Культурный код и культура здоровья

Попробуем той же оптикой посмотреть на здоровье. Почему доказательная медицина и пациент‑центрированность так со скрипом ложатся на нашу реальность.

В коде есть сильная линия терпения и жертвенности: «терпи», «не ной», «другим хуже». Забота о себе часто воспринимается как необязательная роскошь, а не как базовая ответственность. Отсюда привычка приходить к врачу в последнюю очередь и стесняться задавать вопросы.

Добавим сюда наследие патерналистской медицины: врач как фигура авторитета, почти жреца. Модель, в которой пациент активно участвует в принятии решений, обсуждает риски и исходы, требует сильно других привычек взаимодействия — и для врача, и для пациента.

Нестяжательство и подозрительность к «коммерции» в медицине тоже не с потолка. Любая попытка монетизировать медицинские услуги считывается через призму справедливости: «на здоровье нельзя зарабатывать». Отсюда сложные отношения с частной медициной и с попытками честно считать стоимость качественной помощи.

Когда сверху появляется надстройка и установка «внедрить доказательную медицину», она попадает во всё это поле. Поэтому где‑то формат приживается, а где‑то превращается в риторику без глубокой перестройки практик.

Но есть и положительное!

С другой стороны, вненаходимость и сложность мышления создают потенциал для очень продвинутых, интегративных подходов к здоровью — когда человек видит не только биомаркеры, но и смыслы, контекст, качество жизни.

Нестяжательство в отношении тела («не так важно, как оно выглядит, важнее, какая у меня душа») мешает устойчивым практикам физического благополучия, но делает нас менее уязвимыми к чисто потребительским стандартам красоты.

При этом паттерн первопроходца — от освоения Арктики до космоса — легко превращается в интерес к экстремальным практикам, экспериментам с телом, биохакингу, спортивным челленджам.

Если честно, вы себе чаще сочувствуете и заботитесь или, наоборот, требуете от тела героизма «до последнего патрона»?

Продолжаем тему фемтех-дискурса!

В Сколково на сессии про технологии женского здоровья мне было интересно обсудить контекст, который вынесла Алена Барсова и поддержал Евгений Кузнецов. А именно новую статистику Росстата относительно динамики правительственных расходов на здравоохранение, доли платных медицинских услуг и розничной продажи лекарств.

Если мы посмотрим на динамику расходов на здравоохранение за последние годы, видно три вещи:

Во‑первых, растут частные траты: платные услуги, лекарства, ДМС. Всё больше решений о здоровье принимается не «на уровне системы», а на уровне семейного бюджета.

Во‑вторых, растёт контур отложенной помощи: люди, которые понимают, что “надо бы заняться”, но откладывают визит, обследование, лечение до последнего.

Как это связано с фемтехом, спросите вы? Напрямую!

Ибо, в‑третьих, значительную часть и этих частных платежей, и этой отложенной помощи «несут» женщины — они чаще пользуются частной медициной, чаще ходят по врачам по ДМС, и при этом последними добираются до собственного лечения, потому что сначала дети, родители, работа.

Исследования платных медицинских услуг и транзакций по картам показывают: женщины платят за частную медицину чаще и больше, чем мужчины, и именно они формируют большую часть оборота платной медицины в возрасте 26–45 лет — в продуктивном и репродуктивном возрасте. В среднем женщины дают около 60% расходов на частные клиники и их средний чек значительно выше.

То есть рост частных платежей в медицине — это во многом рост женских платежей. Женщины платят за качество, за скорость, за предсказуемость маршрута. А рост отложенной помощи — это тоже во многом женская история: «я сейчас не могу выпасть из жизни на обследование/операцию, подожду ещё немного». И на этом перекрёстке — между частными деньгами и отложенным лечением — как раз и лежат зоны, где больше всего нужны новые решения в женском здоровье.

