Ох и беспокойно за выборы в Германии. «Альтернативе…» прогнозируют ок. 20%, при этом по опросам она уверенно растет с лета 2024-го, немного просела лишь в январе этого года. Но есть опасения, что поллы не очень точно отражают реальные настроения, и электоральный потенциал подобных партий систематически недооценивается. В случае Германии это особенно опасно: если в восточных федеральных землях еще не считают нужным скрывать правые взгляды, то в западных они могут быть и посильнее, чем кажется. Впрочем, могут и не быть. Но неопределенность все равно очень велика.

Пару недель назад вышла небольшая, но очень любопытная книга Дмитрия Марьясиса «Хроника с открытым финалом. История Палестино-израильского противостояния». Общая актуальность понятна, но есть и еще одна, ситуативная. Мы все сейчас, конечно, с интересом наблюдаем за мирными инициативами Дональда Трампа, но полезно помнить, что бурная деятельность по продвижению подобных инициатив ему вообще свойственна. Первый срок ознаменовался инициативой по урегулированию отношений с КНДР: историческая встреча в Сингапуре и все вот это вот. Итог мы знаем, стало только хуже. А уже перед самым финалом была еще и так называемая «Сделка века» (The Deal of the Century) как раз по палестино-израильскому конфликту. И вот этот план автор книги очень любопытно характеризует. Очень подробный, местами даже неплохо продуманный, но совершенно нереальный. Особенно интересен вот этот авторский пассаж:

…в плане нарисована утопическая картина райского уголка на земле…, которым должна стать Палестина в достаточно скором будущем, если предлагаемые меры будут приняты к исполнению. Возникает впечатление, что план писался не для конкретных евреев и арабов Палестины, а для неких двух условных народов, которые оказались в настоящий момент в условиях конфликта с определенными входными данными. То есть с физико-географической точки зрения специфика региона в плане учтена, а вот культурной, ментальной спецификой бытования адресатов плана его создатели решили пренебречь. (С. 169—170)

Остается надеяться, что из провалов первого срока какие-то выводы все-таки сделаны. Параллельно Трамп предлагают сделку Ирану, которую сам же когда-то и похерил. Может чему-то и научился. А может и нет.

Как интересно мы нащупали тонкую грань между «всемирный» и «международный». 8 марта – Международный женский день, но не всемирный, потому что, видимо, отмечается не всеми. 28 марта – Всемирный день историка, но не международный, потому что… не отмечается нигде, кроме России. (Душновато, да, знаю)

Если так и дальше пойдет (а, видимо, так и будет), то в дополнение к уже имеющимся «климатическим мигрантам» появятся «климатические кочевники» – люди, благосостояние которых позволяет избавить себя от вот этих погодных маргиналий. Ведь где-то на планете прямо сейчас есть аналог традиционного для средней полосы апреля, без грязных намеков на февраль за окном?

Не помню, сколько раз я признавался в любви к этому графику, но он и правда очень показательный. По нему видно, что по ключевым показателям экономической глобализации 20 век был ну очень неровным, и до уровня поздней Belle Époque мы дотянулись только в 1970-80-х гг. Цифры, конечно, всей сложности ситуации не отображают. Накануне Первой мировой был совсем не тот мир, что после нее, и выстраивать экономические взаимоотношения между десятком больших агентов, преимущественно колониальных империй, контролировавших львиную долю капиталов и ресурсов, совсем не то же самое, что выстраивать те же отношения в идеологически полярном деколонизирующимся мире после Второй мировой. Но все же что-то важное про тот мир, из которого родом Дональд Трамп, нам этот график говорит. В 1970-80-е, когда торговая открытость уже выбралась на показатели 1900-х гг., торговля все равно была преимущественно внутриблоковой, а в каждом блоке имелся свой мейджор, который мог диктовать условия партнерам. США, конечно, не могли заблокировать проникновение в Европу «красного газа», но аранжировать очень важное Plaza Accord они могли. Make America Great Again в версии Трампа предполагает воссоздание того контекста, в котором она и была Great в годы его молодости. А это деглобализация до уровня минимум сорокалетней давности, дисциплинирование ключевых партнеров, убийство Кимерики (Китай точно дисциплинироваться не будет). Короче, верните мне мой 1987-й.

Кстати, не так плохо, как я думал. Правда, я не знаю, что значит 😐, но да ладно. Контент разнообразить вряд ли получится, но можно добавить в реакции 🦄.

Стамбул действительно «город контрастов»: парадно-туристические локации соседствуют с улицами с фотографий Ара Гюлера 1950-х в самом буквальном смысле — свернул с Истикляль на параллельную и всё, праздник жизни сменился суровыми буднями. Музей Мицкевича располагается как раз на такой параллельной. Из всех моих фото музейных зданий эта так и остается самой необычной.

