новый канал Дарьи Кутузовой

Я долго думала о том, что же собирает воедино все мои, на первый взгляд, разрозненные профессиональные и прочие интересы. Вот нарративная терапия, вот письменные практики, вот позитивная психология, вот функциональная медицина и основанный на ней подход к коучингу оздоровления. Что у них у всех общего? Как к этому прислоняется терапевтический дизайн ландшафтов и внутренних помещений? Тайм-менеджмент и менеджмент проектов? Динамики фанатских войн в фэндомах реальных людей, в первую очередь, в китайском сегменте интернета? Что я имею в виду, когда говорю “вообще-то это все про одно и то же”? Это как это?

Общее в них всех для меня - это тезис о том, что люди страдают в среде, которую можно охарактеризовать как жестокую, эпистемически мутную и опасную. И восстанавливаются, правильно-для-себя настраиваются и исцеляются в среде доброй, эпистемически ясной и безопасной. Среда при этом может быть внешней или внутренней.

Теперь нужно сказать “тпрррру”, упереться в землю всеми четырьмя копытами и разобраться в терминах.

Начнем с эпистемически мутной или ясной среды. Вообще это различение пришло ко мне из работ Хогарта о “добрых” или “недобрых” средах обучения. В доброй-по-хогартовски среде правила ясны и заранее заданы, они не меняются, обратная связь прилетает своевременно и четко. Ты сделал конкретный ход, что-то конкретное в результате изменилось, ты видишь что и как именно, делаешь выводы, корректируешь свои шаги. Причинно-следственные связи однозначны, правила друг другу не противоречат. Красота, да и только. Так мы учимся играть в шахматы, в теннис, или на пианино.
В недоброй-по-хогартовски среде правила могут быть неясны; они могут меняться по ходу; обратная связь прилетает с задержкой или никогда, или она может быть выражена так, что непонятно, к чему она относится. Ты что-то сделал, в результате что-то изменилось (или нет), но в результате чего это произошло — неясно, ты строишь какие-то догадки о правилах и механизмах, но способа однозначно проверить, правильно ли ты догадался, нет. Ситуация сложна, в ней одновременно действует множество факторов, что на что влияет, неочевидно, ситуация или задача могут выдвигать противоречивые требования. Чему-то мы в этой ситуации учимся, но иногда даже сложно сформулировать, чему, и верно ли то, чему мы так научились, тоже не скажешь сходу. Так мы учимся выживать, например, в ситуации нескольких хронических заболеваний (или ухода за человеком с несколькими хроническими заболеваниями): вот новый симптом, он от чего? от новой болезни, или побочка от нового лекарства, или от взаимодействия препаратов, или от того, что к какому-то из препаратов выработалась устойчивость? что с ним делать теперь, с этим симптомом?

В определении Хогарта я зацепилась за выбор терминов, потому что в моей голове (я еще и переводчик) всегда присутствует вопрос “как это точнее всего передать”. Я заметила, что в случае хогартовской терминологии я ловлю себя на желании “спутать теплое с мягким”. И я решительным жестом переименовала характеристику среды обучения, касающуюся условий познания, в “эпистемически ясную” или “эпистемически мутную”. Отныне и далее везде, когда я говорю “эпистемически ясная среда” - это значит, что там все ясно с правилами, обратной связью, требованиями задачи, причинно-следственными связями и пр. Никакой путаницы. А когда я говорю “эпистемически мутная среда” - это значит, что там все мутно и непонятно.

Какое же “теплое” я пыталась спутать с этим “мягким”? В первую очередь, различие между средой безопасной и опасной. Различие - в цене ошибки. В безопасной среде ты накосячил, твои ошибки привели к последствиям, и эти последствия из разряда “ничего страшного”. Нанесенный ущерб невелик и/или его можно исправить. В опасной среде ты накосячил - и, в пределе, кто-то погиб; может быть, в частности, и ты. Последствия тяжелые, ущерб таков, что исправить нельзя.

А еще, подумала я, обратную связь нам кто-то дает, часто тот, кто среду организовал в том виде, в каком она есть. Обратная связь может быть доброй, в моральном плане. Доброта - это искренняя активная заинтересованность в благополучии и процветании другого человека, это создание условий для его процветания, это восприятие его как субъекта, обладающего достоинством, это поддержка. Доброта - это, в частности, переживание удовольствия и радости от изменения жизни другого человека к лучшему.

С другой стороны, обратная связь может быть жестокой. Жестокость - это восприятие человека как объекта, вещи, не обладающей достоинством и субъектностью, чьи переживания и благополучие не важны. Жестокость может проявляться как насилие, как садизм - удовольствие от чужого страдания, как лишение доступа к условиям, способствующим процветанию и благополучию. Жестокость может проявляться как равнодушие и игнорирование потребностей, чувств и достоинства другого человека.

