Океан любви

Прошел ровно год с того момента, как мы покинули верфь в Монфальконе, целых 12 месяцев насыщенной и яркой жизни под парусом. Теперь нужно было пройти 5500 морских миль и вернуться в родной Мармарис менее чем за два месяца.

Наша команда состояла из меня, троих моих выпускников 2009 года и потенциально нового капитана, которого я должен был познакомить с яхтой на обратном пути. В том моем состоянии пятеро идеально делились на 3 вахты, по 2 человека, где я стоял сам с собой.

Первый же член экипажа выпал из команды еще до заката, ему стало так плохо, что мы думали даже вернуться, но он героически продержался 15 дней без еды. Все, что было плотнее воды, рвалось обратно, и он дошел до Азорских островов на сладком чае, похудев на 10 кг.

Я не стал следовать мудрым советам и подниматься на широту Бермудских островов, а пошел напрямую на Азоры. Так явно было тише, спокойнее, с рисками по запасу топлива, но комфортнее для команды. Погода работала стабильными циклами в 5 дней, которые всегда заканчивались попутным штилем, потом появлялся новый встречный ветер, и все повторялось.

В одну из штилевых ночей я заступил на вахту и обратил внимание на необычно яркое небо. Мы шли под мотором по совершенно гладкой воде, в которой отражалась вся безлунная глубина космоса. Убедившись, что все уснули, и мы со Вселенной остались один на один, я аккуратно закрыл все приборы крышками и погасил ходовые огни. Беззвучно пробрался на бак и уселся на самом носу, обняв закрученный стаксель. В наушниках играл трек Loreena McKennitt - “The Mystic’s Dream”, который я прикрепил выше ☝️

Долгое вступление погрузило меня в состояние вне времени и места. Небо отразилось в подвижном зеркале океана, дополненном звездным мерцанием планктона, что полностью размыло и без того невидимый горизонт, стирая во мне все, что могло сдерживать этот полет. Это был момент, ради которого стоило жить, он был таким коротким и таким бесконечным. Я навсегда остался в нем и научился возвращаться в него в любое время, стоит только закрыть глаза и включить музыку.

Вернувшись в реальность, я зажег ходовые огни, открыл приборы и сел за штурманский стол, чтобы написать письмо, которое через шесть лет превратилось в моего сына. Укрепился в желании скорее вернуться в Мармарис и начать там полноценную жизнь. До Азор оставалось каких-то 500 миль, и они пролетели совершенно незаметно.

✍️ начало истории

Отступление

В школьные годы мы жили с бабушкой на её работе, за шкафом в выставочном зале, я ещё расскажу об этом подробнее. Но если в двух словах, то каждое утро я проходил 100 метров по картинной галерее, чтобы добраться до умывальника. Когда все уходили, я мог часами гулять по выставочному залу и рассматривать выставки еще на уровне монтажа, или играть в библиотеке, дверь в которую была спрятана за зеркальной стеной, и мне казалось это сверхсекретным местом. Некоторые экспозиции вообще не привлекали моего внимания, а к некоторым я возвращался каждый вечер после закрытия зала для посетителей.

Однажды у нас была выставка, посвященная жизни Рериха, на тот момент я уже видел его работы в Русском музее, но там то все мельком. А тут можно сказать, что Николай Константинович приехал погостить к нам в дом на 2 недели. Это были просто постеры с его работами, но меня так увлекали горные сюжеты, их величие и непохожесть на привычный мне равнинный мир.

Жизнь в библиотеке тогда, это как сейчас жизнь с постоянным интернетом, все, что нужно, есть у тебя в картотеке, нужно просто искать по алфавиту. Я прочитал и просмотрел все, что было у нас на Рериха, и очень быстро влюбился в Гималаи.