Теперь собственно ответ на вопрос «какие направления женского здоровья больше всего нуждаются в инновациях». Я бы выделила три больших блока (репродуктивное здоровье и фертильность, хронические недооцененные состояния, ментальное здоровье и нагрузка заботы).

Продолжение ниже

В предыдущем посте я писала, что перекрёсток между частными платежами и отложенной помощью в медицине сегодня во многом построен на женских кошельках и телах. Там же я обещала показать, где именно в этой точке фемтех может изменить траекторию — не на уровне красивых гаджетов, а на уровне клинических и управленческих эффектов. Ниже — три блока, в которых, на мой взгляд, инновации в женском здоровье особенно критичны.

Три блока фемтехнолгий для здравоохранения

Первый блок — репродуктивное здоровье и фертильность.
У нас колоссальный разрыв между демографическими ожиданиями и реальной возможностью женщины управлять своим репродуктивным горизонтом. Большинство важных решений — откладывать беременность, планировать вторых детей, рассматривать ВРТ — принимаются уже тогда, когда время и здоровье сильно ограничивают выбор. Здесь очень не хватает технологий ранней, “мягкой” диагностики и навигации.

Что это может быть на практике? Домашние и носимые решения, которые не просто рисуют красивый график цикла, а дают клинически значимую информацию: овариальный резерв, гормональный профиль, риски по фертильности. Цифровые «карты фертильности», где в одном месте собираются анализы, УЗИ, семейный анамнез и появляется понятный прогноз — “у меня есть 3–5 лет комфортного окна или его уже почти нет”. Плюс — сервисы мягкого входа в ВРТ: не “гугл и форум”, а структурированный путь с оценкой шансов, подбором клиники, прозрачной экономикой цикла. Это ровно тот участок, где сейчас женщина или платит дорого и в панике, или вообще ничего не делает, пока ещё «не поздно».

Второй блок — хронические, часто недооценённые состояния.
Классический пример — эндометриоз, хроническая тазовая боль, нарушения цикла. Это болезни отложенной помощи: женщины годами живут на обезболивающих, привыкают к тому, что «болит — это нормально», продолжают работать, ухаживать за семьёй, и только в крайней точке попадают к специалисту. Здесь нужны решения, которые выдергивают женщину из этой нормализации боли.

Что это может быть на практике? Это алгоритмы раннего выявления в первичном звене, включая телемедицину; дневники боли и цикла, которые валидированы медицински, а не просто считаются “лайфстайл‑трекером”; маршрутизация к тем немногим центрам и командам, которые реально умеют с этим работать. В мире уже появляется цифровая терапия для хронической боли, для эндометриоза, сочетание трекинга, CBT‑программ, удалённых консультаций. Фемтех как раз интересен там, где он не просто следит за циклом, а меняет траекторию — делает так, чтобы диагноз ставился через год, а не через десять.

Сюда же я бы отнесла метаболическое и сердечно‑сосудистое здоровье женщин. У нас профилактика часто «застревает» на гинекологии: пока речь идёт о беременности, к женщине есть внимание, дальше фокус смещается. При этом профили риска у женщин другие, симптомы сердечно‑сосудистых событий часто нетипичные. Здесь перспективны платформы, которые рассматривают женщину целостно: гормональный статус, вес, сон, стресс, нагрузка по уходу за близкими, генетические риски — и выдают персональный план профилактики, а не универсальный чек‑лист “для взрослого населения”.

Третий блок — ментальное здоровье и нагрузка заботы.
Будем честными, женщина в российской действительности — это не только пациент, но и главный координационный центр семьи: дети, пожилые родители, больные родственники, плюс работа. Отсюда хроническая перегрузка, выгорание, послеродовые расстройства, насилие — и при этом часто минимальный доступ к специализированной помощи.