В результате у меня из одного хогартовского различения получились три оси, которые я выбираю рассматривать как ортогональные. Среда, при таком рассмотрении, выглядит как трехмерное пространство: добрая или жестокая, эпистемически ясная или мутная, безопасная или опасная. Как вы можете себе представить, это куб, в котором можно выделить 8 территорий, или зон, описываемых разными комбинациями факторов.

Зона 1 - добрая, ясная и безопасная - это “убежище”. Кто-то может сказать, что это рай. Тебя поддерживают, ты важен, все ясно, можно экспериментировать без риска.

все остальные зоны, в той или иной степени, не рай. Они требуют определенной адаптации для того, чтобы в них выживать.

давайте посмотрим на них внимательнее.

Зона 2 - ясная, безопасная и жестокая. Многое в этой среде отлично, только обратная связь идет без учета чувств и состояния того, кому она дается. Критика полезна, по существу — и беспощадна.

Зона 3 - ясная, добрая и опасная. Как у скалолазов на отвесной скальной стене: совершенно четко видно, на что ориентироваться, напарник заботится о тебе, держит страховку. Но ошибка может быть летальной для вас обоих. Работа хирурга в хорошей команде тоже относится к этой категории.

Зона 4 - ясная, жестокая и опасная. Любое военизированное подразделение - или выстроенное по его подобию. Цацкаться тут с тобой никто не будет, у нас задание, слабакам здесь не место, вот приказ, задача ясна, оружие к бою.

Зона 5 - добрая, безопасная и мутная. Это ситуация, в частности, в семье с гиперопекающим родителем. Ребенок всегда знает, что его любят и защищают, - и не сталкивается с ситуацией объективной оценки своих действий и их последствий. Или, когда сталкивается, не способен ее воспринять.

Зона 6 - безопасная, жестокая и мутная. От ошибочных решений никто, в общем, особо не пострадает, но какие-то подковерные интриги и унижения могут присутствовать. Эта среда, в частности, прекрасно описывается анекдотом про “ну нет, это на отделении славянской филологии “гадюшник”, а у нас на романо-германской филологии “серпентарий””.

Зона 7 - добрая, опасная и мутная. Это среда, в частности, команды гуманитарной помощи, реагирующей на кризис. Что-то делать надо для благополучия людей, в условиях недостатка информации и отсутствия протоколов, точно соответствующих происходящему, и срочно делать, и последствия действия или не-действия будут серьезными. Или отделение неотложной помощи в больнице иногда.

Зона 8 - жестокая, опасная и мутная. Это, соответственно, ад. Что ты должен делать, непонятно, но ошибешься, гад, пеняй на себя. Это как семьи, в которых есть насилие, особенно связанное с психической болезнью и/или аддикцией у как минимум одного из взрослых, - так и, контрастный пример, некоторые корейские “фабрики звезд” в 2000-х - первой половине 2010-х.

Я считаю, что внешняя среда (именно ее характеристики по трем осям) интериоризуется, и в результате наш внутренний мир тоже может быть охарактеризован как добрый или жестокий, безопасный или опасный, и эпистемически ясный или мутный.

Ось безопасности/ опасности интериоризуется как гипербдительность, как сигнал опасности, который фигачит фоном на физиологическом уровне - как разрегулированность оси гипоталамус-гипофиз-надпочечники, как повышенный уровень кортизола, как гиперактивация симпатической нервной системы, как тревожный сигнал из миндалины, как клеточная реакция на опасность. Когда наша среда внутренне безопасная, мы в окне толерантности к стрессу. Когда она внутренне опасная, мы выпали из этого окна. Именно эту интериоризацию оси опасности описывает Донна Джексон Наказава в книге “Осколки детских травм: как наша биография становится нашей биологией”.

Ось жестокости/доброты интериоризируется как голос внутреннего критика-разрушителя - или как голос сочувствия к себе.

Ось эпистемической ясности или мутности интериоризируется как качество и содержание процессов нашего познания и мышления. Либо мы умеем ориентироваться в причинно-следственных связях и отличать их от того, что ими не является, распознавать адекватные доводы и доказательства и отличать их от неадекватных — либо не умеем.

Если внутренняя среда опасная, или жестокая, или мутная — это серьезно влияет на нашу способность ориентироваться во внешней среде и на нее влиять.

Из чего для меня следует, что мы, помогающие практики различных мастей - врачи, учителя, психологи, психотерапевты, коучи, создатели уютных пространств и пр. - делаем то, что в наших силах, чтобы создавать более добрую, безопасную и эпистемически ясную среду. Кабинет психотерапевта - это анклав доброй, безопасной и эпистемически ясной среды. В ней человек, пришедший из любой из семи отличающихся от нее зон, может откалиброваться и интериоризовать себе ясную, добрую и безопасную среду, чтобы носить ее в себе и создавать вокруг себя, трансформируя, по возможности, неблагоприятные условия. (Здесь я опираюсь на концепцию аутопоэза - что выживает та живая система, которая сохраняет когерентность в условиях давления среды, меняя себя и среду так, чтобы важные для выживания и благополучия параметры среды оставались в правильном для этой живой системы диапазоне.)

