👍 Борис Ковалев о Борхесе и Евгении Жаринове

С филологом, переводчиком Борхеса и членом Союза писателей Санкт-Петербурга Борисом Ковалевым обсуждаем лекцию Евгения Жаринова о Борхесе как крестном отце европейского постмодернизма. Говорим о том, насколько к Борхесу приложимо такое понятие. Кем Борхес был для европейской и латиноамериканской литературы, насколько Борхес был серьезен в диалоге с культурой, как правильно называть Борхеса, о Борхесе и политике, о том, можно ли говорить о Борхесе языком лозунгов и плакатов, о философии Борхеса, о том, является ли Борхес принцем хаоса, ограничивается ли Борхес известными всем эмблемами (спойлер: нет).

Смотреть:
На 🌐 Ютубе, в 🌍 ВК Видео, на 📹 Рутубе, на 🌐 Дзене.

🚀 Борис и Борхес

Прошлогодний разговор о Борхесе:
https://t.me/schonenrede/321

📖 Эссе «Смерть читателя» от ИИ

📖 Статья о «Вавилонской библиотеке» для Википедии

00:00 Тизер беседы
00:47 Представление
01:20 Жариновгейт и Борхес
02:34 Насколько увлекательна лекция?
04:14 Что такое крестный отец постмодернизма?
09:04 Постмодернистская ирония и серьезность Борхеса
11:41 Возвращаясь к крестному отцу
14:27 Немного про ошибки
15:49 «Хорхе Борхес» и «Хорхе Луис Борхес»
19:01 Борхес и диктаторы
22:20 Борхес — консерватор
23:38 Верит ли Борхес в бога?
27:36 Ставит ли Борхес диагноз западному обществу?
29:30 Эмблемы Борхеса
30:49 Был ли Борхес мыслителем?
32:24 Читать и перечитывать
33:18 Говорит ли Жаринов о Борхесе свысока?
34:47 Борхес, хаос и константы бытия
39:26 Как говорить о Борхесе?
42:54 Нужно читать Борхеса
47:01 On His Blindness

#видео #филологическийподкаст

👍 Сколько слогов в слове скипетр? Если произнести его и посчитать, то получится 3: ски-пе-тр. Считается, что у нас в отличие от чешского, р не является слогообразующим. В чешском 'рынок' будет trh, и в этом слове есть целый один слог, хотя русскоязычный глаз и не сразу распознает, где именно этот слог прячется. Мы привыкли думать, что слогов в слове столько, сколько там гласных. В слове скипетр их два, значит, и слога должно быть два. Но в специфических позициях в словах типа корабль, театр слог возникает не только там, где звучит гласный. Правила вступают в противоречие с языком.

И вот у Пушкина в стихах все по правилам:

Царица муз и красоты,
Рукою нежной держишь ты
Волшебный скипетр вдохновений,
И над задумчивым челом,
Двойным увенчанным венком,
И вьется и пылает гений.

Это обычный для Пушкина четырехстопный ямб, но он соблюдается только если скипетр читать в два слога, так сказать: скипет. Даже несмотря на то, что слогов в этом слове, очевидно, три, строгие требования стихосложения XIX века не допускали таких вольностей, как соответствие реальному произношению.

У Р. О. Якобсона даже предлагается понимать стихотворную речь как организованное насилие над языком.

А вот еще пример из той эпохи, только с гласными и слогами там наоборот:

До нас, духо́в, возвыситься рвалась?
Ты ль это, Фауст? И твой ли был то глас,
Теснившийся ко мне с отчаянным моленьем?
Ты, Фауст? Сей бедный, беспомо́щный прах,
Проникнутый насквозь моим дхновеньем,
Во всех души своей дрожащий глубинах?..

Это Тютчев. И все в этом тексте правильно и соответствует схеме пятистопного ямба, если только не читать слово Фауст с тем количеством слогов, которое получается, если посчитать в нем гласные. Чтобы метр не сломался, Фауст нужно читать в один слог, как бы Фаст или скорее Фавст. Это потому что слово заимствовано из немецкого, где дифтонги составляют один слог, и для Тютчева весь текст вроде бы на русском, но вот конкретно одно слово Фауст в нем звучит по-немецки. То есть при произнесении строки автор на одно слово переключается на немецкий, а потом снова на русский, чтобы строку договорить.

