Внутри и снаружи. Руки отображают то, как последние несколько месяцев я пытаюсь с чем- то справиться, причём в последнее время даже не особо понимаю, с чем именно; то, как я цепляюсь за каждую возможность взаимодействия с миром, не оценивая опасностей, которые таятся в нём; то, как быстро все начинается и проходит, ускользает... ощущение будто я нахожусь в машине времени и не могу понять, какое именно время мне нужно. А снаружи все по- прежнему, Луна убывает и растёт снова, ветер дует, правда Солнце теперь садится раньше. И в целом нет ничего плохого, нет ничего плохого и в том, что в последнее время так много ошибок, но все равно мне так хочется, чтобы покой хоть ненадолго задержался. Покой, а не насильное замирание в пещере.
Forwarded from Осень жизни
Дочитал "Дорогу". Очень понравилось. Ставлю 5 из 5.
И Фромма только что закончил. Сидел вчера с ней на пляже. Пошел купаться. Возвращаюсь — а на соседнем лежаке женщина читает мою книгу. Втф?? Сразу варианты диалога, как в квесте. Подхожу ближе — а у нее своя, точно такая же обложка, но "Искусство любить". Посмеялся, говорю "у нас с вами почти одинаковые книжки, хе-хе", а она "да, мы тоже заметили". Диалогов больше не оказалось, поэтому сел — хех — и начал читал. Только думаю, кто это МЫ? она вроде одна, или это Голлум у нее от смущения включился. Через 5 минут пришла ее дочь (симпатичная), но — хоть и с таким благородным началом — ничего выдавить из себя не смог. Пиздец, бесит эта интроверсия.
Вообще, по Фромму, мое бегство от свободы в разрушительности. В котором своебразный садизм проявляется не в отношении конкретных индивидов, а в отношении мира, как такового. Механизм этого бегства в том, что современный человек, получив личную свободу, независимость и дистанцировавшись от социальных групп, типичных для предыдущих веков, остался один. Поскольку одиночество и нарастающая изоляция для человека невыносимы, каждый из нас начинает искать выход, примыкая к чему-то большему (делаясь несвободным, но принадлежным винтиком), а в отношении к индивидам — поглощая (садизм), либо подпадая по доминацию (мазохизм). Таким образом, твое напуганное "я", либо растворяется в ком-то, либо изменяется за счет другого — тем самым устраняется проблема одиночества. Типичный же выход для современного индивида в борьбе со своей собственной ничтожностью — это перестать быть собой (присоединиться к общему), заменить свои личные чувства, желания и мысли на то, что навязывает (ждет от тебя) общество. В этой мимикрии мы заходим так далеко, что ничего настоящего (спонтанного) в нас не остается (хоть нам может казаться и по-другому). Таким образом, все мы живем в нарастающем стрессе от подавления истинных чувств и устремлений — в страхе, что наше псевдоспасение от изоляции рухнет, если мы перестанем соответствовать ожиданиям других. Истинная, спонтанная, живая свобода — есть непосильная ноша, наша свобода — "свобода от" (негативная), в то время, как до позитивной свободы — "свободы для" мы, как общество, только должны дорасти.
Мое же бегство, разрешение этого невыносимого противоречия "Я vs. Все остальное" в уничтожении всего остального, например, через мысли о суициде — таким образом я устраняю не себя, а все внешние, пугающие раздражители, оставаясь в итоге один без мира, а значит в безопасности (полной свободе).
Книга, несмотря на то, что не является художественной литературой, читается довольно легко и, если не торопиться, хорошо усваивается. Рекомендую. И ставлю ей так же 5/5. Сначала хотел поставить 4,5 из 5, но по прочтению понял, что это во мне — как и во всех остальных, кто вечно ставит 9/10 — говорит неосознанная боязнь чужого авторитета — мол, я не могу дать чему-то максимальную оценку, ведь может прийти кто-то более осведомленный и высмеять меня — отличный пример, что живем мы не своим мнением и даже в таких простых и ничего не значащих вещах, как оценки, подстраиваемся под остальных
И Фромма только что закончил. Сидел вчера с ней на пляже. Пошел купаться. Возвращаюсь — а на соседнем лежаке женщина читает мою книгу. Втф?? Сразу варианты диалога, как в квесте. Подхожу ближе — а у нее своя, точно такая же обложка, но "Искусство любить". Посмеялся, говорю "у нас с вами почти одинаковые книжки, хе-хе", а она "да, мы тоже заметили". Диалогов больше не оказалось, поэтому сел — хех — и начал читал. Только думаю, кто это МЫ? она вроде одна, или это Голлум у нее от смущения включился. Через 5 минут пришла ее дочь (симпатичная), но — хоть и с таким благородным началом — ничего выдавить из себя не смог. Пиздец, бесит эта интроверсия.
