🇵🇪 Почему Перу стало самой нестабильной страной Латинской Америки в XXI веке

Главный местный инфоповод последних дней — события в Перу: там очередная смена власти. Что вообще происходит?

За последние 10 лет в стране поменялось 8 президентов — больше, чем тренеров у национальной сборной по футболу. На этой неделе временным главой государства стал 83-летний Хосе Мария Балькасар. В должности он пробудет до 28 июля, в апреле — выборы.

Среди прочего новый временный известен защитой детских браков.

«Ранние сексуальные отношения способствуют психологическому развитию женщин. В Гражданском кодексе нет никаких препятствий для половых отношений с 14 лет и старше. Все занимаются сексом».

Его слова вызвали осуждение со стороны Министерства по делам женщин и уязвимых групп населения. На фоне разгоревшегося скандала Балькасар в итоге воздержался от голосования по этому закону.

Тот факт, что в итоге он получил наибольшее количество голосов в Конгрессе, став временным президентом, удивил большинство аналитиков.

Откуда взялась нестабильность

Переломными считают выборы 2016 года: Педро Кучински обошел Кейко Фухимори с минимальным перевесом, но у фухимористов было большинство в конгрессе. Меньше чем через два года они сместили президента, опираясь на ст. 113 Конституции — «постоянная моральная или физическая неспособность», которую Конгресс объявляет сам.

С тех пор эту норму используют часто: смещали Мартина Вискарру, Педро Кастильо, Дину Болуарте, а теперь и Хосе Хери. Эксперты называют это «законодательным авторитаризмом»: конгресс получил рычаг давления на исполнительную власть без полноценного импичмента и четких процедур.

Что усугубляет кризис

Ослаблены партии и доверие граждан. Президенты приходят с малой поддержкой в конгрессе. На предстоящих выборах 12 апреля — 36 кандидатов в президенты, но ни один прямо сейчас, судя по опросам, не набирает больше 15%, а 61% перуанцев не доверили бы ни одному из них «ключи от своего дома». Многие голосуют «против» — в первую очередь против Кейко Фухимори. Она идет на выборы уже в четвертый раз.

Есть ли выход

Реформы уже пробовали — ситуация не улучшилась. Вряд ли депутаты сами ограничат свои полномочия. Более того, после 33-летнего перерыва Конгресс решил вернуть сенат, и законодательная власть может стать еще сильнее.

Будет интересно понаблюдать за ситуацией в преддверии выборов. Перу славится необычными, а иногда и радикальными политическими решениями. В апреле будет жарко.

Азбука понятий: L-Latino

С тем, что такое "Америка" уже разобрались, переходим к тому, как она стала "латинской". Занятная история с обилием странных мыслителей (опять французы!) и не менее странных концептов.

Читайте и делитесь!

× the same old bossa ×

Paris est la capitale de l’Amérique latine

Рискну сказать, что в терминах культуры французы оказались, пожалуй, самыми влиятельными иностранцами в Латинской Америке XIX-XX веков. Помимо позитивистской школы Огюста Конта, особенно успешно пустившей корни в Бразилии, и запутанной истории про изобретение её названия есть одна сфера, где это влияние прослеживается сильнее всего - литература.
Первые шаги можно проследить ещё в середине XIX века. Эмиль Золя то там то тут проглядывается за текстами латиноамериканских писателей вроде бразильского классика Машаду де Ассиса (хотя его же влияние можно найти и вплоть до Габриэля Гарсия Маркеса). Виктор Гюго – это один из основополагающих авторов для кубинского поэта Хосе Марти. Бодлер и более поздние символисты – тоже важный фундамент для магического реализма, где невероятную силу имеет схожий подход к работе с образами. Парнасская школа - самое модное течение в Бразилии конца XIX века, ранние модернисты тоже в значительной степени черпают вдохновение именно во Франции...
Но дальше больше! Хулио Кортасар, один из трёх главных латиноамериканских писателей, большую часть жизни провёл во Франции и писал, ориентируясь на её традиции. Помимо него Париж также стал знаковым местом в творческой биографии Октавио Паса (фактически начал там свой творческий путь), Мигеля Анхеля Астуриаса (изучал этнологию в Сорбонне, познакомился с французскими сюрреалистами, из чего родилась его версия магического реализма) Габриэля Гарсия Маркеса, Марио Варгаса Льосы... это я перечисляю только нобелевских лауреатов! У последнего есть даже одно занятное высказывание, звучащее как "во Франции я стал латиноамериканским писателем". До определённой степени это, конечно "взгляд извне", самоидентификация через понимание собственных отличий от другого, но и влияние французского контекста на литературу Латинской Америки периода "бума" здесь тоже трудно не заметить.
Кажется, лучше всего суммирует всё выше сказанное фраза мексиканца Карлоса Фуэнтеса, вынесенная в заголовок поста. "Париж - столица Латинской Америки".

× the same old bossa ×

Кажется, дело Banco Master становится чем-то настолько же скандальным, как и Lava Jato

У основателя банка Даниэля Воркару изъяли мобильник, в котором, так уж вышло, нашлись контакты многих действующих и отставных политиков. Само по себе это со значительной долей вероятности не говорит ни о чём. Многие бизнесмены такого уровня – буквально ходячие телефонные книжки. Но, конечно, история некрасивая. Из самых известных там засветились: судьи STF (Верховного суда) Алешандре де Мораеш и Диас Тоффоли (к ним и так были претензии), председатели Конгресса и Сената, президент бразильского Центрального банка, несколько довольно известных депутатов и сенатор Флавиу Болсонару, сын экс-президента и кандидат на выборах 2026 года (согласно опросам, сейчас он идёт наравне с действующим президентом Лулой, так что вполне вероятна его победа)

