Уайт увлекся замедлением метаболических процессов головного мозга, чтобы снизить его потребность в кислороде. Хирурги, оперируя больного, выигрывают бесценное время — если заморозить спинной мозг сразу после травмы, это останавливает развитие отека и спасает от гибели нервы и клетки головного мозга. Впервые он добился практических результатов: его метод будет спасать детей от полного паралича, позволит проводить сложные операции без угрозы отмирания мозговой ткани.

Уайта, выдающегося хирурга, широко известного по работе в клинике Мэйо, еще до защиты диссертации наперебой приглашали к себе многие научные центры. Основную массу приглашений можно было разделить на два вида: или место главного нейрохирурга, или руководство неврологическими исследованиями, но никогда и то и другое сразу. Уайт отклонял все предложения. О чем он мечтал — и что ему все сильнее и острее требовалось, — так это о месте, где у него были бы пространство, свобода маневра и помещение для научной работы.

Такая возможность ему представилась в 1961 году в Кливлендской городской больнице, сокращенно «Метро».

С самого начала было установлено базовое правило, определившее всю дальнейшую деятельность лаборатории: исследования должны находить практическое применение в медицине.

Уайт и коллеги нашли способ измерить давление спинномозговой жидкости — они разработали метод ее «сбора» в имплантированный пластиковый модуль, и эту технологию вскоре станут применять в клинической практике для измерения давления и диагностики неврологических нарушений.

Кроме этого, команда, продвигаясь к поставленной цели, изолировать мозг, проводила операции на стволе головного мозга у собак и обезьян. Одновременно Уайт дописывал диссертацию, преподавал неврологию в Университете Западного резервного района, оперировал пациентов в клинике «Метро» и подавал заявки на гранты для своей лаборатории. Нужны деньги, больше места и больше персонала. Работу лаборатории стоит поддержать, настаивал Уайт в заявках, потому что это не просто теоретические изыскания. Он планировал применить свои наработки, перейдя от собак и обезьян к человеку.

Была проведена первая изоляция мозга макаки, которая открывала возможность изучить его реакции на лекарства, изменение температуры, бактериальные инфекции и другие вмешательства — без необходимости «очищать» данные от реакций остального организма. Наконец-то можно было попытаться найти ответы на целый ряд вопросов: что требуется мозгу для метаболизма, кроме глюкозы и кислорода? Производит ли мозг химические вещества без участия тела? Как мозг защищает себя, лишившись телесной брони?

Именно на макаках Уайт с командой доказали эффективность его последней перфузионной методики: охлаждение мозга (ниже 15 градусов Цельсия) не вызывает когнитивных нарушений. Обезьяны после восстановления нормальной температуры мозга выполняли тесты не хуже прежнего – и это открывает дорогу экспериментам на людях. Уайт еще не знает, что эта методика десятилетиями будет спасать жизни людей после остановки сердца. Сердечные приступы часто ведут к повреждению мозга: сердце не справляется и не доставляет к нему нужный объем крови. Охлажденному же мозгу кислорода нужно меньше, и это дает хирургам драгоценные минуты на разблокировку артерий больного. Сохранить человеческий мозг живым — это главная цель работы всей лаборатории Уайта, каждой операции, каждого эксперимента. Даже того, к которому он сейчас готовится - эксперимента по отделению обезьяньей головы от тела без разрушения сосудистой системы.

14 марта 1970 года такая операция была проведена на двух обезьянах. Она продлилась 18 часов. Парализованная ниже шеи, живая, в сознании и при чужом теле, обезьяна была, по словам самого Уайта, «опасной, воинственной и очень недовольной». Но при этом она все-таки жила.

Первая успешная пересадка головы отнюдь не ознаменовала для Уайта завершение дела всей его жизни: он был лишь на полпути к цели.