Спустя долгие часы, проведённые в больнице под капельницами, Хван очнулась от комы, в которой пробыла около семи часов. За её жизнь очень переживали младшая сестра и мать — единственные люди, оставшиеся в её жизни после ухода отца. В результате изнасилования у неё были разорваны половые органы, а на теле обнаружили следы попытки убийства. Ножевые ранения в области грудной клетки. Младшей повезло выжить, так как ранение было достаточно глубоким, но не смертельным. Врачи также нашли в её организме сильные наркотические вещества, которые могли разрушить клетки, но не успели добраться до жизненно важных органов.
Через час в палату вошла Юна. В её глазах читалось сочувствие и переживание за состояние рыжеволосой. Она тут же начала допрос, который продлился около часа. После него все необходимые факты для того, чтобы посадить сестру, были достигнуты. Но в груди младшей Шин сильно колола вина она сажала родного по крови человека, с которым провела всё детство. Даже в участке, размышляя о продолжении дела, она чувствовала, как необъяснимые эмоции сжимают сердце, мешая дышать.
Она сидела за столом, сжимая в руках папку с уликами, и понимала, что за этим шагом последует нечто большее, чем просто арест. Она теряла сестру, но спасала других девушек от той же участи. Вина смешивалась с чувством долга, и она не знала, как справиться с этим грузом. Ей хотелось плакать, но вместо этого она лишь сжала зубы и продолжила заполнять бумаги, зная, что другого выхода нет.
Через несколько дней, когда улики уже были собраны и дело почти передано в суд, Юна сидела в пустом кабинете, глядя на фотографии, разложенные на столе. Её пальцы дрожали, когда она касалась снимков сестры, сделанных в день задержания. Рюджин была её единственной семьёй, её опорой в детстве, и теперь она должна была стать причиной её падения. Она не знала, когда приняла это решение. Может быть, в тот момент, когда увидела, как сестра смотрит на неё через стекло допросной с пустотой, которая была хуже любых обвинений. Может быть, ночью, когда не могла уснуть, представляя, как Рюджин будет гнить за решёткой. Юна взяла ключи от служебной машины и вышла из участка, не сказав ни слова. Она знала, что это неправильно, но внутри неё уже не осталось места для правильных решений.
Она приехала в изолятор ночью. Охрана не задавала вопросов она была лейтенантом, и её лицо здесь знали. Когда дверь камеры открылась, Рюджин подняла голову. В её взгляде не было удивления, только усталая усмешка.
— Пришла добить? — спросила она тихо.
Юна не ответила. Она села напротив сестры и смотрела на неё так долго, будто пыталась запомнить каждую черту. А потом, спустя долгую, тягучую тишину, она вынула пистолет. Рюджин не отшатнулась. Она даже не вздрогнула.
— Я не хочу, чтобы ты гнила здесь, — тихо сказала Юна. — Я не хочу видеть тебя в клетке до конца своих дней.
Она поднесла дуло ко лбу сестры, и в этот момент мир перестал существовать. Остались только они двое и та тишина, что навсегда разделит их.
— Прости, — прошептала Юна, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.
Она нажала спусковой крючок. Звук выстрела разорвал тишину, но в ушах Юны всё ещё звенел голос сестры, который она слышала в детстве, когда они вместе играли в саду. Теперь этого голоса больше не было. И никогда не будет.
Через час в палату вошла Юна. В её глазах читалось сочувствие и переживание за состояние рыжеволосой. Она тут же начала допрос, который продлился около часа. После него все необходимые факты для того, чтобы посадить сестру, были достигнуты. Но в груди младшей Шин сильно колола вина она сажала родного по крови человека, с которым провела всё детство. Даже в участке, размышляя о продолжении дела, она чувствовала, как необъяснимые эмоции сжимают сердце, мешая дышать.
Она сидела за столом, сжимая в руках папку с уликами, и понимала, что за этим шагом последует нечто большее, чем просто арест. Она теряла сестру, но спасала других девушек от той же участи. Вина смешивалась с чувством долга, и она не знала, как справиться с этим грузом. Ей хотелось плакать, но вместо этого она лишь сжала зубы и продолжила заполнять бумаги, зная, что другого выхода нет.
Через несколько дней, когда улики уже были собраны и дело почти передано в суд, Юна сидела в пустом кабинете, глядя на фотографии, разложенные на столе. Её пальцы дрожали, когда она касалась снимков сестры, сделанных в день задержания. Рюджин была её единственной семьёй, её опорой в детстве, и теперь она должна была стать причиной её падения. Она не знала, когда приняла это решение. Может быть, в тот момент, когда увидела, как сестра смотрит на неё через стекло допросной с пустотой, которая была хуже любых обвинений. Может быть, ночью, когда не могла уснуть, представляя, как Рюджин будет гнить за решёткой. Юна взяла ключи от служебной машины и вышла из участка, не сказав ни слова. Она знала, что это неправильно, но внутри неё уже не осталось места для правильных решений.
