Неожиданное предложение истории. Оказывается мой доклад на научной конференции занял призовое место. Делюсь с вами грамотой победителя.

Рабочая хирургическая неделя подходит к концу, поэтому сегодня будет пост на весьма интересную тематику.

P.S.
Делитесь своими фотками рабочих будней в комментариях.

Сегодня я расскажу о Владимире Петровиче Демихове (1916-1998 гг.) – одном из основателей российской трансплантологии.

Его технологии и наработки до сих пор используют все клиники мира, занимающиеся пересадками сердца, печени, почек, лёгких. На основе его трудов проведены множество сложнейших и уникальных оперативных вмешательств, которые спасли сотни человеческих жизней.

Среди множества работ В.П. Демихова особое внимание заслуживает пересадка головы одного животного другому с целью изучения нейрогуморальных взаимосвязей головного мозга собаки-донора и организма собаки-реципиента. В период с 1947 по 1955 гг. местом работы Владимира Петровича был институт экспериментальной хирургии в Москве. Именно в этом учреждении в 1954 году и появилась знаменитая двухголовая собака Демихова. В процессе операции Демихов совершил успешную пересадку головы щенка, вместе с верхней половиной туловища и передними конечностями, на шею собаки. Легкие и сердце щенка были удалены, а дуга аорты соединена с сонной артерией собаки-реципиента, верхняя полая вена — с яремной веной. В результате такой операции пересаженная голова сохраняла свои функции, а головной мозг — присущие ему рефлексы. Есть уникальные съёмки (см. видео), когда две собачьи головы пьют молоко в одно и то же время. Головы могли лаять, а щенячья голова то и дело кусала первую за уши.

Однако опыт был лишь частично удачным: первая подшитая голова прожила всего несколько дней.

Не обошлось создание двухголовой собаки без критики и упрёков. Многие говорили, что Демихов сотворил ненужную глупость, но Владимиру Петровичу удалось доказать оппонентам совершенно обратное. Он не без оснований утверждал, что его двухголовая собака является прямым доказательством реальной возможности работы мозга в том случае, если голову пересадить на другое тело.

Всего за пятнадцать лет Демихов создал двадцать двухголовых собак. Ни одна из них не прожила долго, так как они неизбежно погибали из-за отторжения тканей. Один месяц был рекордным сроком.

Однако отрицание В.П. Демиховым значения проблемы иммунологической несовместимости при аллогенной пересадке органов в определенной мере снижало ценность его экспериментов. Так В.П. Демихов неоднократно заявлял о том, что решающим моментом в гибели собак является не тканевая несовместимость, а причины патофизиологического порядка (тромбоз сосудов и нарушение кровообращения в пересаженном органе, развитие инфекционных осложнений и тому подобное).

За свою жизнь Демихову удалось сделать много для трансплантологии, преодолеть множество несправедливостей и трудностей. Его идеи получили реализацию как в проводимых им экспериментах, так и в будущем — при осуществлении сложнейших хирургических операций, положивших начало развитию отечественной трансплантологии. Сейчас в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского висит памятная мемориальная доска в качества знака признательности заслуг В.П. Демихова, где с 1960 по 1986 года учёный возглавлял экспериментальную лабораторию и прогуливался по территории института со своими творениями.

Приветствую! У Sci-Cor есть небольшой чат где можно пообщаться со мной и обсудить интересные темы или предложить тему для поста. Ждём всех желающих.

Мировая трансплантология знает выдающегося учёного Владимира Петровича Демихова, о котором я писал в предыдущем посте. Но помимо Демихова существовал и другой учёный, Роберт Джозеф Уайт — американский нейрохирург, впервые в мире успешно выполнивший операцию по пересадке головы живой обезьяне. В ходе своей работы Уайт проводил сложнейшие операции и был номинирован на Нобелевскую премию за метод охлаждения мозга. И сегодня я предлагаю вам кратко ознакомиться с биографией и работой Роберта Джозефа Уайта.

Роберт Уайт родился 21 января 1926 году на Среднем Западе, в городке Дулут (штат Миннесота). Он был старшим сыном офицера береговой артиллерии в запасе, тоже Роберта Уайта. Это была большая семья рабочих людей со средним достатком, истых католиков. Немного суматошная, небогатая, но теплая и сердечная семья позднее переехала в Миннеаполис, где 15-летний Роберт поступил в католическую школу де ла Салля.

В июне 1944 года Уайт окончил школу лучшим учеником выпуска: отличная успеваемость, интерес к науке, выдающиеся способности, быстро усваивает, легко переключается. Роберт Уайт записался в армию добровольцем, там его направили в медицинскую службу. Пройдя интенсивный курс лабораторной медицины, он оказался на Филиппинах, а после окончания войны попал в Японию.