👍 В 2025 году вышел новый перевод на русский язык «Одиссеи» Гомера, выполненный Григорием Стариковским. Событие значительное, понятно, что текст этот находится в сложных отношениях с предшественниками. Но я обратил внимание на то, какой запутанный сюжет здесь вырисовывается в связи с автором послесловия к этому изданию — филологом-классиком Николаем Павловичем Гринцером. Николай Павлович пишет, что перевод Стариковского новаторский, главное в нем — отказ от русского гекзаметра в пользу размера, зависшего между стихом и прозой, а стремление к простому языку делает текст понятным современному читателю. Понятна в целом сочувственная оценка ученого, раз его текст стал послесловием: не будет же автор, выступающий в таком жанре, ругать перевод.

Но интерес вот в чем. В 2013 году вышел перевод первой песни «Одиссеи», выполненный Максимом Амелиным. И Гринцер тогда тоже на него отозвался. Но тогда, 13 лет назад, ученый был настроен более скептически.

Установки двух современных переводчиков выглядят очень сходно. Тем любопытнее, что оценки Гринцера так отличаются. Амелин:

Мне хотелось сохранить в нем архаическую непосредственность оригинала и в то же время показать современность его звучания, передать сложность и простоту Гомеровых поэтических выражений и при этом не соскользнуть в голимую прозу.

Что предъявляет Гринцер Амелину в качестве претензий? Во-первых, говорится о желательности ударного начального слога строки. У Амелина он не везде такой. Интересно будет системно посмотреть с этой точки зрения на перевод Стариковского, и если это правило не выдерживается и там, то придется признать, что за 13 лет Николай Павлович смягчил требования. Во-вторых, архаизмы. У Амелина их слишком много и появляются они в неуместных (с точки зрения Гринцера) местах. И в послесловии к Стариковскому Гринцер, видимо, не зря снова к этим архаизмам возвращается.

А еще интересно, что и у Гринцера, который пишет о Гомере, в тексте обнаруживаются черты узнаваемо гомеровского стиля: составной эпитет индивидуальнопсихологическая (стр. 339). Предмет описания часто гипнотизирует описывающего.

В контексте этого разговора, конечно, обязательно должна присутствовать и статья Владимира Владимировича Файера «Станут потомки тебя благослóвить»? (О новом переводе первой книги «Одиссеи»). Кажется, она временно выпала из интернет-пространства и надеюсь, что скоро туда вернется.

А тут собраны все мои высказывания на гомеровскую тему.

Роман 1829 года под названием Ленин. 👍

👍 У Марины Акимовой вышла как всегда замечательная статья о стихотворении ☺️ Набокова «Мы с тобою так верили в связь бытия…» Помимо глубоких и справедливых размышлений о тексте, Марина цитирует одного из исследователей, который пишет, что Набоков «не желает знать того стиховедения, которое стало одним из лучших достижений советской гуманитарной науки» (Smith G.S. Nabokov and Russian Verse Form // Russian Literature Triquartely. 1991. № 24. P. 302). Так вот, кажется, Дж. Смит упустил возможность, которая дается литературоведу только раз в жизни, возможность назвать свою статью «Nabokov versus the Verse». Вот Шапир не упустил.

Мои тексты о Набокове собраны тут, а стиховедческие (потому что я желаю знать одно из лучших достижений советской гуманитарной науки) — тут.

👍 «Все еще Элис» (2014). Разбор от лингвиста

Пронзительный фильм 2014-го года про профессора лингвистики в Колумбийском университете Элис Хаулэнд, которая стремительно теряет память из-за болезни Альцгеймера. Почему язык оказывается основой кинообраза? Как показана лингвистика в фильме? Чем фонетика отличается от фонологии и почему темой лекции могут быть синтаксические структуры? Лингвистический комментарий к фильму про лингвиста.

Смотреть: 📺 Ютуб, 🌍 ВК Видео, 📹 Рутуб, 🌐 Дзен.

00:00 Фильмы про профессоров-лингвистов: «Прибытие»
00:47 Симптомы болезни
01:55 Социальные сложности
03:04 Почему лингвист?
03:34 Лекция как ночной кошмар
04:07 Учебные материалы к курсу лингвистики
06:36 Равен ли язык словарю?
08:19 Фонетика или фонология?
09:35 Обзорный курс лингвистики и специальные курсы
10:16 Усвоение языка ребенком
12:09 Забытое слово
13:10 Лингвист без лингвистики

