Тебя же на самом деле не Бут зовут? - потирая ноющее запястье, предполагает Кая. - Хотя мне всё равно. Можешь не отвечать.
Почему ты решила, что это не мое имя? — В голубых глазах светится неподдельное любопытство.
Оно тебе не подходит. Звучит как кличка для собаки, - пожав плечами, объясняет Кая. - Или так и задумано?
Ты голодная? — он резко меняет тему, порывисто вставая с постели. Неужели обиделся? Ну надо же, какие мы гордые и нежные.

— Ты можешь надеть хоть мешок из-под картошки, и за всем этим я буду видеть только тебя. Всегда...только тебя.
Я прищурилась, пытаясь совладать с собой:
И ты не ревнуешь?
Ревную? — он коротко рассмеялся. - К кому? К этому старому напыщенному индюку?
Рейна, у меня хватает уверенности в себе, чтобы не ревновать тебя к нему. Ты можешь носить любые платья, какие тебе заблагорасудится. Улыбаться кому угодно. Флиртовать, если это поможет переговорам.
Он наклонился ближе, так, что губы почти касались моих. Наше дыхание смешалось. Ладонь скользнула под сорочку, задирая ткань.
— Потому что вечером ты все равно вернешься ко мне. В мою кровать, в мои объятия.
Все эти люди могут пялиться сколько угодно.
Это не меняет главного: ты связана со мной. Ты моя, Рейна. И не потому что я тебе приказал.
Ты сделала этот выбор сама. Там, у Разлома, и затем каждый гребаный день.