Уайт поступил в колледж Сент-Томас в городе Сент-Пол (штат Миннесота). воспользовавшись законом о льготах для военнослужащих. Через два года он поступил в Университет Миннесоты и получил диплом химика, а осенью 1951 года подал документы в медицинскую школу. Еще в аспирантуре он выбрал цель на всю жизнь: трансплантация мозга.

Четыре года Роберт работает в клинике Мэйо, что в Рочестере, штат Миннесота.

Уайта, который часами готов сидеть за книгами и сутками стоять за операционным столом, отличают упорство и сосредоточенность, которые вскоре станут определяющими чертами его хирургического почерка. «Я прокручивал в голове предстоящие операции, как фильмы, — позже будет рассказывать он коллегам. — Они состояли из моих воспоминаний об уже сделанных операциях. Это было какое-то наваждение».

Приверженность Роберта Уайта католицизму стала еще глубже, занятия наукой не привели его ни к какому кризису веры. Скорее наоборот: операционная стала для него своего рода святыней.

Уайт увлекся замедлением метаболических процессов головного мозга, чтобы снизить его потребность в кислороде. Хирурги, оперируя больного, выигрывают бесценное время — если заморозить спинной мозг сразу после травмы, это останавливает развитие отека и спасает от гибели нервы и клетки головного мозга. Впервые он добился практических результатов: его метод будет спасать детей от полного паралича, позволит проводить сложные операции без угрозы отмирания мозговой ткани.

Уайта, выдающегося хирурга, широко известного по работе в клинике Мэйо, еще до защиты диссертации наперебой приглашали к себе многие научные центры. Основную массу приглашений можно было разделить на два вида: или место главного нейрохирурга, или руководство неврологическими исследованиями, но никогда и то и другое сразу. Уайт отклонял все предложения. О чем он мечтал — и что ему все сильнее и острее требовалось, — так это о месте, где у него были бы пространство, свобода маневра и помещение для научной работы.

Такая возможность ему представилась в 1961 году в Кливлендской городской больнице, сокращенно «Метро».

С самого начала было установлено базовое правило, определившее всю дальнейшую деятельность лаборатории: исследования должны находить практическое применение в медицине.

Уайт и коллеги нашли способ измерить давление спинномозговой жидкости — они разработали метод ее «сбора» в имплантированный пластиковый модуль, и эту технологию вскоре станут применять в клинической практике для измерения давления и диагностики неврологических нарушений.

Кроме этого, команда, продвигаясь к поставленной цели, изолировать мозг, проводила операции на стволе головного мозга у собак и обезьян. Одновременно Уайт дописывал диссертацию, преподавал неврологию в Университете Западного резервного района, оперировал пациентов в клинике «Метро» и подавал заявки на гранты для своей лаборатории. Нужны деньги, больше места и больше персонала. Работу лаборатории стоит поддержать, настаивал Уайт в заявках, потому что это не просто теоретические изыскания. Он планировал применить свои наработки, перейдя от собак и обезьян к человеку.

Была проведена первая изоляция мозга макаки, которая открывала возможность изучить его реакции на лекарства, изменение температуры, бактериальные инфекции и другие вмешательства — без необходимости «очищать» данные от реакций остального организма. Наконец-то можно было попытаться найти ответы на целый ряд вопросов: что требуется мозгу для метаболизма, кроме глюкозы и кислорода? Производит ли мозг химические вещества без участия тела? Как мозг защищает себя, лишившись телесной брони?

Именно на макаках Уайт с командой доказали эффективность его последней перфузионной методики: охлаждение мозга (ниже 15 градусов Цельсия) не вызывает когнитивных нарушений. Обезьяны после восстановления нормальной температуры мозга выполняли тесты не хуже прежнего – и это открывает дорогу экспериментам на людях. Уайт еще не знает, что эта методика десятилетиями будет спасать жизни людей после остановки сердца. Сердечные приступы часто ведут к повреждению мозга: сердце не справляется и не доставляет к нему нужный объем крови. Охлажденному же мозгу кислорода нужно меньше, и это дает хирургам драгоценные минуты на разблокировку артерий больного. Сохранить человеческий мозг живым — это главная цель работы всей лаборатории Уайта, каждой операции, каждого эксперимента. Даже того, к которому он сейчас готовится - эксперимента по отделению обезьяньей головы от тела без разрушения сосудистой системы.

14 марта 1970 года такая операция была проведена на двух обезьянах. Она продлилась 18 часов. Парализованная ниже шеи, живая, в сознании и при чужом теле, обезьяна была, по словам самого Уайта, «опасной, воинственной и очень недовольной». Но при этом она все-таки жила.

Первая успешная пересадка головы отнюдь не ознаменовала для Уайта завершение дела всей его жизни: он был лишь на полпути к цели.