Джон встретился со своей подругой, так как ему срочно нужен был совет в этой ситуации. Харрису было очень тяжело от этой ссоры с Ло, а также от его сообщений в блоге, поэтому подруга Джона обняла его, чтобы поддержать.

Лололошка замер, увидев то, как девушка обняла Джона. Его, чёрт возьми, Джона. Его партнёра.
Ревность и злость закипали внутри. Дейвисон даже не заметил, как ладони сжались в кулаки.
Желание подойти и разнять их было слишком сильным, но и сдвинуться с места Лололошка не решался.

Всё же, Дейвисон решился. Шаги были короткими, но быстрыми. Уже через несколько секунд он оказался рядом с Харрисом и девушкой.

Дейвисон выдохнул, покачав головой. Он не стал ничего объяснять. Слова были лишними.

Лололошка сделал полшага вперёд, сокращая расстояние до минимума, и, взяв Харриса за подбородок, чуть припустив его голову. Ладонь Дейвисона скользнула вверх, пальцы невесомо коснулись щеки Джона, стирая след чужого объятия, словно заново присваивая это пространство себе. А затем он поддался вперёд.

Его губы встретились с губами Харриса не робко, но трепетно. Сначала это было лишь легкое, едва ощутимое касание, вопрос, заданный беззвучно. Но уже в следующую секунду поцелуй стал глубже. В нём не было исступленной злости или желания наказать — это была тихая, сдержанная буря. Страсть сквозила не в напоре, а в том, как бережно, но жадно его губы двигались, убеждая. Лололошка целовал так, словно хотел выпить самую суть их ссоры, переплавить горечь непонимания в сладость близости.

В этом поцелуе смешалось всё: запоздалое «ты мой», немое извинение за вспышку ревности и глубокая собственническая нежность. Пальцы Дейвисона, всё ещё лежащие на щеке Джона, слегка подрагивали.

Когда он, наконец, медленно отстранился, его дыхание было чуть сбито, а взгляд, устремлённый на Харриса, всё ещё горел приглушённым огнём.