Картина, которую я увидел перед собой в детстве, все еще в моем сознании. На этой картине я иду в тишине по Гималаям, я уже совсем немолод, у меня ничего нет, и мой путь уже почти закончен, но я спокоен и счастлив от каждого дня оставшейся жизни, иногда меня разрывают эмоции от воспоминаний пройденного пути, сожалению уже нет места, и я просто иду вперед.

В понедельник начался мой отпуск и я отправился в горы, мне хотелось провести крайние недели перед своим сорокалетием именно тут. Это уже моё второе посещение Непала, в прошлый раз мы ходили на базовый лагерь Аннапурны, и это было просто незабываемо. В этот раз мы идем на базовый лагерь Эвереста, и наша команда состоит из бывших выпускников и инструкторов Sailing Time.

Хотел вас спросить, хотите ли вы, чтобы я выкладывал тут истории из нашего путешествия. Ведь этот блог не про яхтинг, а про жизнь в путешествии. Если да, то я возьму перерыв с историями из прошлого и познакомлю вас с этой частью моей жизни.

Я вернулся из Непала и сразу попал в свои 40. Сейчас нет сил и эмоций, чтобы написать вам, но пользуясь тем что посты можно редактировать, я напишу позже.

🇳🇵Не пал!

Как же сильно иногда расходится ожидание с реальностью. То, что я себе представлял и то, что я планировал, совершенно не совпало с тем, что я получил, и это выбило меня из колеи. Я не мог писать и даже думать о том, чтобы писать; кажется, что только сейчас я возвращаюсь к себе и своим планам. При этом я не могу пожаловаться и сказать, что состояние, в котором я находился, мне не понравилось.

Все началось с желания коротко постричься перед поездкой в Непал, закрыв тем самым часть предстоящего дискомфорта. Мой турецкий парикмахер кашлял так, что я это ощущал даже через его машинку, скользящую по моей голове. Я подумал, что главное — не заболеть теперь перед поездкой, и лучше бы не думал вообще, так как заболел я ровно в самолете. Я пытался вывернуть себя наизнанку через кашель уже в Катманду и окончательно закончил с этим только по возвращению домой. Как набирать высоту в таком состоянии было не понятно, и что это за собой повлечет, тоже оставалось большим вопросом, но я уже начал идти и не хотел сдаваться, от того, что кто-то вышел на работу больным.

Раздражало совершенно все, что было; я буквально боролся со своим физическим и внутренним состоянием. Пыльная дорога, пересекающая наш пеший трек, по которой все едут на джипах, а ты идешь и умираешь с каждым шагом; мышцы, которые сказали, что ездить каждый день на велосипеде и ходить по 9 часов в день — это не одно и то же; суставы и связки, резонирующие своей болью с каждым приступом кашля, который начинался в первые секунды остановки. Спустя несколько дней я нашел свой режим, в котором вынужден был идти, думая только о ритме своего дыхания, в балансе с температурой тела, чтобы не выплюнуть себя всего на и без того грязный трек. Но я очень хорошо вписывался в общую мелодию дороги, так как все, что я слышал, это плевки шерпов и кашель туристов.

Вместо вдохновляющих меня видов, мы шли в дымке, вызванной, по словам местных, то сезоном, то загазованностью региона, то пожарами из Индии или сезонными поджогами травы. В местах ночлега мы смотрели на стены, на которых висели панорамы несуществующих в нашей реальности видов. Усталость к концу дня была такой, что я засыпал с наступлением темноты, порой даже не ужиная, но и просыпался до восхода. Надо отдать должное, что я действительно выспался, так же как в океане в 2010 году, только тогда ничего не болело.

Казалось, что когда мы дойдем до высот без дорог, то все изменится, но там стало в 100 раз больше людей, к ним добавились пробки из мулов и яков, а вместе с ними вся дорога превратилась в конвейерную ленту по производству кизяка. Одновременно с этим это выпало на пик моего плохого состояния, где я уже устал бороться с болью и кашлем.

Но все изменилось!

