркетинговый намёк для привлечения определённой аудитории.
И нет, я не пришла за пикантным содержанием. Наоборот: Козловский очень хорош — три часа тонкой, точной и по-настоящему талантливой работы. Тем страннее заранее продавать зрителю не спектакль о Чуковском и его времени, а лёгкую иллюзию чего-то другого.
В биомедтехе так же: громкое обещание должно коррелировать с результатом. Узкий продукт может быть очень ценным; просто не нужно обещать одно, а поставлять другое.
А 4 октября в 20:00 я не могу пойти в театр, который пока ни разу меня не разочаровал и, на мой взгляд, остаётся одним из лучших театральных явлений Москвы последних лет и давно sold-out.
В комментариях разыграю два билета среди тех, кто напишет: какой стартаповый анти-паттерн вы замечаете в театре, кино или культурных проектах? Или какой спектакль был для вас идеальным продуктом — с точным обещанием, ясной аудиторией и великолепным исполнением?
Выберу самый культурный или профессионально беспощадный ответ)
14 октября — «Чуковский» в Театре Ермоловой (7/10), 15-го — «Р» в «Сатириконе» (2/10). Сценическое искусство и стартапы подозрительно похожи: есть исходный материал, команда, гипотеза, аудитория, позиционирование — и масса способов испортить то, что изначально было очень хорошо.
Например, иногда взрослые и успешные люди так стараются сделать «современно», «смело» и «эмоционально», что форма начинает жить отдельно от содержания. Много шума, много натужной экспрессии, много растиражированных метафор, много желания доказать зрителю, что ему показывают что-то важное.
В стартапах это узнаваемо, когда команда не может ясно объяснить, какую проблему решает и для кого, зато начинает с тревожного: «Вы понимаете, сколько людей умирает от ССЗ?!»
Понимаем. Но диагноз — не сегмент. Высокая смертность — не продуктовая стратегия, а эмоциональный шантаж — не evidence base.
Ещё один частый приём: взять хороший материал и залить его кислотным светом и декорациями — просто чтобы было «вау». Это как добавить слово «ИИ» не потому, что он лучше решает задачу, а потому что слово хорошо выглядит на первом слайде. Технология становится декорацией.
Или дополнить хороший текст шутками ниже пояса или сомнительно цензурным лексиконом типа «
А на десерт — инвестдек и все материалы, сгенерированные в GPT. Не проблема, что вам помог GPT. Проблема возникает, когда он становится единственным, кто попытался сформулировать мысль.
GPT не удешевляет хороший продукт. Его удешевляет попытка заменить им мышление.
И, чуть не забыла, нейминг. «Чуковский 18+» с Даниилом Козловским — отдельный урок. Я довольно отдалённо помню биографию Корнея Ивановича, но решительно не припоминаю там материала, который требовал бы такой маркировки. Поэтому «18+» воспринимается не как содержательное предупреждение, а как маркетинговый намёк для привлечения определённой аудитории.
И нет, я не пришла за пикантным содержанием. Наоборот: Козловский очень хорош — три часа тонкой, точной и по-настоящему талантливой работы. Тем страннее заранее продавать зрителю не спектакль о Чуковском и его времени, а лёгкую иллюзию чего-то другого.
В биомедтехе так же: громкое обещание должно коррелировать с результатом. Узкий продукт может быть очень ценным; просто не нужно обещать одно, а поставлять другое.
А 4 октября в 20:00 я не могу пойти в театр, который пока ни разу меня не разочаровал и, на мой взгляд, остаётся одним из лучших театральных явлений Москвы последних лет и давно sold-out.
В комментариях разыграю два билета среди тех, кто напишет: какой стартаповый анти-паттерн вы замечаете в театре, кино или культурных проектах? Или какой спектакль был для вас идеальным продуктом — с точным обещанием, ясной аудиторией и великолепным исполнением?
Выберу самый культурный или профессионально беспощадный ответ)
❤10👍3🔥2🤣2
Тибетская медицина и стартапы по мотивам выставки в Пушкинском музее
Продолжаем культурную осень разговором о московских выставках. В Пушкинском идет «Алмазная колесница. Буддийское искусство России» — большой проект о ваджраяне и буддийской культуре Бурятии, Калмыкии и Тывы. В экспозиции — тханки, скульптуры, ритуальные предметы, маски цама, амулеты и другие вещи из крупнейших музейных и региональных собраний.
И, конечно, мне как всегда бросается в глаза часть экспозиции про тибетскую медицину. Здесь она представлена очень широким фронтом: огромный Атлас тибетской медицины с лекарственными растениями, инструментами, схемами тела, развитием плода, представлениями о болезнях, диагностике и лечении.