«Фаланстер» нужно сохранить хотя бы для того, чтобы люди помнили, что такое Книжный магазин. Последнее время это уже не такая очевидная категория: выживать только за счет продажи литературы, причем качественной, совсем непросто, все чаще приходится зарабатывать на чем-то еще (канцтовары, винил, кофейня, корейская жвачка и проч.), нередко завлекая посетителей инстаграмным антуражем. Быть «обычным» книжным теперь очень необычно. Ценность «Фаланстера», конечно, только здоровым консерватизмом не ограничивается, но и недооценивать её тоже не стоит. В наше время смешанных форматов и расплывчатых категорий все-таки приятно иногда точно знать, куда именно ты попал. И открывая их дверь это всегда очень четко понимаешь. Приятная определенность и однозначность.

Томас Джефферсон умер 4 июля, на 50-ю годовщину основания США. Папа римский на несколько часов пережил Пасху, в которую понтифику как-то неправильно умирать. До какой-то степени сознание все-таки способно контролировать и блокировать даже смерть. Жаль, что лишь в очень символической степени. Франциск был удивительным человеком, его будет не хватать.

В постканоническую эпоху всегда можно придумать и обосновать такую систему эстетических координат, в которой любой творец будет если не гением, то автором по-своему выдающимся. Даже Зураб Церетели. Следующий на очереди Салават Щербаков, который тоже впишется в какую-нибудь постиронию (а что в нее не вписывается?). Напридумывали эластичных, как хорошие контрацептивы, понятий и натягиваем на все подряд.

Если кто-то еще не был в ярославском Музее нового взгляда на историю (он же музей новой хронологии), то очень советую. Это такой легальный аналог мескалинового трипа (знаком только по описаниям, если что). Запредельная концентрация ядреного кринжа. Никогда не интересовался построениям Новой хронологии в деталях (там и без деталей понятно, что это не к историкам, а к докторам), так что на меня все это произвело действительно сильный эффект. Больше всего впечатлили сотрудники, которые встречают посетителей. Кажется, второй раз в жизни я сразу очень четко понял, что тут лучше воздержаться от сарказма, иронии и вообще любых шуток (первый раз это было при общении с полицией). Не знаю, действительно ли они так серьезно ко всему этому относятся, но свою функцию привратников этого чудного мира исполняют отменно. Короче, слабонервным не смотреть, всем остальным – must have.

В студенческой работе 55 раз на 100+ страницах фигурирует конструкция «в рамках…». В устной речи то же самое, причем не только у студентов. Несколько лет назад та же история была с бесконечными «в данном…». В следующем сезоне они, наверное, поженятся и будем читать «в данных рамках».

Недавно услышал (в студенческом пересказе) любопытную мысль одного историка: даже плохо обоснованная гипотеза лучше, чем вообще никакой. Вот из такой установки родилось множество историографических мифов, которые подчас ретранслируются поколениями, пока кто-нибудь не задастся вопросом «а с чего мы взяли-то?» И вот тут часто выясняется, что первоисточником была именно такая гипотеза, призванная заполнить лакуну. Причем часто автор гипотезы делал все необходимые оговорки, но они затем отфильтровывались последователями. Может тогда и не лучше? Не знаем так не знаем. В образовательном плане такая установка вообще скорее вредна: все-таки нужно учить отличать мнения от действительно аргументированных суждений, и вовремя пресекать откровенные спекуляции на заданную тему.

Потребовалось без малого сорок лет, чтоб мы с РПЦ МП совпали в культурных симпатиях. Екатеринбургский митрополит похвалил «Симпсонов», категорически поддерживаю. Помимо правильных демографических установок, там еще и пролетарские ценности разглядели можно, хотя трудовая этика Гомера небезупречна.

Образование – консервативная сфера. Особенно хорошее образование. Важно, конечно, не путать консерватизм с ретроградностью, но скорость адаптации хороших образовательных институций к новациям слишком высокой быть не может. Им есть, что терять. Технологии ИИ – колоссальный вызов, особенно для гуманитариев. Для нас слишком большую ценность представляет путь от вопроса к ответу. По пути мы обычно находим что-то такое, что позволяет изначальный вопрос переформулировать и задать десяток новых. Что будет, если этот путь радикально сократится, если мы будем не искать ответ, а выбирать из десятка предложенных версий? Потеряется сама суть поиска и атрофируются все эвристические навыки, которые формируются в процессе. Это царский путь к идиотизму. И это опасно. Другое дело, что блокировать развитие технического прогресса мы тоже не можем, и учиться инкорпорировать их в образовательный процесс нам все равно придется. Но и про риски забывать нельзя. Мы можем получить в свое распоряжение очень перспективные и полезные технологии, но обязательно что-то потеряем. Причем при худшем раскладе потеряем самое главное: человека, способного ставить новые оригинальные вопросы. А с этим у нас и так большие проблемы. Худший расклад не обязательно самый вероятный, но и далеко не самый призрачный из имеющихся сценариев. Давайте не будем забывать про него при проектировании образовательных моделей.