И поднялся

Я всегда учу сына тому, что реальность относительна нашему взгляду на нее. Всю дорогу я записывал для него короткие видео-заметки, и когда в нашей с ним переписке накопился пласт информации, я обратил внимание, что для него я смотрю на мир другими глазами. С этими мыслями я вышел еще в темноте, чтобы застать утренний холодный, сухой и прозрачный воздух. Вместе с воздухом изменилось и все, что меня окружало: горы стали белее и выше, реки зашумели иначе, птицы начали выходить на дорогу, яки превратились в краеугольный камень этих дорог, который доставляет провизию, кормит и одевает людей, согревает дома и является символом выносливости. Я начал проживать жизни проходящих мимо портеров, и сочувствовал каждому из них, понимая, что каждый из них переживает, страдает и живет трудностями, которые находятся за гранью моих уже вчерашних страданий. Толпы туристов превратились в паломников, которые идут к вершине мира в поисках себя.

После нескольких часов пути с опущенной под ноги головой я остановился и посмотрел назад, за мной шло несколько сотен человек, выстроившихся в разноцветные ручьи, преимущественно текущие вверх; большинство, как и я, просто боролись с собой в поисках сил на несколько шагов, но за ними открывалась горная панорама, наполненная игрой света и облаков, в одном углу шел град, в другом светило солнце, и тени от облаков быстро бежали по некогда совершенно безлюдному плато. Лишь единицы, как и я, стояли и смотрели назад; я пытался успокоить свое хриплое дыхание и объять сердцем все, что переживал в моменте. Мимо меня проходила отбившаяся от группы девушка, которую я решил остановить; она вопросительно подняла на меня глаза, а я просто указал палкой в обратном ей направлении. Я не могу сказать точно из-за солнечных очков на ее лице, но застывшая мимика с внезапно появившейся дрожью на лице заставила меня предположить, что она заплакала от увиденного. Мы просто стояли, дышали и смотрели; большинство проходили мимо, не отрывая глаз из-под ног, не замечая ни нас, ни того, на что мы смотрели. Уже ничего не болело; Эверест был уже намного ближе, чем в начале пути; мне не хотелось идти дальше и заканчивать это путешествие, хотелось просто остаться и смотреть на то, как меняется картина во времени. Я почувствовал себя очень счастливым человеком, и все, что было до этого, просто растворилось в этом разреженном воздухе; базовый лагерь перестал быть целью, и я снова задумался о возможности провести тут целый сезон.

По итогу мы добрались до цели и даже вернулись обратно; на пути еще встречались разочарования, но я уже был в состоянии смотреть на них совсем иначе. Все оставшееся время я думал о том, как сильно все завязано на нашем восприятии окружающего нас мира, и о том, как возможно мир может измениться к лучшему в первую очередь в нашем сознании. Как вместе с этим меняюсь я сам, и о том как важно сохранить это чувство на остаток предстоящего мне кругосветного пути.

Азорские острова

Возвращаемся к истории, которая уже подходит к своему завершению. Шел перегон в 5500 морских миль, и как вы помните, это был путь к началу новой жизни.

На Азорских островах мы провели всего несколько дней, и все они были на одном острове Фаял. Я влюбился во все, что окружает этот регион с первого шага на берег, и дал себе слово вернуться и изучить все как следует. Но мне не хотелось возвращаться туда самолетом, и я все еще терпеливо жду своего часа, чтобы снова зайти с океана. Тогда не было такого количества информации в YouTube, и все, что я знал об этом регионе, состояло из легенд, рассказанных мне в беседах с теми, кому довелось побывать в этом раю. Даже сейчас я не хочу смотреть многочисленные видео, так как верю, что очень скоро там окажусь и все увижу своими глазами.