Она приехала в изолятор ночью. Охрана не задавала вопросов она была лейтенантом, и её лицо здесь знали. Когда дверь камеры открылась, Рюджин подняла голову. В её взгляде не было удивления, только усталая усмешка.
— Пришла добить? — спросила она тихо.
Юна не ответила. Она села напротив сестры и смотрела на неё так долго, будто пыталась запомнить каждую черту. А потом, спустя долгую, тягучую тишину, она вынула пистолет. Рюджин не отшатнулась. Она даже не вздрогнула.
— Я не хочу, чтобы ты гнила здесь, — тихо сказала Юна. — Я не хочу видеть тебя в клетке до конца своих дней.
Она поднесла дуло ко лбу сестры, и в этот момент мир перестал существовать. Остались только они двое и та тишина, что навсегда разделит их.
— Прости, — прошептала Юна, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.
Она нажала спусковой крючок. Звук выстрела разорвал тишину, но в ушах Юны всё ещё звенел голос сестры, который она слышала в детстве, когда они вместе играли в саду. Теперь этого голоса больше не было. И никогда не будет.
💋8❤3
Короче, вот этот бот @lwyerr_bot для интов и в принципе как личка. Вот этот @lasswyybot для хуйни всякой.
❤6
С смерти Шин прошли две недели. Хван об этом не знала к сожалению или к счастью. Девушка долгое время находилась в больнице под капельницами, так как её организм после пережитого был очень слаб. Оно и понятное дело - почему. Юна в своё время была эмоционально подавлена после своего поступка, она не знала, как пережить данную ситуацию. Хван же становилось с каждым днём лучше, но ненадолго. Организм постепенно всё равно не до конца принимал лекарства в кровь рыжеволосой. Шин младшая с каждым днём погибала и не могла вынести боль. Её мысли и разум затуманивались с каждым разом. Мысли о самовыпиле были очень частыми, так что она не могла вытерпеть их напора.
Каждую ночь Юна просыпалась в холодном поту, слыша в ушах выстрел, который навсегда разделил её жизнь на до и после. Она перестала есть, перестала спать. Она не могла смотреть в зеркало, не могла дышать полной грудью, и каждый раз, когда кто-то упоминал имя Рюджин, её сердце сжималось так, что она едва не падала в обморок.
Хван же, несмотря на улучшения, с каждым днём чувствовала, как силы покидают её. Врачи говорили, что организм слишком ослаблен, что внутренние органы не справляются с нагрузкой, что лекарства перестают усваиваться. Она пыталась бороться, пыталась держаться ради матери и сестры, но её тело сдавалось быстрее, чем она успевала понять, что происходит. Через несколько дней после того, как Юна в очередной раз заперлась в своей комнате, чтобы не слышать голосов, Хван не проснулась. Её сердце остановилось рано утром, когда за окном только начинало светать. Врачи констатировали смерть из-за полного ослабления организма.
Юна узнала об этом через час. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку, а потом встала, собрала вещи и ушла. Никто не знал, куда она направилась. Соседи говорили, что видели её на вокзале, кто-то утверждал, что она села на поезд до другого города, но точной информации не было. Её телефон был выключен, квартира пуста, а на столе осталась лишь записка с одной фразой «Простите меня». С тех пор о Юне Шин больше никто не слышал.
Каждую ночь Юна просыпалась в холодном поту, слыша в ушах выстрел, который навсегда разделил её жизнь на до и после. Она перестала есть, перестала спать. Она не могла смотреть в зеркало, не могла дышать полной грудью, и каждый раз, когда кто-то упоминал имя Рюджин, её сердце сжималось так, что она едва не падала в обморок.
Хван же, несмотря на улучшения, с каждым днём чувствовала, как силы покидают её. Врачи говорили, что организм слишком ослаблен, что внутренние органы не справляются с нагрузкой, что лекарства перестают усваиваться. Она пыталась бороться, пыталась держаться ради матери и сестры, но её тело сдавалось быстрее, чем она успевала понять, что происходит. Через несколько дней после того, как Юна в очередной раз заперлась в своей комнате, чтобы не слышать голосов, Хван не проснулась. Её сердце остановилось рано утром, когда за окном только начинало светать. Врачи констатировали смерть из-за полного ослабления организма.