Интересно смотреть на эти листы не только как на исторические артефакты конца XIX века, но и как на визуальную репрезентацию медицинской традиции, которая для миллионов людей остается и сегодня частью каждодневного опыта. Через нее по-прежнему могут осмысляться болезнь, восстановление, питание, тревога, старение и забота о близких, баланс и отношения с телом.
Для музейного зрителя это забавные картинки; для носителей традиции — знакомый язык, в котором здоровье не отчуждено от образа жизни, эмоционального состояния, семьи, религиозной практики и отношений человека с окружающим миром в пользу FDA и ВОЗ. Такие экспонаты интересны не как «предшественники современной медицины» и не как экзотическая альтернатива ей, а как напоминание: биомедицинская модель — не единственный способ, которым люди описывают и проживают свое здоровье.
Это не значит, что любую практику нужно автоматически считать эффективной или безопасной. Но и представление, будто существует только одна легитимная оптика здоровья — условно, та, что описана в клинических рекомендациях и регуляторных документах, — слишком упрощает реальность. Люди нередко живут одновременно в нескольких медицинских мирах: идут к врачу, принимают назначенные препараты, используют травы, медитируют, советуются с семьей или религиозным сообществом.
И именно поэтому традиционная медицина — не только музейный сюжет, но и вполне живой рынок для healthtech.
В Индии, например, есть Sushain — цифровая платформа аюрведической помощи: онлайн-консультации врачей, сопровождение, подбор и доставка препаратов. Есть Kapiva — крупный consumer health и wellness-бренд, который строится вокруг аюрведы и в этом году запустил отдельный фонд на исследования и разработку в аюрведе. На этом материале очень хорошо видно, как традиционная система превращается в современный потребительский продукт: красивый бренд, e-commerce, персонализация, контент, подписка, комьюнити — и неизбежный вопрос о границе между wellness и медицинским обещанием.
В Китае традиционная китайская медицина тоже не лежит в отдельной витрине «про прошлое». Она существует рядом с больницами, фармой, аптечными сетями и цифровыми медицинскими платформами. Ping An Good Doctor, один из крупнейших игроков китайского digital health, строит экосистему вокруг онлайн-консультаций, клиник, диагностики, аптек и страховых сервисов. Отдельный интерес вызывают более новые интегративные модели, которые пытаются соединить TCM, AI-персонализацию, профилактику и wellness. Но здесь особенно важно не путать технологическую упаковку с доказанностью: AI не делает рекомендации по травам или меридианам клинически валидными автоматически.
Индийский и китайский кейсы важны не потому, что нужно срочно запускать «маркетплейс тонких вибраций». Они показывают: если значимая часть пользователей реально мыслит здоровье через традиционную систему, хороший продукт не может делать вид, что этого слоя не существует.
Но он должен уметь работать с ним ответственно:
• маркировать уровень доказательности;
• отделять поддержку и wellness от диагностики и лечения;
• проверять качество и безопасность растительных препаратов;
• учитывать возможные взаимодействия с лекарствами;
• иметь ясную маршрутизацию к врачу при тревожных симптомах;
• не превращать культурное уважение в эксплуатацию надежды.
Продолжаем культурную осень разговором о московских выставках. В Пушкинском идет «Алмазная колесница. Буддийское искусство России» — большой проект о ваджраяне и буддийской культуре Бурятии, Калмыкии и Тывы. В экспозиции — тханки, скульптуры, ритуальные предметы, маски цама, амулеты и другие вещи из крупнейших музейных и региональных собраний.
И, конечно, мне как всегда бросается в глаза часть экспозиции про тибетскую медицину. Здесь она представлена очень широким фронтом: огромный Атлас тибетской медицины с лекарственными растениями, инструментами, схемами тела, развитием плода, представлениями о болезнях, диагностике и лечении.
Интересно смотреть на эти листы не только как на исторические артефакты конца XIX века, но и как на визуальную репрезентацию медицинской традиции, которая для миллионов людей остается и сегодня частью каждодневного опыта. Через нее по-прежнему могут осмысляться болезнь, восстановление, питание, тревога, старение и забота о близких, баланс и отношения с телом.
Для музейного зрителя это забавные картинки; для носителей традиции — знакомый язык, в котором здоровье не отчуждено от образа жизни, эмоционального состояния, семьи, религиозной практики и отношений человека с окружающим миром в пользу FDA и ВОЗ. Такие экспонаты интересны не как «предшественники современной медицины» и не как экзотическая альтернатива ей, а как напоминание: биомедицинская модель — не единственный способ, которым люди описывают и проживают свое здоровье.