Вот, собственно, что и связывает все мои интересы: я ищу и собираю осмысленные для меня ответы на вопросы, как помогать человеку создавать для себя добрую, безопасную и эпистемически ясную среду — внутри и, по возможности, снаружи. Меня особенно интересуют практики самопомощи, которые человек может использовать в наихудших возможных условиях — в жестокой, опасной и эпистемически мутной среде.

Момент, который я хочу рассмотреть отдельно, - это то, что среды могут быть опасными и мутными по своей природе (как шторм на море для капитана корабля, например), а могут быть намеренно сделанными более опасными и/ или более мутными. Социальная среда общения людей не может быть доброй или жестокой _по природе_, потому что общение людей подразумевает выбор отношения к другому человеку. За редчайшими исключениями, скорее относящимися к серьезной патологии, жестокость — это результат выбора видеть или не видеть в другом человека.

Соответственно, что меня тут интересует - это намеренное “озление” (wickedisation) среды по любой из трех осей или по всем сразу. Кто-то повысил нам “ставки в игре”, увеличив цену ошибки (“еще один неуд получишь - из школы вылетишь”, это самый мягкий вариант), или увеличил эпистемическую мутность (“мы тебе раньше говорили, что ты хорошо идешь на результат и шансы пройти конкурсный отбор у тебя неплохие, но мы тут посоветовались и поняли, что пока не готовы принять решение по поводу тебя; на следующем раунде отбора либо пройдешь, либо отсеешься, и нет, мы не скажем тебе, по каким параметрам будет отбор”), или (наконец, или вдруг) обозначил свою позицию (“да кто ты вообще такой? возомнил о себе! куколка, снежинка нежная, ишь; думаешь, кто-то тут с тобой возиться будет?”)

Многие социальные обстоятельства, в которых мы себя обнаруживаем - на разных уровнях вложенных социальных систем по Бронфенбреннеру, - обстоятельства, которые вызывают у нас гнев, негодование, разочарование, отчаяние и пр. - могут быть поняты как “намеренное озление” среды. Те, кто ее озлил, могли так не делать, но сделали. И наша реакция на это - это указание на то, как нам важно, чтобы наша жизненная среда оставалась в том диапазоне доброты, ясности и безопасности, в котором нам хорошо.

Часто конструктивным ответом оказывается восстановление доброй, ясной и безопасной среды - внутри себя и снаружи. Осознанное и намеренное о-добрение среды (kindification).

Давайте рассмотрим пример, который нам покажет, как безопасность может сосуществовать с жестокостью. Как возможна безопасность при наличии жестокости?

Безопасность - это ощущение, что как бы ни повернулась ситуация, ничего страшного и неисправимого не произойдет. Везет, когда среда достаточно ясная и мы можем видеть конкретно, что угрозы нет. Если среда мутная, то приходится полагаться на внутреннее ощущение безопасности.

Возьмем пример, где нет физического насилия и непосредственной угрозы жизни и здоровью. Но жестокость, в смысле отсутствия доброты как помещения благополучия другого человека (с его переживаниями и индивидуальными особенностями - и равного-в-достоинстве с другими) в центр, есть.

Маму школьника, у которого есть сложности, вызывают к директору довольно регулярно. Директор имеет тенденцию подходить ко всем с позиции “соберись, тряпка, знать ничего не знаю про индивидуальные особенности, хочет учиться - пусть учится, в таком возрасте надо уже уметь себя вести”.

В некоторых ситуациях этих взаимодействий мама чувствует себя достаточно устойчиво. Ну что самое худшее, что может произойти? Ну не умрет никто, если придется поменять школу. Ну сложно будет, но справимся. Сил хватит, компетентности хватит, поддержки хватит. Жестокость есть, ощущение безопасности есть.

В некоторых других ситуациях этих взаимодействий мама чувствует себя исключительно уязвимой и без поддержки, а ситуацию взаимодействия с директором - как опасную, как нечто, что может привести к тяжелым последствиям и ущербу, который будет очень сложно или невозможно исправить. Нередко в результате оказывается в слезах, болезненно реагируя на некоторые слова, выражения и интонации директора. Та же самая жестокость есть, ощущения безопасности нет.

В чем разница между первой группой ситуаций и второй? Буквально один фактор все меняет. Фаза цикла. Другой гормональный баланс и уровень воспаления в организме - другое ощущение внутренней среды, в частности, как более опасной - и вот уже и внешняя среда воспринимается сквозь этот фильтр.