Юна узнала об этом через час. Она не плакала. Она просто смотрела в одну точку, а потом встала, собрала вещи и ушла. Никто не знал, куда она направилась. Соседи говорили, что видели её на вокзале, кто-то утверждал, что она села на поезд до другого города, но точной информации не было. Её телефон был выключен, квартира пуста, а на столе осталась лишь записка с одной фразой «Простите меня». С тех пор о Юне Шин больше никто не слышал.
❤7💋2
Хван Йеджи — простая девушка, не знающая ничего о мире и прочем. Она была разочарована ещё с детства, так как с самых малых лет подвергалась травле со стороны ровесников и родителей. Весь мир для неё казался однотонным до одного момента. А именно до того момента, когда она встретила девушку по характеру, как кошка, и по внешности. Её звали Шин Рюджин.
С этого момента мир младшей обрёл краски. Такие, которыми обычно рисуют дети в детском саду. Рюджин сделала её счастливой и показала ей, что мир может быть совсем другим. У девушек была очень крепкая любовь. Они постоянно ходили вместе и гуляли. Никогда не расставались. У Хван, так сказать, наконец-то появилась личная кошечка, которая делала её счастливее даже в самый ужасный для неё день.
В одну из прогулок по набережной, в холодный осенний мрачный ноябрь, Йеджи сказала старшей.
— Спасибо за то, что ты всегда рядом. С тобой я почувствовала тепло и спокойствие. Я очень тебя люблю.
Рюджин остановилась, повернулась к ней и улыбнулась той улыбкой, от которой у Йеджи всегда замирало сердце. Она взяла её руки в свои, сжав их чуть крепче, и тихо ответила.
— Ты даже не представляешь, как много ты значишь для меня. До встречи с тобой я тоже не знала, что такое настоящее счастье. Я думала, что умею жить, но ты показала мне, что значит чувствовать. Спасибо тебе за то, что ты есть.
Они стояли на набережной, смотрели на тёмную воду, и ветер играл с их волосами. Йеджи чувствовала, как внутри разливается тепло, которое не могло сравниться ни с чем. Она знала, что этот момент останется с ней навсегда, что бы ни случилось впереди.
Рюджин притянула её ближе и поцеловала в лоб, а затем прошептала.
— Я всегда буду рядом. Обещаю.
И Йеджи поверила. Потому что с ней она верила во всё.
С этого момента мир младшей обрёл краски. Такие, которыми обычно рисуют дети в детском саду. Рюджин сделала её счастливой и показала ей, что мир может быть совсем другим. У девушек была очень крепкая любовь. Они постоянно ходили вместе и гуляли. Никогда не расставались. У Хван, так сказать, наконец-то появилась личная кошечка, которая делала её счастливее даже в самый ужасный для неё день.
В одну из прогулок по набережной, в холодный осенний мрачный ноябрь, Йеджи сказала старшей.
— Спасибо за то, что ты всегда рядом. С тобой я почувствовала тепло и спокойствие. Я очень тебя люблю.
Рюджин остановилась, повернулась к ней и улыбнулась той улыбкой, от которой у Йеджи всегда замирало сердце. Она взяла её руки в свои, сжав их чуть крепче, и тихо ответила.
— Ты даже не представляешь, как много ты значишь для меня. До встречи с тобой я тоже не знала, что такое настоящее счастье. Я думала, что умею жить, но ты показала мне, что значит чувствовать. Спасибо тебе за то, что ты есть.
Они стояли на набережной, смотрели на тёмную воду, и ветер играл с их волосами. Йеджи чувствовала, как внутри разливается тепло, которое не могло сравниться ни с чем. Она знала, что этот момент останется с ней навсегда, что бы ни случилось впереди.
Рюджин притянула её ближе и поцеловала в лоб, а затем прошептала.
— Я всегда буду рядом. Обещаю.
И Йеджи поверила. Потому что с ней она верила во всё.
3❤8🔥2😍2💋2🥰1👏1💘1😘1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ебать, вас уже почти 80. Спасибо всем, кто на меня подписан и читает мои зарисовки. Мне очень приятно осознавать, что моё творчество кому-то заходит
❤7
Рюджин была зависима от алкоголя и достаточно давно. Это началось с 14 лет, когда девушка впервые попробовала алкоголь, и с того момента её жизнь изменилась на «до» и «после». Хван была её подругой и работала в медцентре, где лечили людей от разных зависимостей. Они познакомились ещё в школе, достаточно давно. Йеджи сразу пошла по стопам матери в медицину, а вот старшая совсем спилась, и её будни стали днём сурка. Джи долгое время молчала, ничего не говорила, лишь наблюдала за девушкой и всячески иногда пыталась помочь ей. Но в один из дней ей это окончательно надоело, и она решила силком помочь Шин избавиться от зависимости — затащила её в клинику.
— Ты что, с ума сошла? — Рюджин попыталась вырваться, но руки Йеджи держали крепко. — Я не хочу туда! Отпусти меня!