Это не значит, что любую практику нужно автоматически считать эффективной или безопасной. Но и представление, будто существует только одна легитимная оптика здоровья — условно, та, что описана в клинических рекомендациях и регуляторных документах, — слишком упрощает реальность. Люди нередко живут одновременно в нескольких медицинских мирах: идут к врачу, принимают назначенные препараты, используют травы, медитируют, советуются с семьей или религиозным сообществом.
И именно поэтому традиционная медицина — не только музейный сюжет, но и вполне живой рынок для healthtech.
В Индии, например, есть Sushain — цифровая платформа аюрведической помощи: онлайн-консультации врачей, сопровождение, подбор и доставка препаратов. Есть Kapiva — крупный consumer health и wellness-бренд, который строится вокруг аюрведы и в этом году запустил отдельный фонд на исследования и разработку в аюрведе. На этом материале очень хорошо видно, как традиционная система превращается в современный потребительский продукт: красивый бренд, e-commerce, персонализация, контент, подписка, комьюнити — и неизбежный вопрос о границе между wellness и медицинским обещанием.
В Китае традиционная китайская медицина тоже не лежит в отдельной витрине «про прошлое». Она существует рядом с больницами, фармой, аптечными сетями и цифровыми медицинскими платформами. Ping An Good Doctor, один из крупнейших игроков китайского digital health, строит экосистему вокруг онлайн-консультаций, клиник, диагностики, аптек и страховых сервисов. Отдельный интерес вызывают более новые интегративные модели, которые пытаются соединить TCM, AI-персонализацию, профилактику и wellness. Но здесь особенно важно не путать технологическую упаковку с доказанностью: AI не делает рекомендации по травам или меридианам клинически валидными автоматически.
Индийский и китайский кейсы важны не потому, что нужно срочно запускать «маркетплейс тонких вибраций». Они показывают: если значимая часть пользователей реально мыслит здоровье через традиционную систему, хороший продукт не может делать вид, что этого слоя не существует.
Но он должен уметь работать с ним ответственно:
• маркировать уровень доказательности;
• отделять поддержку и wellness от диагностики и лечения;
• проверять качество и безопасность растительных препаратов;
• учитывать возможные взаимодействия с лекарствами;
• иметь ясную маршрутизацию к врачу при тревожных симптомах;
• не превращать культурное уважение в эксплуатацию надежды.
❤4⚡3🔥2
Цифровые трансцендентные докмед-практики
Современная медицина, особенно в ее цифровой версии, по понятным причинам стремится переводить здоровье в универсальный язык: симптомы, анализы, протоколы, риск-стратификация, клинические рекомендации, пользовательские пути. Это необходимая основа безопасности и качества. Но в этом переводе из трансцендентного в имманентное — из мира веры, ритуала, семейной памяти и представлений о порядке вещей в мир измеряемых параметров — часть опыта пациента неизбежно теряется.
И тут нам интересна медитация — пожалуй, наиболее удачный пример практики, которая перешла из религиозно-философского контекста в цифровое здоровье. Calm, Headspace и другие приложения не обещают лечение серьезных заболеваний, но помогают как инструменты низкоинтенсивной поддержки при стрессе, тревоге и проблемах со сном.
В исследованиях приложений mindfulness есть сигналы положительного влияния на благополучие и отдельные симптомы, хотя качество доказательств можно покритиковать.
А еще интересны продукты, которые не отменяют клинический стандарт, а пытаются встроить культурный контекст в доступ к помощи. Не как декоративную «локализацию», а как часть дизайна сервиса.
Например, британский femtech-проект Taahirah делает сервис репродуктивного здоровья для мусульманок. Там рядом существуют трекинг цикла и симптомов, образовательные материалы от экспертов и возможность учитывать религиозную практику — например, планирование поста и молитвы. Это не попытка заменить гинекологию «духовным контентом», а признание, что для части пользовательниц здоровье, репродуктивность и вера не существуют в разных вкладках приложения.
В США Health in Her HUE помогает чернокожим женщинам и женщинам других расовых и этнических групп находить культурно чувствительных врачей, доул, психологов и других специалистов. Здесь в продукт вшита не традиционная медицина, а другой тип культурного опыта — знание того, что доверие к системе и безопасность контакта с врачом не распределены между группами населения автоматически.
В MENA на health-платформах эта логика часто принимает конкретную пользовательскую форму: возможность выбирать врача по полу и языку, потому что для части пациентов это влияет не на «удобство», а на сам факт и возможность обращения за помощью.
