БЭ–ПЭ

Я так хочу в Большой Энциклопедии
тебя включить в раздел о наркомании:
что неизучена никем и мало сведений,
ты взглядом вызываешь привыкание.

Хохочет морок лицами загонщиков
и от охоты дикой нет спасения —
не помогают ни молитвы, ни укольчики,
когда зарядят ливни депрессенние.

Я вроде не был раньше полным бездарем —
всегда лечил себя стихописанием.
Но словно пуповину перерезали,
сняв скальп и оскопив в одно касание.

Существовал, но — жил! — с твоей поддержкою.
А ты, не вытянув мой труп тяжёлым бременем,
ушла. И лают псы, как пересмешники,
И заново ныряю я в безвре‌менье.

Как я живу? — Я занят выживанием:
себя из мглы и из себя — робичича.
А ты теперь хранишь очаг незнания,
бревно в глазу и пепел безразличия.

Я мысленно себя стираю ластиком,
как нежеланный штрих кроваво-грязевый.
И большего не будет в мире праздника,
чем общепризнанное право эвтаназии.

30 ноября 2018 года.

---
Нашёл в черновиках. Одна перестановка строф. Замена строки. Пара препинаков. Название. И — готово. Почему я всё это время считал, что оно недописано?

«И горе мне, если впал я в безмолвие или уставился налик луны…»

Я, конечно, неоднократно слышал поэтическое сравнение луны с монетой. Да, — чего уж там, — сам подобное проделывал. Но чтобы так пренебрежительно-фамильярно обозвать Селену наликом — только в исполнении Бутусова. Однако, как я выяснил, это не его текст. И тем более не Кормильцева. Это некто Эндре Ади — венгерский поэт в переводе Леонида Мартынова. Не знаю ни того, ни другого. Но смычку на русском допустил именно второй. И тот кто сквозь пальцы залитовал песню «Князь тишины» под шумок гонки на лафетах.

Фаллические символы, взмывающие в небо, — это, конечно, мужское. Фертильность, сила, ось на которую нанизан и вертится этот мир . Но что делать, если ты женщина и хочешь заявить о своей сексуальности? Правильно: рыть яму. Чем глубже, тем лучше. А из вынутой земли насыпать два огромных холма. Не для красоты. Для симметрии. Чтобы было куда возвращаться после того, как взмыл.

Древние так и делали. Выпуклость и впадина. Яма, пещера, колодец, трещина в скале. Всё, что принимает, хранит, рождает. А два холма — это не просто земля. Это грудь. Вскармливание. Материя, которая кормит.

Эти две силы встречались погребальных курганах: чрево и столп. Смерть и возрождение в одном архитектурном решении. Придите на любое кладбище и полюбуйтесь на тысячи миниатюрных копий модели мироздания.

Мне нравится эта мысль. Что женщина — не просто «отсутствие фаллоса», как говорил один венский дед. Что у неё есть своя форма. Свой символ. Своя геология. Не надо ничего имитировать. Надо просто копать. И насыпать. И знать, что это — тоже сила. Просто другая. Не та, что взмывает. А та, что принимает. Хранит. Рождает. И кормит.

Мужское начало и женское кончало. Или наоборот? А может быть, это вообще не про то, что мы думаем. Язык сам подсказывает: начать — кончить. Войти — выйти. Посеять — принять. Биологически всё просто: мужчина вносит семя, женщина вынашивает и рожает. Мужское — импульс, старт, вторжение. Женское — завершение, цикл, плод. Весьма логично.

Но если копнуть глубже — всё переворачивается. Женское — это вечное начало. Лоно, из которого всё выходит и куда всё возвращается. А мужское — исчерпаемая энергия. Небесное напряжение разряжается молнией. Охотник убивает. Воин умирает. Семя изливается в бесконечность, принимающую смерть и превращающую её в жизнь. Так что скабрёзность снова оказывается права. Кончало у мужиков.