— Ты хочешь умереть? — спросила Хван спокойно, но в голосе слышалась сталь. — Я не позволю тебе сдохнуть в этой грязи. Ты поедешь со мной, даже если мне придётся привязать тебя к кровати.
Шин закатила глаза, но сопротивляться перестала. Она знала, что Йеджи не отступит.
Это было трудно, но девушка смогла. Шли месяцы и дни. Первые дни Рюджин была явно недовольна, у неё была сильная ломка, но врачи в клинике оказались достаточно опытными и всячески помогли девушке справиться. Постепенно она становилась на ноги.
— Я ненавижу это место, — прошептала Рюджин, глядя в потолок палаты.
— Я знаю, — тихо ответила Йеджи, сидя рядом и сжимая её руку. — Но ты справишься. Ты сильная, Рю. Я знаю это.
Спустя несколько месяцев лечения Рюджин начала возвращаться к нормальной жизни. Она снова могла улыбаться, гулять, наслаждаться мелочами. Алкоголь больше не контролировал её. Она наконец-то почувствовала себя свободной.
— Спасибо, что не дала мне сдаться, — сказала Рюджин, глядя на Йеджи, и в её глазах блестели слёзы. — Я бы не справилась без тебя.
— Ты бы справилась, — ответила Хван с лёгкой улыбкой. — Но я рада, что была рядом.
Йеджи была рядом на каждом этапе. Поддерживала, не давала сдаваться, даже когда Шин хотела всё бросить. И однажды, когда Рюджин окончательно восстановилась, она поняла, что её чувства к Хван давно переросли в нечто большее. Они начали встречаться. Всё произошло естественно и как будто так и должно было быть.
— Я люблю тебя, — прошептала Рюджин, когда они обе сидели на крыше, глядя на ночной город Сеула.
— Я тоже тебя люблю, — ответила Йеджи, кладя голову на её плечо.
Прогулки по вечернему городу, тихие разговоры до утра, смех и объятия. Йеджи наконец-то увидела ту Рюджин, которую знала когда-то. Живую, настоящую, свободную. Они не торопились, но знали, что теперь всё будет хорошо. Рюджин больше не оглядывалась на прошлое, а Йеджи была рядом, чтобы напоминать ей она не одна.
— Ты что, с ума сошла? — Рюджин попыталась вырваться, но руки Йеджи держали крепко. — Я не хочу туда! Отпусти меня!
— Ты хочешь умереть? — спросила Хван спокойно, но в голосе слышалась сталь. — Я не позволю тебе сдохнуть в этой грязи. Ты поедешь со мной, даже если мне придётся привязать тебя к кровати.
Шин закатила глаза, но сопротивляться перестала. Она знала, что Йеджи не отступит.
Это было трудно, но девушка смогла. Шли месяцы и дни. Первые дни Рюджин была явно недовольна, у неё была сильная ломка, но врачи в клинике оказались достаточно опытными и всячески помогли девушке справиться. Постепенно она становилась на ноги.
— Я ненавижу это место, — прошептала Рюджин, глядя в потолок палаты.
— Я знаю, — тихо ответила Йеджи, сидя рядом и сжимая её руку. — Но ты справишься. Ты сильная, Рю. Я знаю это.
Спустя несколько месяцев лечения Рюджин начала возвращаться к нормальной жизни. Она снова могла улыбаться, гулять, наслаждаться мелочами. Алкоголь больше не контролировал её. Она наконец-то почувствовала себя свободной.
— Спасибо, что не дала мне сдаться, — сказала Рюджин, глядя на Йеджи, и в её глазах блестели слёзы. — Я бы не справилась без тебя.
— Ты бы справилась, — ответила Хван с лёгкой улыбкой. — Но я рада, что была рядом.
Йеджи была рядом на каждом этапе. Поддерживала, не давала сдаваться, даже когда Шин хотела всё бросить. И однажды, когда Рюджин окончательно восстановилась, она поняла, что её чувства к Хван давно переросли в нечто большее. Они начали встречаться. Всё произошло естественно и как будто так и должно было быть.
— Я люблю тебя, — прошептала Рюджин, когда они обе сидели на крыше, глядя на ночной город Сеула.
— Я тоже тебя люблю, — ответила Йеджи, кладя голову на её плечо.
Прогулки по вечернему городу, тихие разговоры до утра, смех и объятия. Йеджи наконец-то увидела ту Рюджин, которую знала когда-то. Живую, настоящую, свободную. Они не торопились, но знали, что теперь всё будет хорошо. Рюджин больше не оглядывалась на прошлое, а Йеджи была рядом, чтобы напоминать ей она не одна.
❤2