В следующей серии ум учится отпускать. Он отстранённо наблюдает за происходящим на экране и учится не вовлекаться в эти картинки. Несчастное "я" начинает что-то "подозревать"...

А вот представь ветер, который дует без тебя и не на тебя. Дует себе и дует. Точно так же всё видится, страдается, радуется и по-прочему впечатляется. Я тут - лишь изюминка. И, поскольку наблюдать можно только умом, а ум может по-всякому, наблюдение может быть как с изюмом, так и без.

Ответ уже неважен, но вопрос всё еще существует - есть ли человек на свете, встретившись с которым можно молчать, и, чтобы никто в этом молчании не испытал неловкости, никто не захотел бы поговорить, а, если бы и сказал что-то, это что-то стало лишь звуком, не требующим эха в ответ? И, чтобы каждый был счастлив этим молчанием? И еще вопрос - если есть такой человек, будет ли молчание с ним отличаться от молчания с собакой?

Я - не то, что о себе думаю. И то, что думаю, - совершенно не я. Я - не то, что воспринимаю, как ощущаю, кем проживаю. И даже то, что останется - тоже не я. Я - это просто последняя буква алфавита.

Само это есть и есть то, которого нет.

Какой бесконечно долгий мятный вкус дарит борьба личности с самой собой. Это шоу ум может пережёвывать вечно - нескончаемую битву одного восприятия с другим без малейшего намёка на победу.

Наблюдай за всем.
И думай про это наблюдение.
И замечай это размышление.
И воспринимай это замечание.
И однажды эта матрёшка закончится.

Отождествление с "я" - это гениальная изюминка для лучшего экспириенса. Право же, бороться с этим - всё равно что пить кофе и выплёвывать кофеин.

Не ошибается не тот, кто ничего не делает, и даже не тот, кто ничего не ожидает, а лишь то, что только переживает и деяние, и недеяние, и ожидание.

Желая себе не быть куском мяса несложно забыть, что желает это тот самый кусок того же мяса.

Раздражитель - реакция - действие.

Услышал что-то. Встрепенулась струнка. Понеслась тачанка.

Не будучи глубоко осознанным, этот процесс воспринимается как единое целое - не успеет волна утихнуть, как кони в мыле. Осознание же увеличивает и приближает, разглядывает детали. И вот пока струны подтянешь, упряжь проверишь, "Максимку" смажешь, - уж и ехать незачем.

Если ум уму и может посоветовать хоть что-то умное, так это одно: не цепляйся и не отпускай. Вернее, два.

Чёрной дырой поглощая удовольствия, взрываясь сверхновой страданий, озаряя кометы мыслей, - ум ищет единую формулу жизни и счастья. Чтобы в любом месте, в любое время, в любой ситуации сразу и навсегда - нескончаемое счастье. И чтоб никто не ушёл. Каких только методов не придумано, сколько насилия претерпели химия с психологией. Сколько советов озвучено. Сколько томов записано. Сколько человеко-лет с сахаром затрачено. А результат всё в том же русле: слева рюмка, справа "иисус", между - метания и смятения. Идеальная ловушка. Оно и понятно - "для себя же построено".

Ограничения случаются "утром", их называют временем, пространством и прочими звуками. И возникаю "я", и "мир", и "всё".

У города Токио есть границы. Если бы границ не было, всё было бы сплошным "токио". Или "кавасаки". Так и "я" есть, пока есть границы. Без границ же - ни меня, ни городов.

Будучи собранным из звёздных запчастей в таком месте, о котором в приличном обществе даже упоминать неприлично, это тело отчего-то "считает" себя венцом мироздания и центром всего. А мироздание создаёт вид, что "верит".

Искать и обретать намёки. Концентрировать мгновенья в слова. Сгибаясь под тяжестью звуков, поднимать, и с облегчением бросать. Просыпаться от радости снова уснуть. Бороться ради того, чтобы сдаться. Вдыхать, чтобы выдохнуть. Пока однажды...

Снова - пещера. И камень, и сырость, огонь, и тени. И не проснуться - некуда. И не выйти - не из чего.

Товарищ Платон любил в пещере лепить домики, входить и выходить, и рассказывать о мире снаружи. Дома, и мир, Платон и я - игры теней от света. Выход - такая же тень во мраке, как я.

Желание покоя, стремление к духовному, поиск Того - всё это такое же. Такое же, как всякий раз случающееся, когда открываются глаза. Не лучше, не хуже.

Ужель какому-нибудь кварку есть дело до того, в каком городе живет Петр Иванович и достиг ли он Иисуса, Будды или нирваны? Ужель у реальности вообще есть дело?

Не в том, чтобы не испытывать [боль, усталость, раздражение, разочарование или желание].

Не в том, чтобы принимать.

Не в том, чтобы наблюдать.

И даже не в том, чтобы отрицать [нет никакого того или этого, или еще какого].

Выразить это, понять это, осознать это, значит снова создать то, в котором не.

Страдание-то есть. Страдать вот некому. Да и страдание какое-то ненастоящее - только спросонья начнётся, как ко сну и закончится.