Вопрос не в том, кто начинает, а кто заканчивает. В этой паре нет симметрии. Есть импульс и есть пространство. Есть семя и есть почва. Одно без другого — ничто. Мужское — входит. Женское — принимает. Но женское — тоже входит, просто по-другому. Мужское — тоже принимает, просто молчит об этом. И получается космогония на ровном месте. Хоть так, хоть эдак. Всё правильно.

Начало и конец — этимологически одно и то же. Оба восходят к праиндоевропейскому корню, означавшему: «появляться, начинаться». Или «отметка, предел, край». В праславянском языке, они разошлись. Один корень дал «конец», «искони», «испокон», «кон» как рубеж. Второй смягчился и превратился в «-ча-». Получилось «начать», «начало», «почин». Одно и то же. Только звук изменился. И смысл перевернулся.

Наши предки не противопоставляли конец началу. Для них это была одна точка на колесе времени. И язык помнит это. Он хранит правду, которую мы забыли. Но она прорывается сквозь века. Например, в песне Высоцкого. Конец и начало — не антонимы. Они близнецы. Они спят, укрывшиеся разными звуками. И если прислушаться — можно почувствовать, как одно перетекает в другое. Без швов. Без разрыва. Без паузы.

Поэтому не важно, кто начинает. Главное, чтобы закончились в один день. И — конечно же! — от бурного, одновременного нескончаемого оргазма.

* * *

Ты чувствуешь с завзятой черезмерностью
происходившего с тобой последствия.
И в антигистаминовой кошерности
всё раздуваешь пропасти простецкие.

Мистификация — о, призрак всех радетелей
за истину, лишь ими постижимую.
Кастрация — предупрежденье действия
в иллюзиях свободного режима.

31 марта — 14 июля 2026 года.

* * *

я так хочу отчаянно нормотимировать
в беспросветнось ослепляющего солнца
душных цельсиев бездушно расстрелять
своим спокойствием
трудом смиренным
медитативно
мир весь
погребать

10 августа 2026 года.

Сонет #26

Открути мне голову гаечным.
Засалють моё сердце празднично.
Съешь меня, будто домик пряничный.
Ну хотя б за испуг сделай саечку.

Внук Степана и отпрыск Палыча
ниже дна чуть не рухнул давеча,
но горела во мраке одна свеча,
отвратившая долю калича.

Не продал я своё седалище.
Не считал товаром товарищей.
Как младенец рыдал, свою мать ища
в центре сталебетонного капища.

Опустилась на темя лапища —
видно, рано мне топать в навь ещё.

18 января 2022 года.

Мир, которого не было

Мир свихнулся с катушек, свернул не туда
и летит в закюветную пустошь.
Бултыхается в макромобиле звезда —
микрокосмоса косточек хрустом.

Макробесам мерещится новый приход,
микромантия заново в моде.
Избежав заключения, мир упорхнёт
и обрушится, сбитый на взлёте.

21 ноября 2015 года.

* * *

Утром застенчивым хмурое, серое
Небо весеннее в окна вливается;
И, переполнен сомнительной верою
В светлое завтра, народ просыпается.

Город, прокуренный смрадными газами,
Мёртвыми скалами стен возвышается.
И механический призрак шатается,
Глядя нам в души безумными стразами.

Мокрые флаги напыщенной совести –
В зеркале глаз они не отражаются;
Сердце с тревогой ужиться пытается
С миробытьём одинакодруговости.

А человеки, взращённые городом,
Не замечать его тщетно стараются,
Но механический призрак шатается,
Душу сковав урбаническим холодом.

Не избежать нам слоновией нежности
И от медвежьих услуг не избавиться –
Горьким, последним глотком неизбежности
Вера в безверие мной расплавляется.

Утром застенчивым хмурое, серое
Наше похмелье по городу шляется,
И, преисполнен бесстрашною верою,
Через асфальт тополёк пробивается.

