Две подруги рука об руку, одна без другой никогда не бывает
Два совершенно разных облика: одна играется, с другой играют.

Одна за решеткой времени спрятана, другая, вне этой решетки, свободна
И только одним жизнь и смерть связаны – обе они женского рода.

Жизнь умиляет своею глупостью:
Цель неясна, средства туманны
То и дело встречаешься с ее скупостью
Прося хоть толику небесной манны.

У смерти для тебя нет предложений,
Она молча делает свое дело,
Забирая душу твою для будущих воскрешений,
На три дня родным оставляя тело.

Наверное жизнь свою надо в кого-нибудь вкладывать,
Хотя для чего– все равно не понятно.
Но может быть тогда она станет радовать,
В отдельные моменты становясь приятной.

Вот тогда можно со смертью спорить,
Отбрасывая себя в конец очереди.
Не к ней готовиться, а ее для себя готовить,
Относясь к ней как отец к дочери.

Еще не известно, как что происходит;
Может быть смерть жизнью кончается.
Но ведь каждый сюда за чем-то приходит,
Для чего-то он здесь появляется.

Жизнь и смерть что-то от меня прячут,
Хотят сделать из меня урода.
Это просто слова, которые вообще ничего не значат
Кроме того, что они женского рода.

https://open.spotify.com/track/31WWwnx3njDv4yvvKTyMI3?si=MPaBklGiTNO-nppCJsyCxg

мечта №1 – устроить шумовую вечеринку в этом заброшенном театре

👀 да ну.. не может быть

«Нет, никакое учение не может принять истинно ищущий, истинно жаждущий найти. Тот же, кто нашел, — благословляет всякое учение, всякий путь, всякую цель, ничто не разделяет его больше со многими тысячами других, что живут в Вечном, пребывают в Божественном.»

Это совершенно очевидно, что если в тебе существует тенденция тянуться вверх посредством стояния на цыпочках, то у тебя нет шансов для роста, и устоять таким образом крепко на своем месте тоже будет очень трудно, что значит невозможно.

Чем шире ты расставляешь ноги, перемещая себя в пространствах твоего движения, стараясь показать свою значимость, тем труднее тебе продвигаться вперед. Таким образом далеко не уйдешь.

Ясность может быть, если только не тратишь внутренний свет на высвечивание своей значительности и важности.

Четкость проявляется вовне, когда перестаешь себя постоянно утверждать.

Одно спешит к существованию, другое спешит из него, и из того, что возникло, кое-что уже исчезло. Поток изменения постоянно обновляет мир, как непрестанное течение времени постоянно сообщает юность беспредельной вечности. Что могло бы стать для кого-нибудь предметом почитания в этом потоке бегущих явлений, ни на одном из которых нет возможности остановиться? Это было бы похоже на то, если бы кто-нибудь вздумал облюбовать одну из пролетающих птиц, – а она уже скрылась из глаз. Такова же и жизнь каждого из нас – испарение крови и вдыхание воздуха. Ведь нет разницы между однократным забиранием и возвращением воздуха (что производим ежемгновенно), и возвращением самой способности дыхания, полученной тобой вчера или позавчера, при рождении, туда, откуда ты ее первоначально получил.

Из хорошей недавней филиппики против соцсетей, The Twittering Machine Ричарда Сеймура, мне больше всего запомнился пассаж о том, что постиндустриальные корпорации типа Facebook относятся к людям, как будто те и сами являются мини-корпорациями: пользователь блюдет свой имидж и репутацию, использует принципы PR, стремится выйти на более широкий «рынок». Ну а в этом видео речь о компаниях, которые открыто называют своих еле сводящих концы с концами работников предпринимателями, потому что добро пожаловать в XXI век.

Когда меня спрашивают, почему я не занимаюсь кинокритикой Профессионально в специально отведенных для этого местах, то я честно отвечаю: для того, чтобы публиковаться, нужна хуцпа и хасл. Убийца Зодиак, например, угрожал газетчикам расправой, если те не опубликуют его отзыв о фильме «Изгоняющий дьявола». Я не такая. Я предпочитаю выйти в поле и прокричаться в никуда о том, что накипело: в этом ролике, например, под предлогом обсуждения недавних фильмов о гиг-экономике с радостью проехалась и по своим бывшим (работам), и по самому ютубу, гг. Да и вообще говорить о кино просто как о кино while the world burns как-то страшно не интересно стало.