Барышников танцует под Высоцкого в фильме про советского эмигранта, волею случая попавшего обратно в СССР. Ленинград снимали в Хельсинки.

Если вдруг кто пропустил, в оправдательном интервью Тарантино изданию Deadline сразу после основной части вопросов, где он оправдывается по поводу аварии, Тарантино рассказывает о том, почему в «Убить Билла» плевал на Уму сам. Вот его слова:

Все мы видели фильмы, в которых людям плюют в лицо. Уверен, используй я two-shot (тип плана, в котором присутствуют оба участника разговора или действия — примеч. ред.) и дай Мэдсену плюнуть в лицо Уме, проблем бы не было. Но я выстроил план иначе. У меня был Майкл Мэдсен, собиравший и выпустивший плевок. А затем переход к лицу Умы, лежащей на полу — вы видите, как плевок в нее попадает.
Само собой, я плевал сам. А кто бы еще мог? Помощник оператора? Во-первых, я не доверял Майклу Мэдсену, потому что не знал, куда полетит плевок, если плевать будет Майкл Мэдсен. Я подошел к Уме и сказал: слушай, похоже, что это должен сделать я. Ведь мы даже пытались соорудить плунжер с водой, но если добавить воду в слюну, выглядит это плохо. Мы пробовали; не похоже это было на плевок.
Это должно было быть то самое сочетание слюны и коричневого сока. Так что я обратился к Уме, и сказал: думаю, это должен делать я. Я сделаю это всего два, самое большее три раза. Но я не могу позволить тебе лежать там, чтоб на тебя плевали снова и снова, и снова, и снова, только лишь потому, что кто-то не справляется и мажет. Выяснилось, что плевать на людей тяжело.
В общем, я люблю Майкла, он потрясающий актер, но я не мог доверить ему столь замысловатую работу. Задумка была простая: раз это делаю я, то я и в ответе. Кроме того, я режиссер, следовательно, я могу взять на себя художественную постановку плевка. Я ведь знаю, куда он должен приземлиться. Потому что вот он я, стою рядом с камерой. Так что, бац! И я это делаю. Ну, а если облажаюсь и буду промахиваться, то как только мы пройдем это в третий раз, она сможет отказаться, и тогда ничего не поделать, мои проблемы.
Если честно, скажи я актеру, ассистенту или каскадеру: эй, Чарли, может плюнуть в лицо Уме? – Чарли был бы так напуган поначалу, что первый дубль уже сразу бы просрал. Возможно, что и на второй раз он пребывал бы в ужасе, и только к четвертому или пятому дублю перестал бы стрематься. Так что, в этой ситуации мы отсняли три дубля, и Ума сказала: если нужен четвертый, вперед, делай.

На Mubi еще неделю можно посмотреть Lost, Lost, Lost Мекаса. У него следующее вступление: Мекас с братом приезжают в Америку и на первые деньги покупают дешёвую камеру Болекс. И первые пять минут они как бы осваивают ее, воспроизводя в простоте раннюю историю кинематографа: сперва люмьеровская фиксация повседневного, затем трюки с экспозицией и склейками, затем камера становится увереннее и, наконец, появляется параллельный монтаж. И только отсюда начинается сам фильм — Мекасы выходят из дома.

В общем, по итогам первого дня в Берлине. Хон Сан Су (Grass) очень нежный, красивый (так бы все снимали диалоги, без этих своих дурацких восьмерок), про любовь, смерть, безусходность и, конечно, алкоголь. Отличный фильм про австрийского президента, который служил в СА (Waldheim Walzer). Курт Вальдхайм, генсек ООН, история известная, но я и половины подробностей не знал. Вообще, очень интересный феномен. А сам Вальдхайм страшно кинематографичный, нескладный, руки-грабли, размахивает ими, как снегоуборочная машина. Ну и Уэс Адерсон, конечно. Он умный, смешной, но совсем уже потерял голову. Интерсно будет, когда он окончательно постареет.

Вот официальная рецензия - http://seance.ru/blog/berlin-2018-isle-of-dogs/

Что касается второго дня, то:

1. Фильм "Наследницы" (Парагвай/Уругвай) оказался неожиданно сильным. Дебютант Мартинесси снял кино про женщин (мужчины в кадре появляются очень смешно: то пианино выносят, то как-то мерседес покупают), и героини у него все страшно обаятельные, детально прорисованные. Приятно посмотреть. Очень надеемся, что фильм в каком-то виде доедет до России. По крайней мере, кажется, что именно так нужно снимать кино, которое, не чураясь социального, хочет рассказать и о чем-то большем.

2. Фильм "Девица" братьев Зеллнеров, весь из себятакой санденсовский и веселый был почему-то освистан прессой. Чем он так не понравился почтенным журналистам, угадать трудно. Рецензию написали - http://seance.ru/blog/berlin-2018-damsel/

3. Посмотрел "Black 47": о том как в голодной Ирландии инспектор Хьюго Уивинг гоняется за бородатым дезертиром, который вернулся из Афганистана на изумрудный остров, где картошка кончилась и все помирают. Какое-то беспредельно советское кино, пропитанное духом освободительной борьбы. Вы серьезно что ли?

4. Блестящий фильм привез Тед Фендт, который снимает только на 16 мм и только своих друзей. Первый фильм Short Stay был еще немного детским, но тут час с лишним смешнейшего и грустнейшего кино. Называется "Классический период". Ребята ходят по Филадельфии и разговаривают про Данте. Когда такие фильмы начнут снимать у нас - Россия станет свободной.

Завтра - Герман.