#видео #видеоэссе

👍 Присутствовал при обсуждении фильма Дом, который построил Джек Ларса фон Триера. Многое было удивительно. Любой подход к трактовке художественного текста хорош тогда, когда он обогащает наше восприятие. Поначалу так и было, несмотря на то, что обсуждающие соблазнились прямолинейной биографической трактовкой, что само по себе сомнительно. Но ок, до какого-то момента это работало: в контекст были введены эпизоды с изгнанием фон Триера с Каннского фестиваля, депрессия режиссера. Но дальше все это свелось к вульгарному фон Триер = Джек. При этом предельно скукожился контекст разговора, и ведущий, и остальные участники почему-то исходили из идеи, что фон Триер был первым, кто поднял тему безнравственности творчества. Только один из присутствовавших упомянул про «Песни Мальдорора» как вероятный референс фильма, а ведущий в этом усомнился (!). Конечно, фон Триер, в отличие от ведущего, знает и про эту книгу, и про вдохновлявшихся ею сюрреалистов, это вполне актуальный для него интеллектуальный контекст. Ну да, притягивать за уши биографические события же проще, достаточно посмотреть новости, а разбираться в перипетиях истории культуры необязательно. Вы картины Сальвадора Дали видели? Там тоже вообще-то показана гниющая плоть, как и в фильме ставшая основой для эпатирующего художественного образа, но обсуждаемая тема для участников дискуссии как будто начиналась и кончалась здесь и сейчас.

С литературой у вовлечённых в обсуждение вообще как-то не сложилось: услышав имя Вергилия, один из обсуждавших поделился своей неуверенностью, так как не является специалистом по античной литературе. То, что античность тут ни при чём, а дело в фигуре Данте, в принципе, дальше робко прозвучало, но, кажется, никто не вник, что Джек в финале одет именно так, как обычно рисуют Данте.

А еще вдруг в обсуждении вдруг зазвучали оценки фильмов фон Триера, данные свысока. Дескать, Нимфоманка — это такое как бы неполноценное кино, а фон Триер, сняв его сошел с пути истинного. Ведущий почему-то такой тон поддерживал. И про сам Дом, который построил Джек говорили как про фильм, для просмотра которого нужно особенное мужество. Ну, положим, в обывательском дискурсе это может и так. Но обсуждали-то не случайные люди, а ведущий так и вовсе целый кинокритик и книгу о фон Триере написал. Нужно завести список книг, которые не стоит открывать ни в коем случае. Дом, который построил Джек великолепный фильм, блестяще продуманный, замечательно снятый и смонтированный. Чтобы посмотреть его, не нужно никаких специальных усилий, что бы там ни говорили ограниченные кинокритики. Я очень рад, что удалось посмотреть эту картину на большом экране.

А тут собраны ссылки на разные мои высказывания о кино: https://t.me/schonenrede/522

Когда двоится в глазах 👍

Сценарий к фильму «Формула любви» (1983) написан Григорием Гориным по мотивам повести Алексея Николаевича Толстого «Граф Калиостро». Но, кажется, уже не такая банальная догадка в том, как (через призму чего) этот сюжет воспринимался позднесоветским интеллигентным зрителем. Упростим его до самого остова и у нас получится такая схема: загадочный, обаятельный, аристократически выглядящий, иностранец, имеющий отношение то ли к магии, то ли к иллюзионизму, и через это не лишенный мистического ореола, в сопровождении эксцентричной свиты приезжает в населенный пункт в России, наводит там суету и через личностное испытание устраивает воссоединение любящих сердец. Попутно изрекает глубокомысленные афоризмы (несмотря на то, что иностранец, он вместе со свитой отлично говорит по-русски), демонстрирует свое магическое/иллюзионистское искусство, сбегает от отечественных правоохранителей, а в конечном счете управляет течением событий. В его кочевом образе жизни подчеркивается, что текущий российский эпизод — один из многих.

Без труда узнается «Мастер и Маргарита». Вероятно, несмотря на публикацию пятнадцатью годами ранее, роман все же не был «благонадежным» и экранизировать его было сложно. Но можно было переизобрести, пересобрать историю, в которой могущественный (?) маг (в могуществе Воланда никто не сомневается, а то, что Калиостро шарлатан, так это «история повторяется как фарс») действует в привычной нам реальности, только перенести место действия из конкретной узнаваемой Москвы 20-х (и иногда 30-х) в условную деревню из русской литературы.

И все всё понимали.

А Александр Абдулов сыграл и участника свиты Воланда в сериале Бортко, и участника свиты Калиостро в «Формуле любви», при этом если персонаж С. Фарады Маргадон изначально был в повести Толстого, то персонаж А. Абдулова Жакоб придуман специально для фильма и для любовно-комического дуэта с актрисой Захаровой.

Так повесть Толстого преобразилась в сценарий фильма, на который повлиял роман Булгакова. То есть Захаров снимал деконструкцию «Мастера и Маргариты». А вот отношения между повестью и романом более сложные. Было ли там прямое влияние? «Граф Калиостро» написана в 1921, Булгаков начал роман в 1928.