На подходе мы попали в зеркало, и я доливал канистру за канистрой, чтобы успеть сделать вход в страну до закрытия таможни. Мы пришвартовались лагом к таможенному причалу в 18:30, опоздав на полчаса. Швартовы принимал человек в форме: «Простите пожалуйста, мы пришли с Карибских островов и торопились как могли, пытаясь успеть, чтобы не задерживать вас на работе,» сказал я, пытаясь хоть как-то получить возможность не уходить на ночь обратно на открытую воду. «Добро пожаловать на Азорские острова, душевые находятся вот в том углу, а бар через дорогу выше и налево, мы открываемся в 9:30, я буду ждать вас на оформление всех документов.» Я был так удивлен, что даже переспросил его, действительно ли мы можем выйти в город, и он подтвердил, что мы не должны уходить дальше бара. Оказалось, что это только начало инакомыслия, которое царит в местной таможне. Мы провели веселую ночь в легендарном Peter’s баре, о котором, наверное, можно написать отдельную книгу, и утром пришли на оформление. Если мне не изменяет память, из 5 человек шенгенская виза была только у одного. На что таможня сказала: «Адриано, принеси бланки для визы.» Меня сфотографировали на веб-камеру, напечатали и вклеили мне транзитную визу. Даже при наличии легкой двухнедельной небритости, на фото не читался пол человека. Я принял свои документы с улыбкой и отсел в сторону. Когда очередь дошла до Айрата, то таможенник начал бить принтер и с португальским матом выковыривать из него бланк. Он аккуратно взял ручку и от руки заполнил в бланке все данные, тут я почувствовал родство с нацией и спросил: «А портрет кто рисовать будет?» Он серьезно посмотрел на меня и снова куда-то послал Адриано. Тот вернулся с пыльной коробочкой — специальный штамп для специального случая — «Действительно без фото» (на трех языках в пропорции 3х4). Тут я понял, что мне захотелось остаться и пожить с этими нормальными людьми, которые видимо в десятом поколении встречают людей с океана и не испытывают ничего кроме доверия к ним, и ненависти к шенгенской бюрократии. (Спасибо Айрату, который нашел этот паспорт и фото визы в комментариях)

Кажется, мы провели 3 или 4 дня на острове, и даже успели съездить и посмотреть на местный вулкан. Но это были очень яркие дни, и мне точно не хотелось возвращаться в океан и идти дальше, так не хотелось, что я даже забыл посмотреть прогноз погоды в масштабе от Азор до Гибралтара, и это изменило дальнейший ход событий.

✍️ начало истории

📸 наша команда на Фаяле

Случайная любовь

Выйдя в океан с Азор, я проложил генеральный курс на Гибралтар и мне казалось, что за 4-5 дней я буду в родном море. Первый день было тихо, и я решил проверить прогноз погоды, к моему удивлению, с севера шёл шторм, который отворачивал от Европы в нашу сторону. Почти встречная волна и ветер с порывами до 45 узлов. Понятно, что нет смысла пытаться резаться против такой погоды, и я по штилю забрался на север, а с приходом ветра, постепенно увеличивал наш комфорт, добавляя по +10 на автопилоте. Мы уже не попадали одним галсом до Гибралтара, как планировалось ранее, а погода становилась всё хуже. Тут я поймал морскую депрессию. «Что я тут делаю, зачем мне всё это нужно, для кого это, почему нельзя жить как нормальный человек?» – эти вопросы мучили меня. Находясь в переписке со своей будущей женой, я был готов жениться на ней, так и не сходив на первое свидание. Как же хотелось ровного горизонта, статичного пола и солнечной погоды за окном. Я разглядывал карту и смотрел на своё ETA (estimated time of arrival), и казалось, что время увеличивалось с каждой поправкой на автопилоте.

Вдруг я заметил, что если ещё увалиться на 20-30 градусов, то уже завтра мы будем на берегу. Мы сверили планы команды и выяснили, что у Айрата, с расписной визой, послезавтра день рождения. Решено, меняем курс на Мадейру! Это была настоящая свобода, как лететь на самолёте в турбулентности, всем признаться в том, что вы устали сидеть в таком режиме и лучше бы сесть уже скорее, провести там 3 дня и полететь дальше. Такое доступно только на частных самолётах или в нашем случае на яхтах.