Здесь нужны не абстрактные «приложения про осознанность», а сервисы, заточенные под конкретные женские сценарии: послеродовая адаптация, совмещение работы и ухода, уход за пожилыми, выход из ситуаций насилия. Со ступенчатой моделью помощи: от анонимных само‑программ до живых консультаций. И, отдельно, сервисы, которые снижают саму нагрузку ухода — платформы координации помощи пожилым, детям с особенностями, интеграция телемедицины и психологической поддержки в корпоративные программы для сотрудниц.

Продолжение ниже

13-14 марта 2026 Femtech Force проводит вторую фемтех-конференцию на русском языке со спикерами с глобальным опытом

Вместе с экспертами из Flo Health, ŌURA, Endometrics, , Clatch и других компаний обсудим настоящее и будущее технологий в сфере женского здоровья

Я буду выступать 14 марта 19:00 (мск) с докладом о том, как внутри университетов создавать живую экосистему биомед‑стартапов и среду, в которой может рождаться сильный фемтех.

В честь праздничных дней есть промокод IWD26 — он даёт 25% скидку на билеты при регистрации на сайте конференции с 6 по 9 марта.

Сайт конференции и регистрация: https://femtechforcejam.com/

Трудно сделать необычный подарок на 8 марта, но мне сегодня, кажется, удалось.
В английском сленге есть слово motherpreneur -- несложно догадаться, что оно значит.
Сегодня обнаружился его русский аналог -- предприниматерь!
Так что дарим вам слово, даже два. И, конечно, желаем счастья и благополучия, но главное -- мира!
PS У меня есть и версия неологизма на иврите, но лучше обсудим его в комментах.

Университет перевернулся. Живые преподаватели проиграли машине

Студенты, которые занимались удаленно с ИИ-тьютором, усвоили материал в два раза лучше тех, кто работал в аудитории с преподавателем по методике активного обучения, которая сама по себе считается золотым стандартом университетской педагогики — статья в Nature.

Рандомизированное контролируемое исследование провели на физическом факультете Гарварда. Студентов разделили на две группы. Пока одни работали дома с цифровым преподавателем, другие шли на очное занятие к настоящему. Усвоение замеряли коротким тестом до и после урока.

Эксперимент намеренно ограничили двумя темами — чтобы оценить именно формат, без эффекта накопления знаний. Очная группа после каждой сессии прибавляла примерно столько, сколько обычно дает хорошая лекция. ИИ-группа показывала вдвое больший прирост — и укладывалась в 49 минут против 60 в аудитории. Вдобавок студенты говорили, что чувствовали себя более вовлеченными и мотивированными с цифровым преподавателем.

Похожую картину наблюдали в UniDistance Suisse. Студенты, кто занимался с ИИ-тьютором, сдали экзамены лучше, чем участники параллельного курса без него. Опубликовано в Springer.

Как когда-то Каспаров проиграл исторический матч Deep Blue, теперь бой машине вчистую проиграл лекционный формат. Пекин, который всеми силами старается первым запрыгнуть в седло ИИ-революции, уже дает пример массового внедрения. В Цинхуа — китайском аналоге MIT — ИИ-ассистенты работают на 220 курсах по разным дисциплинам.

Что это значит для университетов через несколько лет. Можно предположить, что ИИ заберет первое объяснение и тренировку базовых шагов, а очное время с преподавателем освободится для того, на что раньше катастрофически не хватало времени: разбора ошибок, живых дискуссий, синтеза идей, межпредметных проектов и задач без единственно правильного ответа. В педагогическом словаре это называется «перевернутый класс». Цифровые тьюторы сделают эту модель не экспериментом отдельных энтузиастов, а нормой.

Тем временем открытым остается другой вопрос, и он не менее интересен. Одни университеты просто купят готовый сервис и встроят его в расписание. Но, наверное, найдутся и другие, которые постараются сами стать «немножечко EdTech-ом». То есть попробуют обучить «домашние» модели, оцифровать накопленную экспертизу и создать свои аватары. Это уже не выбор инструмента — это выбор того, каким видит себя вуз через пять-десять лет.

#deep_scan