бабушка завешивает шторы,
мне шесть лет и сколько-то часов,
лунный лик просверлит все заборы,
стол украшен банкой огурцов.
мне шесть лет, и я лежу в постели,
я смотрю, как отблеск на стене
пишет акварелью параллели,
кажется мне — это взор планет.
рядом с банкой есть еще открытка,
там щенок смешной изображен,
держит он зубами маргаритку,
как теперь подумаешь про сон?
мамы нету рядом — очень грустно,
я встаю за мыльным пузырем,
дую в шарик, словно в космос хьюстон
шлет запрос: "а все ли там путем?"
верю, долетит он и прошепчет:
"мамочка, будь рядом, погоди", —
я бы обнимала ее крепче,
сжала бы до тишины в груди.

да нет у меня депрессии! всю грусть — в стихи. а в жизнь — сплошной подхихикс

этот трек меня застал вот в таком виде

знакомство с родителями воображаемого парня

моя жизнь не из тех что спокойно расскажешь
в ненапряжной беседе за чаем
за столом повисает неловкость и тяжесть
мы сидим и почти не моргаем

я решила не врать а сказать все как есть
наркоманка в ремиссии длительной
ощущаю: на мне ставят мертвенный крест
защищаюсь: все так относительно

заусенцы паучьими лапками просятся
взять их на руки обнять приласкать
прижимаю к груди а моя переносица
ноет чавкая ритм: ча-ча-ча

говорю: я не всё я психически слабая
нестабильная в общем с диагнозом
ощущаю: нарушила главную заповедь
защищаюсь: явление массовое

я беру со стола леденец-кладенец
раскусила — зашипело уютно
я горжусь я смогла я такой молодец
потерпите осталась минутка

напоследок в дверях я скажу лишь одно
прошепчу еле слышно об этом
"я так думаю больше не впустите в дом
ведь еще я являюсь поэтом".

я играю в футбол, забредаю в подъезд,
поднимаюсь, на лестнице брошен ковер.
я иду по ковру, еле слышно оркестр,
зазвучал боевой мендельсоновый хор.
в голове пустота и футбол, облака
пылевые вдыхаю — чудесно и вкусно,
и печаль моя хрупкая так глубока,
я не знаю, зачем я так бдительно чувствую.
наконец дохожу, открывается дверь,
там стоит прихожанин буддистского храма.
говорит: вот настало большое теперь,
я духовный учитель, твой папа и мама.
захожу и молчу, и бордовая дрожь
приникает волнистыми пальцами к телу,
я смотрю в те глаза, они очень похожи
на слезу от весенней прозрачной капели
— не трясись, ты согласен на новое имя? —
заблестели глаза, колдовские сапфиры.
я киваю, трясет, как трясло хиросиму,
он шипит в мое ухо: ты будешь Садиром —
направлять всех вокруг на возвышенный путь,
и ты будешь шагать к занебесному свету.
хорошо помолись, погрузись, не забудь:
твое имя вдохнет в тебя любящий ветер.
показал мне поток, как прекрасен поток,
научил медитировать просто и быстро.
я ушел, я домой, но вернулся потом,
так во мне заблестели спокойствия искры.
так я начал свой путь, помогая другим
становиться все лучше и лучше, и чище,
но случилось со мной — я остался один
и услышал, как внутренний ветер мой свищет.
тишина в голове пузырем заполняет,
то, что было напитано счастьем, вдруг пусто.
я любил, но громада-теперь — крики чаек,
а любить похороненных — тоже искусство.

что я делаю весь вечер?
я весь вечер делаю сигма фейс
НАУЧИЛАСЬ НАКАНЕЦТА

это я пять лет назад
или шесть
где-то так
атмосферно

в пять лет я осознал
что мои родители умрут
я рассказал об этом младшей сестре
и мы вместе плакали
и молились
чтобы наши не умирали
молились и плакали
весь
тихий
час

ты прислонил к моему свое ухо
"слушаю вас внимательно"
в ответ ты произносишь глухо
"ваше ухо звучит вопрошательно"
может, за песнями в три часа ночи
тоже что-то стоит?
может, что-то сказать кто-то хочет,
но почему-то молчит?
"мне безопасно с тобой и тепло
как угольку в догорающей печке"
за окном уже почти что светло
не посчитаны в голове овечки
руки и ноги не доходят закрыть
форточку на кухне
холодно жить без своей судьбы
без нее сердце пухнет
голодает покрывается хрусткой корочкой
умирает на пластмассовом блюдце
я возьму большой пакет из пятерочки
положу в него, выброшу в форточку
и забуду об этом безумце

черная-черная перебивка

неправильный монтаж — все резко сместилось
беленькая заменила изумрудный шартрез
отели поменялись на тимирязевский лес
вздулись язвами руки милой
самолеты в европу на безбилетный проезд

мутность шипит серым шумом
обои пропитаны вовсе не щелочью
сигаретным туманом и горечью
пропахла волшебная палочка, люмос
теперь коптит столовые приборы— я сволочь

шуба прожженая пятнами боли
не дарит любимой теплых объятий
все равно какие заклятья
все равно ее жрут подземные моли
блять

кто в лес кто по лбу

прошла на чемп поэзии им маяковского
ну вот, снова в игре, снова нервы, снова трястись
оч страшно

подписана на околомошеннический канал, который называется ямбические скидки

сделала канал про кино. в формате запросов к выдуманной нейросети с абсурдными требованиями к фильму/сериалу и ответом от нее с названием реально существующего фильма и мини-рецензией. буду рада, если подпишетесь и поделитесь с бомжами друзьями

тык

рассыпался дождь снопами искр
стогом грозы взъерошилось небо
меня бы в сентябрь отнес василиск
если бы захотелось бы мне бы
бы-бы-бы, -бы-ы-ыб, рыбы
заколосились под сводом пещер
их полые по-лоховски изгибы
захлопнули передо мною дверь
в эти миры, сколько копий морей
ксерокопирование зерномордых
кошка жует при изжоге пырей
и выглядит вполне себе гордо
рассыпались смыслы
все пошло и скучно
поэзия чисто
не для благо
получных
поэзия мятая
как после стирки пижама
в стороне от проклятого
четырехстопного ямба
это конец
        конец без конца
и жрец, и вдовец
— все без лица.

Почему, когда держишь
спичку
головкой вниз,
она быстрее сгорает?

Потому что мы разведчики
из разных ангельских
подразделений.
И ценим пикирующий полёт.

увидела эти слова на оборотной стороне коробки с пластилином в детском саду. автор известен. автору от меня реверанс