И вот она, «случайная любовь». Ближе к обеду следующего дня я увидел остров, о котором читал только на этикетках винных бутылок. Отвесный северный берег уходил под облака, первые лучи солнца пробивались сквозь штормовое небо и освещали насыщенные дождём водопады, стекавшие в океан и сливавшиеся со штормовым прибоем. Я бы рад сказать, что закончилась плёнка, но я не знаю, почему я не сделал ни одного снимка этой фантастической картины. Наверное, сюжет был приукрашен выходом из шторма и приближающейся твёрдью под ногами. (судите сами по видео)

Я не буду описывать остров и все красоты, которые мы увидели, скажу только, что это самое вкусное и красивое место на Земле из всех, где я был по сегодняшний день. И так как я там снова буду в кругосветном путешествии, то оставим репортаж на потом. Но стоит заметить, что португальские братья не оценили юмор азорской таможни и отсканировали наши паспорта во всех кабинетах береговой полиции, видимо, мы были последними счастливыми моряками на Фаяле. Мы буквально галопом прокатились по острову на машине, отметили день рождения и снова ушли в океан, нам снова «повезло» с погодой и мы лавировали всю дорогу до Гибралтара.

Но несмотря на все невзгоды в море, я не мог забыть остров, постоянно думал о том, как бы пожить там и провести несколько месяцев, чтобы пройти самые основные пешеходные маршруты и застать разные времена года. И это меня так отвлекало, что и сегодня я не помню ни одного дня от Мадейры до Гибралтара: вышли, дунуло, пришли.

✍️ начало истории

📽️ автор видео https://youtu.be/k5-8Io_ftVw?si=0CcE6XmdinK7koHF

Средиземное озеро

В океане мы планировали свои повороты в суточном горизонте, решали: повернем через день или два, дождемся смены ветра или сначала поднимемся до определенной широты, а потом повернем. А на предложение повернуть можно было ответить: «давай уже завтра». За оба перехода у меня было 2 визуальных контакта. Первый ночью, когда шли на запад, появился кормовой огонь, и мы постепенно обогнали парусное судно, пройдя в 50 метрах с подветра. Второй днем, когда шли на восток, и это был дрейфующий контейнер. Я заметил его издалека и подумал, что это деревянный плот или что-то еще. Но подойдя ближе, я понял, что если бы мы повернули вчера на 100 метров позже, то прошли бы прямо по контейнеру, что изменило мое представление о безопасности в океане. Мы сообщили по спутниковому телефону о координатах контейнера, и нам сказали, что о нем знают и теперь понимают, куда он дрейфует. Сделав несколько кругов и даже высадив на него члена экипажа, мы рассуждали о том, как его затопить, но так и не найдя решения, оставили дрейфовать в океане.

На входе в Гибралтар было как на перекрестке в центре Бангкока, отовсюду заходили и выходили суда, AIS постоянно выдавал предупреждения о возможных столкновениях, а такая близость к берегу казалась очень некомфортной. Постоянное нахождение в кокпите стало не только обязательным, но и увлекательным процессом. Мы шли сквозь Средиземку, не изменяя своим привычкам, закладывая галсы от берега к берегу, который явно нас ограничивал; то приближались к Африке, то упирались в Европу. После океана море больше походило на озеро с очень плотным трафиком.

Сделав одну остановку в Бенальмадене и вторую на Мальте. Сейчас кажется, что с Мальты мы дошли просто за сутки. Помню Мальту, Крит слева, Родос справа, и вот он уже родной Мармарис. И не важно, сколько дней это заняло, все было уже таким маленьким и близким. Я шел и осознавал, что ближайшие годы мои переходы будут от двух до шести часов, и мой регион на глобусе можно полностью поместить под подушечкой указательного пальца. И это было именно то, чего я хотел, никаких открытых морей и океанов, никаких границ и таможней, каждый день на один и тот же понтон, где лежит оставленный шланг для воды, где до самого вкусного ресторана 100 метров и еще 20 до душевой. Казалось, что я заканчиваю жизнь кита и перерождаюсь в комара.