По итогам не закончившегося третьего дня:

"Довлатов", наверно, - лучший фильм Германа-мл.. Другое дело, что сделан он как будто для тех, кто первый раз слышит не только слово "Довлатов", но и слово "Лениград". Красиво снято, удачно смонтировано, прекрасный подбор актеров. Предметная среда обильная в кадре... одна только проблема (помимо объясняющего всем всё текста): ноябрь в Ленинграде - это адская-адская тьма и ужас, а не белокожая сонная явь. И музыка из радио "Эрмитаж" угнетает.

"Профиль" Бекмамбетова немного болтает по части выбранного формата: немного по-читерски нам показывают не просто прямой эфир с десктопа, а некие записи (сделанные героиней, которую вербует чувак из ИГИЛ). Но в рамках каждой отдельной записи это сделано довольно круто. Есть классные бу-моменты. Ну и в финале немного по-комсомольски титры выглядят.
В целом хочется отметить, что самая террористическая вещь на земле - это не джихадисты, а ваш ноутбук с набором из пяти мессенджеров и нескольких социальных сетей. Саспенс-машина по мотанию нервов.

Посмотрел пять фильмов:

один про молодую Астрид Линдгрен (актриса симпатичная и уровень душещипательности повышенный: все женщины в зале плачут), один - гениальный ("Бесконечный футбол" Порумбою) и три конкурсных (каждый на сто процентов принадлежит национальной традиции).

"Молитва" - о чисто французских, очень рациональных поисках Бога, через наркотики и любовь. Хорошо сделано, чистенько, актерские работы, точный ритм, оператор. Но ничего по-настоящему выдающегося. Главный герой на хуторе преодолевает наркозависимость, работая в поле и совершая коллективные молитвы.

"Дочь моя" - чисто итальянская двадцать пятая волна неореализма. Все очень бедные, очень красивые, очень человечные, вокруг сколь проблемная, столь и прекрасная Сардиния. Главная героиня при это десятилетняя рыжеволосая чудо-девочка, за которую борются две взрослые мамы (генетическая вакханка Альаба Рорвакер и применая примерная Валерия Голино). Есть еще Удо Кир в роли строгого фермера. Зрительский хит, короче.

"Недвижимость" - это Швеция. Офигенная главная героиня и фрик-шоу на заднем плане. Есть ощущение, что фильм не должен был ни за что выйти на широкий экран. Только этим можно объяснить такое изобилие крупных планов, от которых кружится голова. Тошнотворная и смешная картина с любопытным саундтреком (Вим Мертенс, чуваки).

Роми Шнайдер сегодня была на высоте в "Трех дня в Кибероне". Гай Мэддин спел осанну Чаку Норрису, а Лав Диаз был неожиданно краток (всего четыре часа) - но все равно можно было начать смотреть его фильм, потом выбежать на Мэддина и вернуться обратно досматривать. Некоторые так и сделали. "Утёю" (про невидимого Брейвика) и "7 дней в Энтеббе" (про немецко-палестинских террористов) обсуждать бессмысленно. Это дичь.

Гас Ван Сент оказался не так страшен, как его малевали после Санденса.
Подробности скоро на сайте.

А Лозница, решивший прогуляться по Трептов-парку 9 мая, страшно предсказуем. "День победы" встраивается в традицию могильного русского кино (с возлияниями и песнями-плясками). Режиссер проверяет: разложилось все на плесень и липовый или нет. Кажется, разложилось, ну или нет. Камера явно грустит, когда в объектив попадают монументы: людоедское было время, но был стиль, - что-то такое не проговаривается, но ощущается. Смотреть на байкеров, городских сумасшедший и георгиевские ленточки поначалу любопытно и смешно, а потом скучно и грустно - антропология антропологией, но но вот был бы фокус, если бы режиссер зашел вдруг в кадр. а так - для музея.

Филип Грёнинг взорвал танцпол. Через два часа после начала фильма из зала свалили самые терпеливые, потом кто-то от нервного перенапряжения закурил прямо в зале, а после, уже не дожидаясь титров, начали букать, плакать и аплодировать. В общем, мощная получилась лекция о природе времени в реальном времени. Блаженный Августин стреляет в Терренса Малика. Сокуров в гостях у Ван Сента. Тарковский хотел снимать время. Гренинг снимает.

Сегодня, кстати, в Берлине два режиссера, которые и продюсируют, и пишут, и снимают, и монтируют - Гренинг и Содерберг.

Хорошо вместо конкурсных фильмов ходить на старые отреставрированные. Вот, например, вход в Белград конца 60-х — отличный югославский «Когда я буду мертвым и бледным» (Kad budem mrtav i beo), дебют Живоина Павловича. Главный герой — Джимми (на самом деле Янек) Барка — сначала шляется и ворую кошельки, а потом чуть не становится певцом.

Феерический конкурс молодых талантов в духе Taking Off Формана.
https://www.youtube.com/watch?v=9G3aOkUrrYM

Оказывается, Борис Карлофф, Кристофер Ли, Миа Фэрроу и много кто ещё в разное время читали «Петю и волка» с симфоническим оркестром. (Дэвид Боуи тоже читал.) В предвкушении нового Уэса Андерсона (который, кстати, когда-то использовал британский аналог сочинения Прокофьева, «Путеводитель по оркестру для юных» Бриттена) и в ожидании вручения премий американской киноакадемии — вот лауреат «Оскара» десятилетней давности за лучшую анимацию.

такое ощущение, что на Hollywood Reporter иногда зовут русского переводчика с почасовой оплатой:

Томми Вайсо возвращается
https://www.youtube.com/watch?v=OTu9N40E_MI