А этой весной в этих краях, представьте себе, встречаюсь с моим красавцем оленем, на голове которого растёт роскошное вишнёвое дерево

Невероятно себя нарядив, пойду по земле, чтоб нравился и жегся, а впереди на цепочке Наполеона поведу, как эриопса

post-irony + colonialism = postcolonial studies

Психологи странно поступают, видя в литературном персонаже живого человека с характером. Я бы отверг трактовку Преображенского как человека, и у меня есть профессиональные основания для этого. Прежде всего, персонаж, описанный в литературном произведении, – никогда не человек. Персонаж, списанный с реальной личности, тоже будет отличаться от нее. Наполеон у Толстого – конечно, не настоящий Наполеон. Реального человека – профессора Преображенского – и вовсе не было. Существовали прототипы, но литературный персонаж – это не человек, а художественный образ. Профессор выполняет определенную функцию в художественной конструкции повести. Он такой, потому что у автора есть задача представить его как создателя-демиурга.

ИИ уверенно завоевывает все новые области, ему покоряется даже то, что раньше считалось неприступным — сферы приложения творческих усилий. Сможет он вовсе вытеснить человека из литературы, как автоматика вытеснила лифтеров? Любой прогноз дело неблагодарное и отчасти лукавое, но мы можем порассуждать. Литература — многоликий бог. С одной стороны, она показывает нам мастерство слова, красоту и эмоции, с другой, это социальный институт, который встроен в сложную систему отношений, в том числе экономических. Мы знаем, что ИИ уже научился имитировать слог писателей, но это еще не все, что ему нужно, чтобы победить. ИИ выигрывает у человека на других полях благодаря тому, что делает больше, быстрее и дешевле, но в литературе побеждает не тот, кто производит больше текстов на единицу времени. Согласны ли мы читать книги, написанные ИИ?

Айнур, ангелоподобные существа, посредством музыки создают материальную Вселенную (Эа). Музыкальную тему для Айнур задал Единый Бог Эру Илуватар. Некоторые Айнур решили войти в созданный материальный мир, став Валар и Майар. [1]

Увидев возможность заявить о своих собственных помышлениях, Мелькор попытался вплести в неё часть своих мыслей, желая «возвеличить славу и мощь назначенной ему роли», чем сразу же вызвал разлад: «те, кто пели подле, удручились, и смутились их помыслы, и оборвалась их песня, иные же принялись подстраивать свою музыку под тему Мелькора, а не к той мысли, что владела ими поначалу». [2]