Мы шли под мотором в абсолютной тишине по совершенно гладкой воде. В проливе я сидел на баке и смотрел на огни приближающегося города. Я возвращался туда, где меня ждала старая, но совершенно новая жизнь. Не было никаких мыслей о прошлом или пройденном пути, я явно чувствовал, что снова пришел к началу и набрасывал в голове возможные сценарии ближайшего будущего. Варианты моих жизней мерцали как огни с набережной, и только одна мысль объединяла их всех: я вернулся домой, и тут мне предстоит жить, тут я женюсь, тут я построю дом, и тут я заведу детей, тут я буду ходить на работу в Марину, а какой будет моя работа, зависит от меня самого, и теперь я сам ставлю перед собой цели и сам достигаю их.

Мне было всего 26, и все говорили, что жизнь еще не началась, но мне казалось, что я уже прожил две и начинаю третью.

✍️ начало истории

Marmarisa

Работая на яхте капитаном, ты привыкаешь к яхте, но никак не чувствуешь её своей — в этом есть и плюсы, и минусы. Когда ты работаешь капитаном на своей яхте, мир полностью переворачивается, и всё становится иначе. Теперь на тебе не только ответственность за корабль, но и все расходы, и никто тебя не попросит помыть тик, отполировать борта и починить то, что разболталось. То, как выглядит твоя яхта, вопиюще кричит о том, кто ты. С этими мыслями я принимал новую Hanse 400 в 2011 году.

Впервые мне было дозволено назвать её самому, и я перебрал сотни вариантов, но остановился на самом простом. Она была построена для моей новой жизни в Мармарисе, и я решил, что “Мармариса” будет самым подходящим названием. Это же так удобно для гостей, приезжающих к нам: в Мармарис на «Мармарису».

Если вы помните, то покупка была полностью оплачена не мной, и мы вместе с Никитой принимали яхту в Словении. Когда я увидел её стоящей на воде, я осознал, что вообще первый раз в жизни вижу совершенно новую яхту и я первый, кто поднимет на ней паруса. Это было очень волнительно и повышало градус моей ответственности перед инвестором.

На приёмку яхты Никита приехал не с пустыми руками — он привёз с собой сюрпризом мою будущую жену. Я был так сильно озадачен мыслями о моей дальнейшей самозанятости на яхте, что даже не мог представить чьё-либо сосуществование рядом со мной. Но сейчас с уверенностью могу сказать, что этот сюрприз изменил нашу с ней дальнейшую судьбу.

Так в Словении родилась «Мармариса», моя будущая семья и первые в жизни деловые отношения. Мы вышли в море и поставили паруса, я смотрел на неё как на совершенно незнакомого мне человека и понимал, что нам предстоит проделать огромный путь вместе. И все эти мысли были о яхте, а не об Ане. Наше с ней будущее я увидел ещё в день знакомства, и пугающая точность моей интуиции в этом вопросе остаётся главной загадкой и по сей день.

Принятие «Мармарисы» было сложным процессом. Не знаю, связано ли это с тем, что я так резко закончил свои прошлые отношения с «Дхармой» и сразу получил новые с яхтой, которую видел только на фото, или с тем, что выбрал её не я, а Никита, или от того, что она была сильно меньше после 50 футов. Но что-то внутри сопротивлялось тому, как быстро всё меняется в лучшую сторону. Рассуждая об этом сегодня, я думаю, что больше всего я волновался за уровень ответственности от финансового долга и степени свободы, ведь теперь всё зависело только от меня и никого другого. Нужно было просто думать о работе, когда её нет, и работать на все сто, когда она будет.