И здесь вспомню про близкий мне пример. Sino AI, стартап у которого я была капитаном в Стартап-академии МШУ, работает с Центральной Азией — регионом, где невозможно проектировать медицинский продукт, не замечая многоязычия, трансграничных маршрутов лечения, роли семьи, религиозного контекста и разного доверия к медицинским институтам.
А стартап Ульяны Показанниковой про подбор врачей с учетом пола специалиста и других значимых для пациента параметров — это вообще очень точное попадание в глобальный тренд. Для многих людей выбор врача по полу, языку, культурной близости или стилю коммуникации — не каприз интерфейса, а условие, при котором они вообще готовы обратиться за помощью.
Zocdoc, например, тоже позволяет фильтровать врачей по полу; и данные сервиса показывают заметную склонность пациентов выбирать специалиста своего пола.
Кажется, это и есть один из недооцененных вопросов для глобального биомедтеха: как стандартизировать качество медицинской помощи, не стандартизируя самих людей.
Уважать традицию, веру и культурный опыт пациента — не значит отказаться от доказательности. Наоборот: это значит строить продукты, в которых человеку не приходится выбирать между собственной идентичностью и безопасной, качественной медицинской помощью.
Современная медицина, особенно в ее цифровой версии, по понятным причинам стремится переводить здоровье в универсальный язык: симптомы, анализы, протоколы, риск-стратификация, клинические рекомендации, пользовательские пути. Это необходимая основа безопасности и качества. Но в этом переводе из трансцендентного в имманентное — из мира веры, ритуала, семейной памяти и представлений о порядке вещей в мир измеряемых параметров — часть опыта пациента неизбежно теряется.
И тут нам интересна медитация — пожалуй, наиболее удачный пример практики, которая перешла из религиозно-философского контекста в цифровое здоровье. Calm, Headspace и другие приложения не обещают лечение серьезных заболеваний, но помогают как инструменты низкоинтенсивной поддержки при стрессе, тревоге и проблемах со сном.
В исследованиях приложений mindfulness есть сигналы положительного влияния на благополучие и отдельные симптомы, хотя качество доказательств можно покритиковать.
А еще интересны продукты, которые не отменяют клинический стандарт, а пытаются встроить культурный контекст в доступ к помощи. Не как декоративную «локализацию», а как часть дизайна сервиса.
Например, британский femtech-проект Taahirah делает сервис репродуктивного здоровья для мусульманок. Там рядом существуют трекинг цикла и симптомов, образовательные материалы от экспертов и возможность учитывать религиозную практику — например, планирование поста и молитвы. Это не попытка заменить гинекологию «духовным контентом», а признание, что для части пользовательниц здоровье, репродуктивность и вера не существуют в разных вкладках приложения.
В США Health in Her HUE помогает чернокожим женщинам и женщинам других расовых и этнических групп находить культурно чувствительных врачей, доул, психологов и других специалистов. Здесь в продукт вшита не традиционная медицина, а другой тип культурного опыта — знание того, что доверие к системе и безопасность контакта с врачом не распределены между группами населения автоматически.
В MENA на health-платформах эта логика часто принимает конкретную пользовательскую форму: возможность выбирать врача по полу и языку, потому что для части пациентов это влияет не на «удобство», а на сам факт и возможность обращения за помощью.
И здесь вспомню про близкий мне пример. Sino AI, стартап у которого я была капитаном в Стартап-академии МШУ, работает с Центральной Азией — регионом, где невозможно проектировать медицинский продукт, не замечая многоязычия, трансграничных маршрутов лечения, роли семьи, религиозного контекста и разного доверия к медицинским институтам.
А стартап Ульяны Показанниковой про подбор врачей с учетом пола специалиста и других значимых для пациента параметров — это вообще очень точное попадание в глобальный тренд. Для многих людей выбор врача по полу, языку, культурной близости или стилю коммуникации — не каприз интерфейса, а условие, при котором они вообще готовы обратиться за помощью.
Zocdoc, например, тоже позволяет фильтровать врачей по полу; и данные сервиса показывают заметную склонность пациентов выбирать специалиста своего пола.
Кажется, это и есть один из недооцененных вопросов для глобального биомедтеха: как стандартизировать качество медицинской помощи, не стандартизируя самих людей.
Уважать традицию, веру и культурный опыт пациента — не значит отказаться от доказательности. Наоборот: это значит строить продукты, в которых человеку не приходится выбирать между собственной идентичностью и безопасной, качественной медицинской помощью.
❤7🔥6👌1💯1