расстояние до мусорки как до аптеки
в ней проживают астралопитеки
ты поднесешь им мой слюнявый окурок
и они подарят крутую микстуру
микстуру от кашля микстуру от боли
от экзистенциальных еще даже колик
микстуру от власти авторитарной
с которой что в мир, что в сингулярность
микстуру ту выпей одним гулким залпом
и станешь размером с маленький атом
станешь летать, носиться по кругу
тогда, милый мой, окажи мне услугу
взорвись яркой вспышкой, как будто на солнце
и я назову тебя миротворцем
эту планету уже не удастся спасти
пусть же она наконец заблестит

"ухожу из поэзии в деды морозы", —
недавно сказал мне вася.
"не нужны мне стихи ваши и прозы", —
я сказала: "ну что ты, останься".
говорит: "меня манит великий устюг,
хочу дослужиться до высшего чина",
я поплевала слегка на утюг
и подумала: "ох уж эти мужчины".
продолжает: "мне нужна шуба,
сменю на нее дубленку",
на столе лежит аккуратно по кругу
обгрызанная "аленка".
"буду посохом тюк,
 и зло кааак исчезнет".
касаюсь легонько утюгом его рук,
не заметил — значит, не греет.
"буду детям дарить  мощную радость
и лютый праздник!"
"их родителей предупредить надо,
ну а вообще я согласна
отправляться на север, где белые ходоки
просят киндер в подарок,
буду вести васины дневники,
чай пить из самовара"
"надоело читать другим людям стихи,
пусть мне их лучше читают со стула,
я теперь — поэтический анархист"
и в глазах что-то блестнуло.
догладила гирлянду из слез,
они все растопили,
но я надеюсь, что он не всерьез
хотя это очень мило.

не хочу быть матерью,
а хочу быть батей,
чтобы чесать пузо, лежа на кровати,
чтобы пиво пить, роняя голову на скатерть,
не хочу быть матерью,
а хочу быть батей.

чтобы сын меня любил, безмерно уважая,
чтобы без разбору, где тут запятая,
я б рычала за рулем, фарами мигая,
чтобы жизнь была воистину мужская.

чтобы дочь боялась приводить к нам в дом
своих кавалеров, ухажеров, женихов.
чтобы знала точно — батя у нее крутой,
в общем, я подумала, хочу быть мужиком.

не ходить беременной, 
с распухшими ногами
а чтобы под эминема,
чтобы без страданий.
как бороться с демонами?
не хочу быть мамой.
лучше шефом на заводе или предприятии,
не хочу быть матерью, а хочу быть батей!

рано утром — зимним утром —
похоронят овощи.
отливают перламутром
фары скорой помощи.
не спасли и не сумели
вытащить бедняжек,
плачет над хмели-сунели
девочка наташка.
это милый огурец,
весь покрылся пухом.
помидор лежит, мертвец,
с кровоточным брюхом.
слева замер бездыханно
бывший сладкий перец.
раскрывает свои раны
сельдерей-пришелец.
им пора найти покой
в этом бренном мире,
натали идет домой,
а в пустой квартире
дремлет тихий холодильник,
не работает дня три
и малюсенький светильник.
нет и ручки на двери
старой —поломалась,
разнесло когда тем взрывом
все дома в квартале.
с перламутровым отливом
скорая, полиция
красит лужи в красно-синий —
старая традиция.
рухнули три тонны горя
натали на плечи,
девочке, весь мир которой
был так искалечен.

по небу летит стая птиц,
похожих на белых летучих мышей,
внутри в тишине погибает кощей,
торчит из яичницы шприц.
блестит в темноте слом иглы,
зажарена утка в пекинском стиле,
глаза у кощея безумны, круглы,
и срублен дубок на могиле.
зайчишка, распятый, прибит к стене,
открытым стоит драгоценный сундук,
кощею не нужно кромсать своих рук —
ему тяжелее наверно втройне.
на мраморном столике ждет кутья,
а в ней золотые цукаты,
готовил ее не для себя,
а чтоб покормить птиц крылатых.

Дима Повалишин поделился одним интересным петрозаводским музыкантом, мне очень нравится, как и музыка Димы, особенно вживую. Это что-то очень доброе, наивное и прочее светлое и прекрасное.