По предварительной договорённости я должен был начать работать вместе со своим учителем в его школе, но на своей яхте. Я старался успеть дойти до Мармариса так, чтобы встретить его из кругосветного путешествия и сразу начать работать. Но когда Джим вернулся, он рассказал о сложностях, которые произошли с его школой в его отсутствие, и с большим сожалением сказал, что не сможет мне помочь с работой и мне нужно искать её самому.

✍️ начало истории

Так я оказался один, без работы, с долгом размером в яхту.

Sailing Time

В море можно рассчитывать только на себя, и, как я понял, в этой сфере это применимо и к работе. Меня не огорчило то, что Джим отказался сотрудничать, наоборот, я этому обрадовался, так как с самого начала понимал, что настоящая свобода и счастье – это когда ты работаешь на себя и по своим правилам. Уходить от работодателя и создавать ему конкуренцию на рынке лучше сразу, чем через десятки лет выслуги. Это менее больно для него и более выгодно для тебя. Тем более заметьте, не я это предложил. В моём понимании хорошая конкуренция поднимает общее качество услуги и развивает направление. Я принял это как возможность проявить свою фантазию и сделать всё самому.

У меня была великолепная помощница Аня, которая бросила работу, дом, друзей и семью ради того, чтобы помогать своему любимому. Мы жили на “Мармарисе” в носовой каюте и принимали гостей в оставшиеся кормовые. Каждый день мы писали друзьям, бывшим коллегам, друзьям родителей и всем, кому можно было писать, рассказывая о том, чем мы теперь занимаемся. Я знал все местные способы работы и сразу договорился с одной из школ IYT (International Yacht Training), что буду учить людей и выдавать их сертификаты при условии, что руководитель школы сам будет принимать экзамен. Одновременно с этим я начал писать в IYT о желании открыть свою школу. На что они сразу мне ответили, что вынуждены отказать в силу моего возраста. Но мне удалось убедить их в том, что проведение курса для инструкторов – это их бизнес, и я хочу им заплатить за это деньги, по итогам чего они всегда имеют право сказать мне, что я не достоин своей школы, и отправить меня домой до появления подходящих им морщин. Как оказалось, я попал в постулаты компании, и меня полюбили ещё до прибытия на курс.

Первой идеей было назвать школу Sailing Craft – уж больно мне нравилось слово “ремесло”. Но Аня настояла на том, что нужно бить в массы и в названии использовать только всем доступные и понятные слова. Так она предложила Sailing Time, и после регистрации домена мы отправились во Францию с надеждой получить возможность выдавать лицензии.

На мысе Антиб был расположен главный европейский офис IYT, где тогда вершились судьбы школ Старого Света. Из трёх курсантов я был единственным, кто воспринимал это как обучение и видел свою школу как учебный центр, а не чартер с последующей выдачей сертификатов. По итогам недельного обучения, которое было направлено только на понимание психотипа кандидата и проверку его минимальных навыков управления яхтой, нас с Аней позвали на отдельный разговор. Роджер предложил нам остаться у них и работать с ними. Он сказал, что мы оба сможем работать в найме на больших лодках за большие деньги. Я сразу представил, как я за большую зарплату ношу мусор и мою палубу, в надежде, что однажды стану капитаном и начну решать все хотелки хозяина. А Аня будет на другой лодке, и я каждый день буду думать о том, как высшие мира сего будут обхаживать её в меру своей фантазии. И, конечно, вежливо отказался, сказав, что если у меня не получится стать хозяином своей жизни, то я обязательно ему позвоню. Роджер признался, что никто обычно не отказывался, но он уважает наш выбор и отправил нас с возможностью обучать и выдавать лицензии IYT.

Хотелось бы закончить словами, что так и появился Sailing Time, но мне кажется, он появился 11 июня 2009 года, когда я впервые приехал в Турцию, и всё, что со мной происходило, медленно и верно вело меня к этому моменту.

✍️ начало истории

📸 2012 год, Ане 22 мне 27, наш первый и последний офис в Pineapple🍍