Короче говоря, эта телефонная книжка сейчас компрометирует весь спектр бразильских политических сил от ярых сторонников президента до лютых врагов. Ведь с точки зрения общественного мнения даже не столь важно, найдутся ли какие-то реальные преступные связи с Воркару: твой номер есть в контактах у бизнесмена-мошенника - значит, ты тоже какой-то мутный (а в свете грядущих выборов это очень удобно!). Атакуют по этому поводу всех до кого можно дотянуться, но меня тут зацепили две истории:
1. Попытка импичмента судьи Алешандре де Мораеша из-за его встреч и переписки с Воркару. Выдвинул губернатор штата Минас-Жерайс Ромеу Зема (он же будет выдвигаться на президентских выборах 2026), либертарианец и вообще одна из важных фигур в оппозиции. Это, конечно, на 100% символическое действие: у Мораеша этот запрос на импичмент уже 47-й (!!), для успеха нужны голоса 2/3 Сената, и в процессе принимает участие... сам Верховный суд. Короче говоря, это просто очередной скандал в копилку Мораеша, так как импичмент в STF на сегодняшний день практически невозможен (иронично, но в декабре один из судей предпринял попытку ещё сильнее ужесточить эту процедуру, так что запросы об импичменте могли бы инициироваться только очень узким кругом лиц; проект провалился, но, кажется, он стремился именно снизить количество таких символических попыток импичмента). Очень интересно, есть ли у него вообще какой-то предел скандалов, которые он способен выдержать - хоть Мораеша и нельзя снять напрямую, репутация всё равно влияет на его функциональность в качестве судьи. Пока что он переваривает всё вплоть до санкций США, но как оно развернётся дальше?
2. Сторонники и члены президентской партии (PT) устроили атаку на Флавиу Болсонару и депутата Николаса Феррейру (очень молодой радикальный консерватор и яркое лицо оппозиции). В основном, речь идёт о требованиях проведения расследований - как и в первом случае, это бесполезное дело с точки зрения достижения заявленной цели, но хороший инструмент за полгода до выборов, где обоим предстоит выступить. Члены PT много напирают на то, что "связи правых с преступным бизнесом - это их постоянная черта", эти контакты в телефонной книжке "никого не удивляют", и даже выдвигается теория о том, что Banco Master не был закрыт в 2019-м из-за какой-то договорённости с Жаиром Болсонару. Оба обвиняемых указывают на то, что их номера телефонов и так есть почти у всех в той среде, а никаких контактов не было...

Я из этого всего могу сделать разве лишь такой вывод: дело Banco Master - это очередной эпизод поляризации бразильской политики, которая всё более и более становится похожа на бои без правил. И правительство, и оппозиция пытаются извлечь из этого скандала "второе Lava-Jato", которое опрокинет противника. А даже если обвинения притянуты за уши, рейтинг ему всё равно можно обвалить на фоне неопределённости результатов расследования. Это нормальная ситуация, - присмотритесь к делу Эпштейна в США, и в нём можно увидеть ровно то же самое, - но всё-таки чувствуется, что бразильцы очень уж воодушевлены успешным опытом полного разгрома оппонента при помощи коррупционного скандала, и теперь всеми силами стремятся повторить этот успех

× the same old bossa ×

Пара слов про "Глубинную Мексику"

Многие уже могли встречать эту книжку и обсуждение вокруг неё (в частности, презентацию, где присутствовали переводчица, научный редактор и дорогой коллега Иван Косиченко). Она и правда довольно интересная! Разве лишь хотелось высказать пару соображений по этому поводу.

Вообще, на мой взгляд, у работы Бонфиль Батальи есть очень большой риск быть извращённой. Я и сам, кажется, сначала попал в некоторую ловушку, решив, что это до определённой степени деколонизационный манифест в духе "Открытых вен Латинской Америки" Эдуардо Галеано (тоже кстати недавно вышла в русском переводе). Конечно, этот элемент там есть, но я бы предложил сфокусироваться на двух чуть более занятных идеях.

В 1971 году, получая Нобелевскую премию по литературе, чилийский поэт Пабло Неруда сказал следующее:

<...> Мы чувствуем стремление возродить древние мечты, дремлющие в каменных статуях, в древних, разрушенных памятниках, в широкой тишине планетарных памп, густых джунглей и рек, поющих подобно грому. Нам нужно заполнить словами пределы немого континента, и эта задача рассказывания историй и наречения имен нас опьяняет.

В "Глубинной Мексике", вышедшей десятью годами позже, есть своего рода ответ на эти слова: континент ни в коем разе не немой, если говорить с ним на его родных языках. Эта идея наречения имён очень важна для Латинской Америки как пространства, которое нужно покорить, назвав всё. Но это если ты европеец. Для индейца всё в нём имеет свои имена, и это единственное справедливое решение проблемы "немого континента".

С другой же стороны, есть огромный соблазн обращаться не к современным индейцам, а к их далёким предкам. Они и так находятся в основании национального мифа (да, наравне с теми, кто их захватывал, что же тут поделаешь), в них современные латиноамериканские страны видят свои корни. Древние майя и сапотеки очень удобны, ведь они безусловно создали что-то общепризнанное, но зато ничего не просят взамен кроме дани уважения в историческом музее; они не могут поднять восстание, они не могут бороться за свои права, у них, справедливости ради, даже нет исключительных прямых потомков.

В этом смысле, наверное, самая ценная мысль Бонфиль Батальи - отделять зёрна от плевел, не поддаваться этой шизофрении (очень частое слово для описания Мексики!) и не ставить принадлежность к общему прошлому выше принадлежности к настоящему, которому тоже следовало бы быть общим.

(дополнительная пара слов в комментариях)

× the same old bossa ×