28 апреля 2003 года.

* * *

мы плыли сорванными листьями по луже
куда осенний дождик моросил
из тусклой тучи
я и ты
на расстояньи стреляного взгляда
подслеповатого без линз
без розовых диоптрий
без оправы
без компаса
без вёсел
без ветрил
без смысла
без надежды
без одежды
нагие
в луже собственной мокроты
мы плыли
называяся людьми
а были листьями короткого полёта

19 августа 2026 года.

Иногда я перестаю чувствовать себя человеком и склоняюсь к мысли о том что я — персонаж собственноно романа, который пишет роман. А всё это — артхаусный фильм глубоко андеграундного подростка-наркомана, мечтающего отрастить сиськи и стать собственной бабушкой.

«…Может, ты того хотела,
Все сомненья задушив,
Чтобы жило только тело,
Чтобы не было души…».

Пикник, «Маскарад».

Чего только не узнаешь, когда интересуешься этимологией. Например, англ. bald — лысый и рус. белый, бледный, блеск — происходят от одного праиндоевропейского корня: *bhel-¹ — «свет, белизна, огонь». К нему же восходят англ. flag, flame, лат. flagfare, рус. пламя, палить, полено, пепел. И др.-греч. phalos. Не путать с phallos! Это слово происходит от *bhel-² — «набухать, раздуваться, распускаться». К нему восходят англ.: bloom, blister, ball, bowl, bull… Рус.: булка, булава, пузырь, пузо, пухнуть, бык, буйный… Есть ещё *bhel-³ — «течь, струиться»: англ. blood, лат. fluere, рус. блевать. Такие вот пра-корни-омонимы. А также: *bhel-⁴, *bhel-⁵, *bhel-⁶ и *bhel-⁷. Их значения вы узнаете сами, если захотите. Но имейте в виду: блядь и блуд сюда вообще никак не лезут. Уж извините.

Раньше я придумывал мелодии 🎵 и писал на них тексты 📝. Теперь я просто придумываю мелодии и записываю их на диктофон 🎤. Где-то в недрах компьютера 💾 лежит архив старых наработок — ещё с 2018–2020 годов и позже 📂. А сейчас под рукой есть прекрасный инструмент: нейросеть 🤖.

Процесс такой: записываю свой «тарам-парам-пам-пам» 🎶 на диктофон, закидываю в звуковую нейросеть 🎛️. Потом беру описание того, что получилось, — и несу его в другую нейросеть 💬. Объясняю, какое нужно настроение 🌗, состояние 🌀, какие стили 🎸, какие оттенки 🎨. Она пишет мне грамотный промпт 📋. Я возвращаю его в первую нейросеть — и делаю кавер на собственную мелодию 🔁. Получается, скажу я вам, очень даже прикольно 😎.

Если наберёте штук десять-пятнадцать разнообразных реакций — а лучше, конечно, звёзд ⭐️, но лайки тоже сойдут 👍, — я выложу пару треков 🎧. Послушаете, что у меня выходит 🎼. Если зайдёт — продолжим 🚀. Если нет — буду придумывать дальше 🔥. Всё равно уже не остановлюсь 😅.

Жду лайки ❤️ и звёзды ⭐️ под этим постом 👇.

Не знаю, готовы ли вы к очередному моему этимологическому наблюдению, подтверждённому словарём. Сегодня утром — ни свет ни заря — задумался. А вот слова «нельзя» и «польза» — они вообще однокоренные? Получилось, что да. Оба восходят к праславянскому *lьga — свобода, послабление. Туда же относятся «льгота», «лёгкий», «облегчить», устар. «сольга» — льгота, диал. «польга» — польза и, существовавшая аж до XX века, «льзя» — разрешение. А ещё некая диал. «разольга» — усиление, послабление. Разольга́? Разо́льга? Не знаю, может быть, это связано как-то с Ольгой? Но это уже народно-ложная этимология им. М.Н. Задорнова.