Результаты президентских выборов в Польше пришли. Экзит-поллы ночью давали минимальное (на уровне десятых долей процента) преимущество либеральному кандидату, но победил кандидат от ПиС. Разница составила чуть менее 1%. Избранный президент Кароль Навроцкий – профессиональный историк, долгое время работал в Институте национальной памяти (с 2021 г. возглавлял его), был директором ну очень спорного Музея Второй мировой войны в Гданьске. Ничего хорошего в этом нет. Во-первых, карьера этого конкретного историка слишком тесно связана с предельно идеологизированными институциями. Во-вторых, историки в принципе не так хороши во всем, что касается не прошлого, а настоящего и будущего. Знание чужих ошибок вообще никак не мешает их повторению, а при нынешней узкой специализации и знание это обычно ограничивается какой-то одной узкой сферой. Польша и так имеет склонность жить с головой, повернутой назад, теперь еще и президентом будет человек, который умеет делать это профессионально. Печаль.

Скоро у меня будет устойчивая репутация противника теории и методологии. А зря. Моя нервная реакция объясняется только практиками их использования. Исключительно часто мы видим, как апелляция к концепциям, подходам и теориям используется не для осмысления эмпирического материала, а для чего-то совсем иного. Вариантов много. Иногда эмпирикой иллюстрируют концепции. Это наихудший вариант: всегда можно подобрать и скомпоновать факты так, что они будут соответствовать любой интерпретации (тем более что наши "факты" уже ее содержат). Иногда эмпирический материал подверстывается под удобную интепретационную схему. В гуманитаристике ничего сложно в этом нет. Никакого смысла, впрочем, в этом тоже нет. Короче, существует множество вариантов нелегально поженить теорию и эмпирику от большой любви либо к первой (ну очень нравится теория), либо ко второй (чтоб симпатичнее и состоятельнее смотрелось), особенно если очень надо написать противный раздел про методологию исследования, что часто делается постфактум в последний момент. Особенно всем полюбился дискурс-анализ: как его правильно делать мало кто понимает (и почти никто не прописывает), зато выглядит респектабельно (два красивых слова, еще и через дефис). Но вообще все это не так работает. Теории и концепции – не ответ, под который нужно подобрать вопрос. В лучшем случае подсказка, куда смотреть. Но совершенно точно не указание, что нужно видеть. А часто получается именно так, к сожалению. Но если использовать адекватно и строго по назначению, до и во время еды исследования, а не после или вместо, то может получиться хорошо.

Всегда был противником ранней специализации в университетах. Сфокусировавшись на одной теме, конечно, можно много чего успеть за 4–5 лет накопать, но все это обычно происходит за счет контекстуализации. В результате теряется главное: действительно глубокое понимание того, чем занимаешься. Специалист и так подобен флюсу, как учил Козьма Прутков, а при ранней специализации можно вообще уподобиться лошади в шорах. Ежегодно эта проблема всплывает на защитах дипломных работ и почти всегда результат негативный. И вот как объяснить, что «лицом к лицу лица не увидать»?..

Любопытные результаты. Соцсети лидировали почти до самого финала. Это и мой вариант ответа, но никакой уверенности в его правильности у меня, конечно, нет. Сложно даже договориться о ключевых характеристиках этой возрастной страты, численность которой в России составляет ок. 4,5 млн человек, а уж надежно идентифицировать факторы, оказавшие самое существенное влияние на формирование этих характеристик, тем более трудно. Простор для спекуляций открывается огромный. Очевидно, что мы сейчас переживаем революцию поразительных масштабов, аналогов которой не было по меньше мере лет 500, со времен триумфального шествия печатного станка. Радикально меняется формат производства и потребления информации, взаимодействия с ней и т.д. И Бог весть куда все это нас заведет. На фоне этой коммуникативной революции все локальное типа школьного образования и пандемии выглядит слишком мелким, даже соцсети представляются скорее удобной мишенью для критики, чем реальным источником тех проблем, которые мы сейчас наблюдаем в сфере образования (о них говорят столь часто, что нет смысла повторять). Тем не менее, эти минорные факторы тоже оказывают негативное влияние: из школьного образования систематически вымывается содержательность в пользу соответствия формальным критериям оценивания, на которых базируется ЕГЭ, а пандемия способствовала созданию (или укреплению) иллюзии о том, что очные форматы могут быть без критических потерь в качестве заменены дистанционными. Так что я бы не стал списывать их полностью со счетов и фиксироваться на какой-то одной «самой главной» причине всех наших проблем. Спасибо всем, кто поучаствовал в опросе [здесь должен быть подходящий эмодзи, но я не знаю, какой].