The Family Man

Судьба в облике чернокожего Санты ставит перед Джеком непростой выбор. Он может быть президентом инвестиционной компании, жить в роскошной квартире, раскатывать на последней модели «Феррари» и при этом оставаться холостяком. А может стать семьянином, но работать продавцом автопокрышек, покупать одежду в супермаркете и ездить на минивэне.

Фильм «Сентиментальная ценность» Йоакима Триера в этом году претендует на девять премий «Оскар», в том числе в номинациях «Лучший фильм» и «Лучший оригинальный сценарий».

Недавно Триер побеседовал с Джоном Августом в подкасте Scriptnotes о том, как они с соавтором Эскилом Фогтом работали над своими сценариями.

Разговор затронул самые разные темы: от необычного процесса совместной работы до того, как они подходят к завязке, структуре и извечному писательскому кошмару — рефлексии.

Сначала характер, потом структура

Триер и Фогт проводят вместе около года, прежде чем заканчивают черновик. Это сложный, но регулярный процесс, в ходе которого они разбивают историю на части.

«После того как мы все структурируем и определяем, что хотим сделать, в конце наступает этап, который занимает два-три месяца, когда Эскиль пишет сценарий», — говорит Триер.

В ходе этого длительного процесса они могут свободно выбирать разные пути развития сюжета. Работа над сценарием в самом конце превращается в своего рода аврал, но проходит быстро благодаря тщательному планированию на предыдущих этапах. Они знают, кто участвует в их истории и каковы основные сюжетные линии, а остальное можно додумать.

«Мы немного колеблемся, потому что повествование, структура — это то, на что мы хотим нанизать наш материал и наших персонажей», — говорит он. «Я знаю замечательных сценаристов, которые говорят: «У меня есть сюжет, теперь я его проиллюстрирую». Мы работаем по-другому. Мы хотим, чтобы на первом месте были материал и персонажи».

Если вас учили работать с трехактными структурами и сценарными планами, то это кажется полной противоположностью. Форма истории зависит от того, кто эти люди и чего они хотят, а не наоборот.

Знайте, каким будет финал, потому что он подскажет, что нужно для середины

Концовка этого фильма просто потрясающая. Нора (Ренате Рейнсве) соглашается сыграть в фильме своего отца роль, которая касается ее лично. Сцена в сцене разворачивается так, как было задумано в начале фильма, и становится ясно, что эта роль была написана специально для нее.

Когда ее отец (Стеллан Скарсгард) дает знак к окончанию сцены, отец и дочь обмениваются долгим понимающим взглядом. Они оба получили от этой сцены то, что хотели, и их общая травма зияет пропастью между ними. Они связаны, даже находясь на расстоянии.

Триер ясно дает понять, что именно наличие настоящего финала позволяет им свободно играть в середине фильма.

«Не стоит придавать слишком большое значение развязке, которая все расставляет по своим местам, но, как и в фильме «Сентиментальная ценность», я стремился к органичному, драматургическому ощущению того, что история подходит к концу, но в ней еще достаточно материала, чтобы о ней можно было размышлять».

Когда ты знаешь, к чему стремишься, ты понимаешь, сколько времени у тебя в запасе и чем можно пожертвовать.

«Если вы продумаете концовку и будете отталкиваться от нее при написании сценария, это очень часто дает вам представление о том, какой должна быть средняя часть фильма и насколько роскошными могут быть сцены с персонажами в начале, в отличие от кульминации в конце», — говорит он.

Это не значит, что концовка должна быть продумана до мельчайших деталей с самого начала. Но стремление к ней влияет на все, что происходит в середине фильма.

Начните с нарративной власти

Первые шесть минут фильма «Сентиментальная ценность» не посвящены персонажам в традиционном понимании. Они рассказывают о доме семьи, о котором повествует школьное сочинение ребенка, проиллюстрированное различными образами из разных моментов жизни семьи на протяжении столетия.

Это смелый новаторский прием. И он работает, потому что делает нечто большее, чем просто знакомит нас с главным героем. Он показывает, каким будет фильм: рефлексивным и многогранным.

Триер называет это «нарративной властью».

«В фильме чувствуется строгость, но в то же время мы хотим показать, что нам не все равно и что мы собираемся повеселиться. Мы постараемся снять фильм, который перенесет вас в разные места».

Заставка задает тон и показывает зрителю, за чем нужно следить в течение следующих двух часов, не раскрывая этого напрямую.

