– Не теряйся, – было озвучено всего лишь одно небольшое поручение матери, которое я тут же нарушил.

Мне было лет десять, может, одиннадцать, когда мы с матерью в очередной раз пошли в книжный магазин. Не помню точно, с какой целью. То ли купить какую-то литературу на лето, то ли канцелярские принадлежности. Мама периодически обращала внимание на книги, которые ей попадались, а потому я в какой-то момент исчез из ее поля зрения и был предоставлен самому себе. В детской голове сразу начали роиться свойственные ей мысли: найду самую большую книгу, или самую маленькую. А может, тут есть комиксы? Комиксы – это круто, я их всегда любил не меньше, чем книги. Еще в детском саду я частенько проносил их в шортах на сон-час, чтобы потом, когда воспитательница наконец закроет дверь и грозно зыркнет напоследок, раздать эти самые комиксы наиболее доверенным своим друзьям и спокойно погрузиться в послеобеденное чтение этих, как мне тогда казалось, безумно захватывающих историй.

В таких размышлениях я и забрел в раздел научной фантастики. Раздел неизведанный, слишком взрослый, чтобы понять его в полной мере. Что-то мне подсказывает, что все стоящие сегодня на полках магазинов книги Азимова, Лема, Кларка и прочих выдающихся деятелей жанра стояли на тех же полках еще тогда. Но они меня не привлекали. В детстве мир казался огромным, и полки тогда тоже были выше. И с одной из этих полок на меня взирала черная книга, с обложки которой выглядывал человек в противогазе. Что-то в его образе показалось мне до жути привлекательным. Я не поленился найти табурет, забраться к полке и снять с нее наконец эту странную книгу.

На той же табуретке я и уселся. Я открыл эту книгу и утонул в ней. Ощущение тайного знания, запретности моих действий (на книге была маркировка «18+»), ощущение свидетельства того, что я свидетельствовать не должен, по крайней мере, не сейчас. Со страниц книги ко мне выглянул человек, мой соотечественник, выдающийся писатель, поманивший меня рукой в этот мир. И я посчитал, что спрашивать маму бесполезно – все равно до восемнадцати не отпустит. Поэтому я побежал туда сам.

Мир был ужасно мрачным. Ядерная война, уничтожившая знакомое мне окружение. Люди, забившиеся жить в метрополитен. Отвратительные мутанты, караулы у костра, байки о событиях вчерашнего дня и надеждах на завтрашний. Это все захватило мой детский разум, утянуло туда с головой. Мне было невероятно жутко, это был и вправду было совершенно недетское место. Из тех, с какими мне до этого не доводилось сталкиваться, но при этом такое... знакомое? Не потому, что я о нем где-то вычитал, нет. Потому что я только что зашел из похожего мира в книжный магазин, и вправду поверил в то, что, когда я из магазина выйду, мне на голову тоже могут упасть бомбы, и заставить меня жить под землей, бороться за эту жизнь. И вот так я познакомился с научной фантастикой. Крепкой, полноценной, имеющей социальную подоплеку и сложные моральные дилеммы.

А сегодня я тот, кто планирует открывать такие книги другим. Сегодня я сценарист и начинающий писатель. Собиратель историй, ретранслятор историй, сочинитель историй. И сегодня я живу тем, чтобы однажды какой-то малыш, встав на табуретку, достал написанную мной книгу с полки и изменился навсегда.

Когда деревья были большими, по Земле бродили мы. Мы слушали журчание воды, свист ветра, треск поленьев в костре. Мы были едины друг с другом, с природой, со Вселенной. Ничто не могло заставить нас отвлечься от бытия среди живущего, молодого мира.

Когда деревья были большими, мы строили свои циклопические башни среди них, по ночам созерцая небесные тела. Солнце поднимало свою голову на востоке и опускалось к нашим ногам на западе. Целый небосвод пел нам свою песню, чтобы мы смогли записать ее ноты для наших потомков.

Когда деревья были большими, мы были выше деревьев. Мы блуждали, не боясь упасть, потому что такие, как мы, не падают. И неизвестно было, кто простоит дольше – деревья или мы. Это была исполинская игра длиною в жизнь.

Когда деревья были большими, моря были титаническими. На своих галерах мы бороздили океанические просторы, чтобы завтра проснуться в совершенно ином мире, на другой земле. То был смысл нашего существования. Мчаться за горизонт без оглядки, чтобы видеть новое, никогда не забывая старого. Нести свою мудрость дальше и дальше. Наперегонки с левиафанами и бегемотами, что населяли в те древние дни морское дно.

Когда деревья были большими, пещеры углублялись своими ходами к центру планеты. Под каменистыми сводами мы раскатисто пели свои песни, рассказывали байки о тех местах, которые видели, и о тех, что когда-нибудь увидим. Самоцветы, переливающиеся всеми мыслимыми цветами, освещали наше пиршество. Но нам не нужны были их богатства. Только свет.

Когда деревья были большими, время еще не имело имени. Оно было названо так гораздо позже, и уже не нами. Для нас течение жизни было ее органичной частью, и для жизни не существовало времени. Не было времени и для нас, потому мы и не дали ему имени. А может, его было настолько много, что мы даже не осознавали его значимость для того, чтобы оно получило от нас имя.

Когда деревья были большими, Вселенная только зарождалась. Каждый день на небе появлялась новая звезда, и мы с восторгом и трепетом наблюдали за ее рождением. Казалось иногда, будто и за нами кто-то наблюдал оттуда. Быть может, для них мы еще даже не родились.

Когда деревья были большими все мы были юны, все мы бродили средь деревьев, океанов и пещер. Мы чувствовали, что мы живем. Мы – были.

А потом пришли они. И деревья стали маленькими.

Вы знаете, что обозначает слово «возмездие»? Возмездие — это акт отмщения, это месть, осуществляемая любыми средствами. В данном конкретном случае это осуществит охрененная сволочь. Я.