Среда, которую мы несем в себе, может очень сильно влиять на то, как мы воспринимаем среду окружающую. Один и тот же редактор, в одном стиле разносящий рукописи всех, с кем он работает - и реально подсказывающий способы значительно улучшить текст, - для кого-то просто “фактор среды” (поорет и перестанет, неприятно, но ничего страшного), а для кого-то прямо-таки угроза выживанию.

Никто не “хуже”, просто у нас у всех свои рамки того, сколько доброты, ясности и безопасности нам необходимо для выживания и процветания. Как в меме про пекинеса и лабрадора, прошедшихся по одной и той же грязной луже - лабрадор в грязи по щиколотку, пекинес по уши: “Глубока ли грязь?… Зависит от того, у кого спрашиваешь”.

Всегда ли озление среды происходит намеренно? Конечно, нет.

Мой тезис тут таков, что часто что внутри, то и снаружи. Безопасная, добрая и ясная внешняя социальная среда общения людей не возникает сама по себе. Ее приходится создавать специально, именно поэтому я говорю, что Зона 1 - это “убежище”. Но чтобы ее создавать, мы должны понимать внутри себя, что это значит — чувствовать себя в безопасности, относиться к себе и другим с состраданием, и понимать, что, ради чего, и каким образом мы делаем (и на что при этом ориентируемся).

Люди, выросшие в средах, сильно отличающихся от Зоны 1, воспроизводят ту среду, в которой выросли, — если им на жизненном пути не встретился кто-то, кто показал, как бывает иначе. Например, ребенок из Зоны 8 (опасной, жестокой и мутной) вырастет во взрослого, который создает другим Зону 8 — если что-то не поможет ему сдвинуть внутреннюю среду по хотя бы одной оси. Если он сдвинется по оси доброты, он окажется в Зоне 7 и станет “спасателем” (и это призвание, а не патологизирующий ярлык). Он будет мочь заходить в Зону 8 и выводить оттуда людей, или помогать им выживать, если их невозможно вывести. Если он сдвинется только по оси ясности, он может стать кем-то вроде военного или полицейского (или бандита в четко организованной группировке, впрочем).

Сдвинуться из Зоны 8 только по оси безопасности сложно. Именно потому, что внутренняя среда сохраняет паттерн “мы в опасности” на уровне физиологии. Внутренний сигнал опасности включается в ответ на любое ухудшение условий. Самый простой пример тут — стресс от недостатка времени. Если вы когда-нибудь собирали детей в школу, и у вас не такая семья военного, где все без сопротивления ходят строем и все делают по часам, вы наверняка сталкивались с тем, как нарастает стресс родителя по мере того, как времени сделать все необходимое становится все меньше. И дальше коммуникация с детьми перестает быть безопасной и доброй.

Или, например, еще родительская ситуация — вы, мама, присматриваете за совсем мелкими детьми, они никак не засыпают, вы очень устали и чувствуете потребность в том, чтобы кто-то вас подменил и дал вам роздыху. Но человек, который как бы мог бы и на которого вы как бы рассчитываете, игнорирует ваши просьбы подменить вас и дать вам роздыху. Вы чувствуете, что вас “бросили на произвол судьбы” (ситуация субъективно резко стала для вас более опасной), вы реагируете на игнорирование как на проявление жестокости (которым оно по определению является - как отсутствие доброты) — и ваше поведение по отношению к маленьким детям резко перестает быть добрым и безопасным. А потом вы еще и себе добавляете жестоким отношением к себе (“как ты могла?!”)

Создали ли вы при этом детям жестокую и опасную среду намеренно, согласно сознательному решению? Конечно, нет. Вы повели себя так, как умеете, за неимением / отсутствием в доступе лучшего варианта в тот момент. Сделали лучшее из возможного на тот момент, и выглядело оно вот так. К сожалению.

Вопрос, он же задача, при этом встает: понимать, в каком состоянии моя внутренняя среда в данный момент времени. Безопасно ли мне? Вижу ли я в себе и в других человека? Ясно ли мне, что делать, какова цель, значимые условия, возможные последствия и риски? Если нет, что я могу сделать, чтобы сдвинуть свою внутреннюю среду в сторону доброты, безопасности и ясности?

Дальше можно двигаться в самые разные стороны, прикладывая модель трех осей (безопасности, доброты и ясности) к разным средам и к тому, что можно назвать подходами к о-добрению среды (kindification), и смотреть, оказывается ли это нам в чем-то полезным. Я планирую писать, как я в свете этой модели по-новому вижу свои профессиональные области и прочие интересы. Но лучше всего получится, если то, что я пишу, будет на стыке интересов — ваших и моих. Поэтому напишите, пожалуйста, о чем вам было бы интересно читать дальше? Вопросы, соображения, пожелания. Спасибо заранее.