Он — не я. Она — не я. И уж весь мир, конечно, тоже не я. Я сам — не я, о чем тут речь вести? 😎

Когда появляется свет, когда возникает звук, темнота и тишина не исчезают, они всегда тут. Не зная, не желая, не понимая, вне часов и километров, они невидимо-неслышимо «ждут», ожидать не умея. И вот, однажды, наигравшись в волнах, мысль обращается к тому, что скрыто за картинами и звуками. И — ни часов, ни километров...

Он появляется снова и снова. Воздушный шар, внутри и снаружи которого один и тот же прозрачный газ. Он «видит» свои круглые бока, ловит в них какие-то образы и живёт своей шаровой жизнью. Потом сдувается, сливается, оставляя лишь спящую прозрачную оболочку, которую никогда не видит. И снова появляется....

Поиск себя обречён на неудачу, потому что имеющиеся инструменты не те, а других нет. Если цель не весит, не пахнет, не отражается и никак не взамодействует, если искомое слишком «тонкое», чтобы его нащупать киркой с лопатой, его не найти.

Но чем больше используется инструмент, тем больше он изнашивается. Так и ум в поисках «Я» становится всё тоньше, и вместе с тем бесполезнее. И однажды ум уже не может вооружиться собой и снова отправиться на поиски. И тогда ничто не может заслонить искомое. Ненайденное, неощущаемое и даже не единственное.

Всякие переживания случаются сами. Хочется их или нет. И «хочется их или нет» тоже случаются.

Беспокойство о будущем, не пора ли стелить соломку и прочие мысли обо всём этом и даже о том, что если не думать, то точно будет плохо — тоже случаются сами.

Если есть восприятие, будет и страдание. Можно сколь угодно раскладывать страдание по буквам алфавита — «я» страдает иль не «я», — страдание от этого никуда не денется. Страдание — это не плохо и не хорошо. Оно случается, воспринимается в отведённой мере и может смениться отчаяньем или счастьем. И случится восприятие «собственного» крика ужаса, безумия безысходности, экстаза счастья или покойного приятия. Иначе зачем тут развешены эти ружья?

Спокойствие ума — не цель и не средство. Это лишь побочный эффект.

Когда ум грызёт себя за то, что сорвался / сглупил / насмеялся ему следует помнить, что проблема не тогда, когда был плохим мальчиком, а сейчас, когда стал кающимся.

Да и не проблема вовсе.

И не «следует» тоже.

Не осталось хоть чего-то, на что можно опереться.

Нет более ни ценностей, ни целей. Ни морали, ни принципов.

Радости пустые. Удовольствия мелкие. Желания случаются, но рассыпаются от прикосновений.

Эмоции будто настоящие, но какие-то далёкие.

То ли сумасшествие. То ли болезнь.
Тарковский, скука, сталкер.

В каждом — эта тоска, или зов, или пустошь, или как ещё это назвать. Воспринимаемое как стремление «быть там», «быть тем», «быть таким», «быть с той».

Становятся люди теми — и не так.

Идут люди туда — и не там.

Жмутся люди друг к другу — и не то.

И вот — 90 или 102. И в зеркале, в которое смотрел в прошлом году, — выживший из всего старик. И не тот, и не с той, не там и какой-то не ты. Без желания быть первым, вторым и прочим числительным, а то и просто быть без любых дополнений. И ни тоски, ни зова, или как ещё это назвать...

Здесь всем заправляет ум. Он создаёт мир, меня, радости, страдания. Он решает, что такое хорошо, а что такое плохо. Он начинает бороться с плохим и взращивать хорошее. Он выдумывает всякие учения, сам в них верит и отвергает, схимничает и самоуничижается, возводит себя в ранг бога. Он ищет себя мной и возглавляет крестовый поход против себя же, маршируя в походных рядах. Из этого всего не просто выхода нет, а некому выйти, ибо он и вход, и выход, и входящий, и выходящий. Идеальная замкнутая система.

Для кого существует ветер на Марсе? И что вообще там это дует? И как случилось, что там что-то дует?

Давай не думать об этом. И он перестанет дуть.

Давай вообще позабудем о Марсе. Разобьём телескопы, уволим учёных. И ветер исчезнет.

Давай глаза закроем и кожу сдерём. И нечем будет чувствовать-видеть, и ветер исчезнет даже на этой планете.

😎

Для кого существует страдание? И кто вообще тут страдает? И как случилось, что кто-то страдает?

Каждый атом занимает свой слот, каждый актёр проживает своё. Это «своё» таково, каков мир, который таков потому, что таковы это место и роль. И актёр отыграет всё то, что ему по сценарию «писано» все эти 140 миллионов веков. И, если в сценарии есть место для духа и света, свершится и первый, придёт и второй. В театре Вселенной все ружья стреляют всерьёз...

Есть такое призвание — сидеть на берегу моря и успокаивать волны.

Если же ты — не ты, зачем же тогда эго уничтожать? Что за страсть к разрушению такая?

Достаточно мысли одной... К примеру, что всё это как-то не то. Почему же всё так? За что же меня? Ведь я же, они же, когда же, и что же, и вот ... 

И вот уж спасительный круг, что это — не я. Вот верно. Вот точно! Ну как же, действительно, это ж не я!  Ведь я — это Я! Или То! Ах, эти Людишки! Умишки! А Я - это Я! 

Эйфория проходит. И снова ищется Я. Находится будто. Потом поднимается, что это не то. Ищется снова. И снова. И снова успехи, и снова не то. И вот не находится вовсе Оно...

И вот она, паранойя. Тут враг! Сидит себе, гадости думает, искать мне мешает. И вот уже мысли бьются за мысли о мыслях без мыслей... Подумал - не думал, сожрал - не сожрал!..

В этом котле не свариться до гроба...

Что делать? Как быть?

Давно уже знаешь. 

Признай что слабак. Ничтожество, червь, барахло!

А здесь всё реально. Тут гениально. Не этим умом понимать! Не этим тут что-то менять! Не можешь — не сри!

Сдавайся!

Чем больше движений, тем больше мути в воде. Пусть лишнее тонет. Пусть тонут и Я и не я. И ты вместе с ними тони!

Умри! Не воскресни! Никакого реванша! Никаких изысканий! Никаких философий! Но... если вдруг будут — пусть будут. Фантомные поиски такого-то рая.

Прощай, переумок!