Как же велико стремление принимать правильные решения.
Даже не столь важно, что будет потом, после. В конце концов, текущие условия всегда смогут оправдать или хотя бы обосновать любое решение. Главное, чтобы принятые решения были правильными.

Кажется, что этому приёмнику следовало бы не умничать и не перебирать волны, а просто принимать то, что принимается. Но дело в том, что передаются как раз сомнения и муки выбора, а приёмник и так всегда на одной волне.

Всё вокруг - это я? А где это, вокруг? А вокруг чего это всё?

Возьмём, к примеру , частицы. Они, может, потому и перепутаны, потому и там, и сям, и такие, и сякие одновременно, что находятся вне времени и пространства. И только при наложении ограничений этих измерений наблюдателем занимают некую позицию и формируют этот мир. Это словно мгновенное фото, отливающее ничто в граните момента времени и точки пространства.

Я - потрясающий фотографический аппарат частичности. Аппарат умеет не только создавать снимки с высочайшим разрешением, но и прокручивать их на воображаемом экране чувств с достаточной для создания реалистичного xD-присутствия скоростью, создавая вдобавок иллюзию непрерывности мира.

А частицам совершенно ничего не стоит изменить положение, и на другом фото, в "другой реальности", в "соседнем мире" пуговицы станут перламутровыми...

В следующей серии ум учится отпускать. Он отстранённо наблюдает за происходящим на экране и учится не вовлекаться в эти картинки. Несчастное "я" начинает что-то "подозревать"...

А вот представь ветер, который дует без тебя и не на тебя. Дует себе и дует. Точно так же всё видится, страдается, радуется и по-прочему впечатляется. Я тут - лишь изюминка. И, поскольку наблюдать можно только умом, а ум может по-всякому, наблюдение может быть как с изюмом, так и без.

Ответ уже неважен, но вопрос всё еще существует - есть ли человек на свете, встретившись с которым можно молчать, и, чтобы никто в этом молчании не испытал неловкости, никто не захотел бы поговорить, а, если бы и сказал что-то, это что-то стало лишь звуком, не требующим эха в ответ? И, чтобы каждый был счастлив этим молчанием? И еще вопрос - если есть такой человек, будет ли молчание с ним отличаться от молчания с собакой?

Я - не то, что о себе думаю. И то, что думаю, - совершенно не я. Я - не то, что воспринимаю, как ощущаю, кем проживаю. И даже то, что останется - тоже не я. Я - это просто последняя буква алфавита.

Само это есть и есть то, которого нет.

Какой бесконечно долгий мятный вкус дарит борьба личности с самой собой. Это шоу ум может пережёвывать вечно - нескончаемую битву одного восприятия с другим без малейшего намёка на победу.

Наблюдай за всем.
И думай про это наблюдение.
И замечай это размышление.
И воспринимай это замечание.
И однажды эта матрёшка закончится.

Отождествление с "я" - это гениальная изюминка для лучшего экспириенса. Право же, бороться с этим - всё равно что пить кофе и выплёвывать кофеин.

Не ошибается не тот, кто ничего не делает, и даже не тот, кто ничего не ожидает, а лишь то, что только переживает и деяние, и недеяние, и ожидание.

Желая себе не быть куском мяса несложно забыть, что желает это тот самый кусок того же мяса.

Раздражитель - реакция - действие.

Услышал что-то. Встрепенулась струнка. Понеслась тачанка.

Не будучи глубоко осознанным, этот процесс воспринимается как единое целое - не успеет волна утихнуть, как кони в мыле. Осознание же увеличивает и приближает, разглядывает детали. И вот пока струны подтянешь, упряжь проверишь, "Максимку" смажешь, - уж и ехать незачем.

Если ум уму и может посоветовать хоть что-то умное, так это одно: не цепляйся и не отпускай. Вернее, два.

Чёрной дырой поглощая удовольствия, взрываясь сверхновой страданий, озаряя кометы мыслей, - ум ищет единую формулу жизни и счастья. Чтобы в любом месте, в любое время, в любой ситуации сразу и навсегда - нескончаемое счастье. И чтоб никто не ушёл. Каких только методов не придумано, сколько насилия претерпели химия с психологией. Сколько советов озвучено. Сколько томов записано. Сколько человеко-лет с сахаром затрачено. А результат всё в том же русле: слева рюмка, справа "иисус", между - метания и смятения. Идеальная ловушка. Оно и понятно - "для себя же построено".

Ограничения случаются "утром", их называют временем, пространством и прочими звуками. И возникаю "я", и "мир", и "всё".

У города Токио есть границы. Если бы границ не было, всё было бы сплошным "токио". Или "кавасаки". Так и "я" есть, пока есть границы. Без границ же - ни меня, ни городов.

Будучи собранным из звёздных запчастей в таком месте, о котором в приличном обществе даже упоминать неприлично, это тело отчего-то "считает" себя венцом мироздания и центром всего. А мироздание создаёт вид, что "верит".

Искать и обретать намёки. Концентрировать мгновенья в слова. Сгибаясь под тяжестью звуков, поднимать, и с облегчением бросать. Просыпаться от радости снова уснуть. Бороться ради того, чтобы сдаться. Вдыхать, чтобы выдохнуть. Пока однажды...

Снова - пещера. И камень, и сырость, огонь, и тени. И не проснуться - некуда. И не выйти - не из чего.

Товарищ Платон любил в пещере лепить домики, входить и выходить, и рассказывать о мире снаружи. Дома, и мир, Платон и я - игры теней от света. Выход - такая же тень во мраке, как я.

Желание покоя, стремление к духовному, поиск Того - всё это такое же. Такое же, как всякий раз случающееся, когда открываются глаза. Не лучше, не хуже.