Если вступительная сцена не дает зрителям ориентира, они могут заскучать. Какой у вас тон? Что вы можете пообещать зрителям?

Пытаешься встретиться со своими персонажами на пределе возможностей

После этого захватывающего, охватывающего целое столетие вступления Триер сразу же переходит к Норе за кулисами театра, которая не может выйти на сцену. У нее такой сильный страх сцены, что она буквально убегает, и не раз, несмотря на то, что несколько рабочих сцены пытались ее переубедить.

Как отмечает Август, это не просто один момент. Сцена длинная, на семи страницах. И мы все еще находимся в самом начале фильма.

Это работает, потому что сцена предельно ясна. Норе нужно выйти на сцену. Это не вопрос жизни и смерти, но ставки очевидны. Ее ждет огромная аудитория. Ее работа под угрозой. Это унизительно. Мы понимаем, что рабочие сцены тоже на нее рассчитывают. Всем ясно, чего они хотят.

Август ставит вопрос о том, стоит ли выводить персонажа на сцену в обычный день или в «экстремальный». Триер выбирает крайности.

Нам не нужно видеть Нору, когда у нее все хорошо, потому что для нее это состояние не является нормой. Она постоянно пребывает в тревоге и депрессии.

Это не жесткое правило. Иногда нужно показать персонажа в подавленном состоянии до того, как переломный момент все изменит. Но для Норы ее путь — это принятие и поиск пути к разрешению и пониманию.

Двойственность или неопределенность?

Когда Густав (пожилой и непростой в общении режиссер, которого играет Скарсгард) выходит из машины у дома после похорон, это его первое официальное появление в сюжете. В сценарии прямо не говорится, какое отношение он имеет к происходящему.

В описании его персонажа не сказано: «Это отец Норы и Агнес». Его описывают как режиссера в возрасте, способного на обаяние, но в тот момент очень уставшего.

Если бы вы читали это впервые, вам, вероятно, было бы любопытно. Кто этот человек? Какую роль он сыграет в том, что будет дальше? Какие у него отношения с другими персонажами?

Триер рассуждает об этом различии. Неясность и неопределенность — это инструменты, но расплывчатость — это ловушка.

«Как можно быть конкретным и при этом не давать ответов на все вопросы?» — говорит он.

Хорошее знание своих персонажей и того, в каком направлении будет развиваться сюжет, поможет вам написать диалоги, действия и детали, которые скажут о персонаже не меньше, чем «Густав — грубый старик, который не умеет находить общий язык с дочерьми».

Если вы говорите расплывчато только потому, что еще не до конца разобрались, зрители сразу это почувствуют. Если же вы умалчиваете, потому что точно знаете, что делаете, они будут с нетерпением ждать продолжения.

Я взялся за перевод сценария Кристофера Нолана "Интерстеллар", и мне попались такие реплики, где Купера просят лететь в космос для спасения человечества.

Он спрашивает на сколько я полечу? Профессор отвечает что возможно пройдут годы.

И тут меня резанула такая мысль. В начале сценария мы видим что Купер воспитывает своих детей. Он любит свою дочь Мёрф. Возится с ней. С сыном он построже.

И вот ему надо лететь неизвестно куда, бросая детей.

Тяжелейшее решение.

Как много боли в этих словах друзья.

Брэдли Купер, Гильермо дель Торо, Уилл Трейси, Ноа Оппенхайм и другие на круглом столе сценаристов THR.

Брэдли Купер («Эта штука работает?»), Клинт Бентли («Сны поездов»), Гильермо дель Торо («Франкенштейн»), Хикари («Семья напрокат»), Ноа Оппенхайм («Дом из динамита») и Уилл Трейси («Бугония») присоединятся к THR в нашем писательском круглом столе.

Очень много интересных вопросов-ответов. Злободневные проблемы сценаристов.

Что вы делаете когда у вас не пишется текст ?

Что вам помогает собраться при написании сценария?

Очень интересный круглый стол.

Смотрите не пожалеете.

Вот это драма! (2026)

Чарли и Эмма влюблены друг в друга и вот-вот поженятся. Место свадьбы выбрано, приглашения разосланы, до долгожданной церемонии остаются считанные дни. Но одно, казалось бы, невинное откровение переворачивает всё — Чарли узнаёт об Эмме то, что предпочёл бы не знать. Теперь на пути к «долго и счастливо» их отношениям предстоит пройти через неожиданную драму.