Вот канал Димы:
t.me/valentinzhopin

Да, мне лень вставить оформить ссылку нормально, потому что я могу себе позволить. Не так уж много, чего могу позволить себе в этой жизни, а в канале даю себе волю быть любой. Вот так. С прошедшим Рождеством, Новым Годом, другим Рождеством, а также с наступающими Пасхой и Масленицей. Как говорила моя бабушка в середине июня: "Лето уж кончилось". Так и я говорю — скоро и 2025 закончится. Вот увидите.

бабушка завешивает шторы,
мне шесть лет и сколько-то часов,
лунный лик просверлит все заборы,
стол украшен банкой огурцов.
мне шесть лет, и я лежу в постели,
я смотрю, как отблеск на стене
пишет акварелью параллели,
кажется мне — это взор планет.
рядом с банкой есть еще открытка,
там щенок смешной изображен,
держит он зубами маргаритку,
как теперь подумаешь про сон?
мамы нету рядом — очень грустно,
я встаю за мыльным пузырем,
дую в шарик, словно в космос хьюстон
шлет запрос: "а все ли там путем?"
верю, долетит он и прошепчет:
"мамочка, будь рядом, погоди", —
я бы обнимала ее крепче,
сжала бы до тишины в груди.

да нет у меня депрессии! всю грусть — в стихи. а в жизнь — сплошной подхихикс

этот трек меня застал вот в таком виде

знакомство с родителями воображаемого парня

моя жизнь не из тех что спокойно расскажешь
в ненапряжной беседе за чаем
за столом повисает неловкость и тяжесть
мы сидим и почти не моргаем

я решила не врать а сказать все как есть
наркоманка в ремиссии длительной
ощущаю: на мне ставят мертвенный крест
защищаюсь: все так относительно

заусенцы паучьими лапками просятся
взять их на руки обнять приласкать
прижимаю к груди а моя переносица
ноет чавкая ритм: ча-ча-ча

говорю: я не всё я психически слабая
нестабильная в общем с диагнозом
ощущаю: нарушила главную заповедь
защищаюсь: явление массовое

я беру со стола леденец-кладенец
раскусила — зашипело уютно
я горжусь я смогла я такой молодец
потерпите осталась минутка

напоследок в дверях я скажу лишь одно
прошепчу еле слышно об этом
"я так думаю больше не впустите в дом
ведь еще я являюсь поэтом".

я играю в футбол, забредаю в подъезд,
поднимаюсь, на лестнице брошен ковер.
я иду по ковру, еле слышно оркестр,
зазвучал боевой мендельсоновый хор.
в голове пустота и футбол, облака
пылевые вдыхаю — чудесно и вкусно,
и печаль моя хрупкая так глубока,
я не знаю, зачем я так бдительно чувствую.
наконец дохожу, открывается дверь,
там стоит прихожанин буддистского храма.
говорит: вот настало большое теперь,
я духовный учитель, твой папа и мама.
захожу и молчу, и бордовая дрожь
приникает волнистыми пальцами к телу,
я смотрю в те глаза, они очень похожи
на слезу от весенней прозрачной капели
— не трясись, ты согласен на новое имя? —
заблестели глаза, колдовские сапфиры.
я киваю, трясет, как трясло хиросиму,
он шипит в мое ухо: ты будешь Садиром —
направлять всех вокруг на возвышенный путь,
и ты будешь шагать к занебесному свету.
хорошо помолись, погрузись, не забудь:
твое имя вдохнет в тебя любящий ветер.
показал мне поток, как прекрасен поток,
научил медитировать просто и быстро.
я ушел, я домой, но вернулся потом,
так во мне заблестели спокойствия искры.
так я начал свой путь, помогая другим
становиться все лучше и лучше, и чище,
но случилось со мной — я остался один
и услышал, как внутренний ветер мой свищет.
тишина в голове пузырем заполняет,
то, что было напитано счастьем, вдруг пусто.
я любил, но громада-теперь — крики чаек,
а любить похороненных — тоже искусство.

что я делаю весь вечер?
я весь вечер делаю сигма фейс
НАУЧИЛАСЬ НАКАНЕЦТА

это я пять лет назад
или шесть
где-то так
атмосферно