Ну вот хотя бы такая перекличка:

Мой друг, доктор философии, умерший в Нюренберге, в тысячу четыреста... вот проклятая память, — пробормотал Калиостро, стуча пальцами по табакерке, — мой друг доктор Бомбаст Теофраст Парацельзиус не раз говаривал мне: жуй, жуй, жуй, — сие есть первая заповедь мудрого: жуй...

И хрестоматийное:

Но предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.
— Именно, именно, — закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, — ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: "Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут".

И тогда, кстати, понятно, почему «за завтраком»: прием пищи остался от предшествующего контекста с Парацельсом. 👍

👍 Веселые и разудалые

👍 Побывал на медленном чтении Данте, Рай, 3-я песнь. Там Данте возносится в сферу Луны. Прозвучала забавная, но очень точная мысль, что в наши дни говорить про это место у Данте — некоторый оммаж миссии Артемида, а вообще Данте был первым, кто совершил путешествие к Луне, за несколько веков до «Аполлона-11».

А тут мой ролик о том, как читать начало «Божественной комедии»: https://t.me/schonenrede/520

👍 В фильме «Куда приводят мечты» с моим нелюбимым Робином Уильямсом персонажи проходят через испытание в мире, где они не могут друг друга узнать. Рецепт преодоления — обычный для голливудского повествования: самопожертвование, хотя такая опция перед кульминацией и не озвучивается. И вообще зрителю, мягко говоря, не до конца ясны правила мира и последствия поступков персонажей. Иногда правила озвучивают, но либо что-то не договаривают, либо правила в итоге не работают.

Так вот спасительная жертва героя оказывается в том, чтобы навсегда остаться с возлюбленной, но при этом они не будут узнавать друг друга.

Вспомнился Борис Поплавский:

Розовый снег опадал в высоте безмятежной.
Вдруг Ты проснулась еще раз; но Ты никого не узнала,
Странный Твой взгляд проскользил удивленный и нежный
И утонул в полумраке высокого зала.

В фильме вообще довольно многое вызывает ассоциации с образностью Серебряного века (например, концентрация на живописи), а мотив узнавания — один из ключевых. Довольно забавно он реализуется в следующем эпизоде.

Действие происходит в загробном мире. Души оттуда могут, как в отпуск, отправиться обратно на землю. Обсуждают эту возможность и главные герои:

— А может, вернемся? Родимся снова. Для разнообразия. Снова встретимся. Так же случайно. Влюбимся.
— Проживем другую жизнь. Надо рискнуть.
— Но не будем наступать на те же грабли.
...
— Как я тебя найду?
— Я нашел тебя в аду. А в Нью-Джерси и подавно.

Тут интерес в том, что герои уверены, что в следующей жизни родятся и будут жить непременно в Нью-Джерси. Вероятно, этим штатом для них ограничивается посюсторонний мир. Иными словами, на Земле ничего, кроме Нью-Джерси, не бывает. А, во-вторых, Нью-Джерси сопоставляется с адом. Так сказать, презентуется как филиал ада в нашем мире. Как тут не вспомнить, что хоккейная команда из Нью-Джерси называется «Дьяволы».

Лепешка заряжается 👍

👍 Известно, что все письменные свидетельства современников о бароне Геккерене сугубо отрицательные, на что повлияло то, что составлены они были после смерти Пушкина, и несли на себе отпечаток этого события.

Но вот любопытный текст, который можно счесть наиболее нейтральным отзывом о личности Геккерена, автором его является барон Торнау:

Геккерен, несмотря на свою известную бережливость, умел себя показать, когда требовалось сладко накормить нужного человека. В одном следовало ему отдать справедливость: он был хороший зна­ток в картинах и древностях, много истратил на покупку их, менял, перепродавал и всегда добивался овладеть какою-нибудь редкостью, которою потом любил дразнить других, знакомых ему собирателей старинных вещей. Квартира его была наполнена образцами старинного изделия и между ними действительно не имелось ни одной вещи неподлинной.

Интересно тут то, что Геккерен через эту черту оказывается в одной ассоциативной упряжке с персонажем фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход» мистером Донованом. Я про него уже говорил в видеоэссе про Индиану Джонса:

Внезапно на Индиану выходит богатый коллекционер и любитель древностей мистер Донован, который показывает археологу плиту с выгравированной на ней надписью на латыни. Донован демонстрирует то, что верит в легенду и что надпись может помочь в поисках чаши. Все это немного странно: если он коллекционер и любит древности, то и плита с надписью, и чаша должны быть интересны ему сами по себе как объекты культуры. Но Донован оказывается не тем, за кого себя выдает, ему плевать на древности, он стремится к вечной жизни. В общем, какой-то мутный тип.

Действительно, Донован оказывается мелким антагонистом фильма, а Гекерен оказывается мелким антагонистом в истории русской культуры.