День начался с того, что меня разбудили с одного проекта, на который я забил. Странно было бы, если бы я на него не забил, ведь три месяца назад проект за фикс превратили в разработку по Scrum. Разбудили, но были успешно проигнорированы разговоры по телефону. Я вообще не понимаю, почему я всех не послал. Пошёл в нормальный проект, по которому пинговали по поводу задач СТО — насыпал задач на исследование нейросетей Яндекса.

Китайцы прислали мне типа «повербанку» для трёх 18650. Очень считаю нужную штуку — можно набрать элементов 18650 с собой (это такие большие батареи в вейпах) и решить проблему зарядки в полевых условиях. Когда я брал свой первый фотоаппарат Fujifilm, я выбирал его по критерию, чтобы можно было долго и автономно фотографировать. Поэтому он на пальчиковых батарейках и прекрасно работает от них, до сих пор жив. Это подтвердилось, когда мы в конце нулевых впервые поехали на Юрму. Неделя в горах, и всего хватило.

Сегодня погода просто очень резкая — утром солнце, всё тает, и весна. Я вышел погреться на солнышке. В четыре часа начал дуть северный холодный ветер, и буквально за 15 минут видимость упала с 7 км до 300 м ( см. фотки выше , разница между фотками минут 20)

Пока было солнце наблюдал уточек.

Утро началось в 11 часов, когда мне предложили деньги. Сумма была небольшой, но её хватило, чтобы покрыть минимальный платеж по кредитке Тбанка. Но это было еще не всё — меня спросили, знаю ли я марийский язык.

Суббота — отличный повод выбраться куда-то. Солнце светило ярко, небо было синим, но температура воздуха оставалась отрицательной. На лужах почти везде лежал лед, но солнечные лучи уже начали таять снег.

Сначала я планировал отправиться в Ростов, чтобы прогуляться по Зеленому острову. Но, взглянув на часы, понял, что уже час дня. В лучшем случае я бы добрался туда к трем часам, а солнце в это время года садится около пяти. Значит, уже через час нужно было бы разворачиваться и возвращаться домой.

В речке был отлив, и я решил проверить, что там происходит. Может, появились новые отмели или открылись проходы, которые раньше были недоступны. Ветер дул с севера, принося холодный воздух, а уровень воды в реке был низким. Я дошел до железнодорожного моста, и уровень воды оказался одним из самых низких, что я когда-либо видел. Под мостом можно было пройти пешком. Донской Чулек превратился в ручей, который летом можно было бы перейти вброд. На дне виднелись ракушки и створчатые моллюски размером с ноготь на указательном пальце. Валялись и большие створки моллюсков, создавалось впечатление, что живых здесь не найти.

После железнодорожного моста Донской Чулек течет еще метров двести и переходит в рукав Мертвого Донца. Этот рукав, судя по картам, безымянный. Слева от устья находится участок земли, почти пустой. Справа начинается земля, плавно переходящая в берег моря, с болотами, лугами и чем-то вроде леска.

Я пошел налево, чтобы выйти к устью с левого берега Донского Чулека. Берег сразу после железнодорожного моста представлял собой заросшую тростником равнину. За мостом виднелся еще один мост, но разобранный — от него остались только опоры и металлические элементы конструкции, перпендикулярные течению реки. Прогуляться по такому мосту было невозможно, но при большом желании можно было перелезть через реку. Обычно никто не лазал по этому мосту, так как в двадцати метрах от него находился железнодорожный мост.

Сейчас речка обмелела настолько, что даже я на каяке местами задевал бы дно. Воды ушло почти два метра. Берег у устья сначала представлял собой попытки орошения, а затем песчаный вал около метра высотой с еле заметными остатками какого-то строения. В месте устья налево уходила мелководная часть, где сейчас было всего 20-30 сантиметров воды, и так почти до самого Мертвого Донца. Направо воды было больше, но ширина протоки уменьшилась в разы.

Я дошел по левой стороне до устья и выбрался на сухую часть отмели в русле, и стал возвращаться обратно Местность здесь меняется постоянно: выволы тростника и пожары изменяют проходимость каждый год. Сейчас всё было в тростнике, но тропинки оставались. Затем я вернулся к мосту. От него когда-то начиналась дорога вглубь местности. Она была хорошо отсыпана, и на ней до сих пор не было страшных зарослей тростника — только трава и вытоптанная тропинка посередине. Как только я начал идти по этой дороге, появилось ощущение развилки, а вокруг стояли остатки стволов метра два высотой, обгоревшие. Это создавало впечатление странного места, аномальной зоны.

Дальше по этой дороге, пройдя между двумя деревьями, я вышел к ещё одному разобранному мосту. Эти деревья были подобны воротам — но я помнил рекомендацию из «Пикника на обочине»: не ходи между двумя предметами, в середине обязательно будет аномалия. Подойдя ближе, увидел полынью; речка была покрыта льдом толщиной всего в сантиметр. В полынье плавали три утки-поганки. Я решил подойти поближе, чтобы сфотографировать их на телефон. Стал подбираться по мосту, но, оступившись, ударил ногу о балку чуть ниже колена. Правой рукой успел схватиться за поперечную балку. Грудью я приземлился на неё, но лицом не ударился. Однако под коленом была ужасная боль — не перелом, но очень болезненный синяк.

...

1. Снимок NASA 1967 года
2. Снимок Sentinel-2 22 января 2025
3. На горизонте железная дорога к ней в заросли тростника идет ЛЭП парами столбов. И заканчиваеть в середине зарослей
4. Место где перед положительно что-то должно быть вид паралельно форваратуру Мертового Донца.
5. Заброшенный столб ЛЭП на левом берег Мертвого Донца