Вообще, по Фромму, мое бегство от свободы в разрушительности. В котором своебразный садизм проявляется не в отношении конкретных индивидов, а в отношении мира, как такового. Механизм этого бегства в том, что современный человек, получив личную свободу, независимость и дистанцировавшись от социальных групп, типичных для предыдущих веков, остался один. Поскольку одиночество и нарастающая изоляция для человека невыносимы, каждый из нас начинает искать выход, примыкая к чему-то большему (делаясь несвободным, но принадлежным винтиком), а в отношении к индивидам — поглощая (садизм), либо подпадая по доминацию (мазохизм). Таким образом, твое напуганное "я", либо растворяется в ком-то, либо изменяется за счет другого — тем самым устраняется проблема одиночества. Типичный же выход для современного индивида в борьбе со своей собственной ничтожностью — это перестать быть собой (присоединиться к общему), заменить свои личные чувства, желания и мысли на то, что навязывает (ждет от тебя) общество. В этой мимикрии мы заходим так далеко, что ничего настоящего (спонтанного) в нас не остается (хоть нам может казаться и по-другому). Таким образом, все мы живем в нарастающем стрессе от подавления истинных чувств и устремлений — в страхе, что наше псевдоспасение от изоляции рухнет, если мы перестанем соответствовать ожиданиям других. Истинная, спонтанная, живая свобода — есть непосильная ноша, наша свобода — "свобода от" (негативная), в то время, как до позитивной свободы — "свободы для" мы, как общество, только должны дорасти.
Мое же бегство, разрешение этого невыносимого противоречия "Я vs. Все остальное" в уничтожении всего остального, например, через мысли о суициде — таким образом я устраняю не себя, а все внешние, пугающие раздражители, оставаясь в итоге один без мира, а значит в безопасности (полной свободе).
Книга, несмотря на то, что не является художественной литературой, читается довольно легко и, если не торопиться, хорошо усваивается. Рекомендую. И ставлю ей так же 5/5. Сначала хотел поставить 4,5 из 5, но по прочтению понял, что это во мне — как и во всех остальных, кто вечно ставит 9/10 — говорит неосознанная боязнь чужого авторитета — мол, я не могу дать чему-то максимальную оценку, ведь может прийти кто-то более осведомленный и высмеять меня — отличный пример, что живем мы не своим мнением и даже в таких простых и ничего не значащих вещах, как оценки, подстраиваемся под остальных
“Пушкин неизбежно мифологичен, как и вся история до фотографии. И не потому, что без фотографии мы не готовы поверить в реальность Пушкина, а потому, что он целиком и полностью совпадает со своим архивом, в нем присутствует невозможная полнота прошлого, которой не позволяет свершиться фотография. Она делает всякого изображенного на ней одним из нас, одним из тех, кто живет настоящим, кто прошлого не помнит.”
Нужно держать реальность в равновесии, плыть по течению. Море принимает все реки. Главное — постоянно находиться в состоянии отбытия и всё время прибывать. Это избавляет от знакомств и расставаний. Путешествие не требует объяснений — лишь попутчиков.
https://open.spotify.com/album/2EhciAkekCu4ASB171T4Dl?si=PPnGXqWTR_qmfsoZKHXLGA
Это реально классно!
А кто-то знает, что произошло с ссылками из спотифая, почему они стали уродскими?
Это реально классно!
А кто-то знает, что произошло с ссылками из спотифая, почему они стали уродскими?
Spotify
Listening is everything
Spotify is all the music you’ll ever need.
Наблюдаю за собой. Все говорю, что ищу покоя, но на самом деле состояние покоя для меня небезопасное. Не знаю, связано ли это с тем, что я жила в постоянно заведённом состоянии практически все время до этого или с тем, что инертность для меня сравнима со смертью. Сейчас пишу это и удивляюсь: пока держала мысли в голове, казалось, что это грустно, а пишу и понимаю, что движение – сила.
Я будто маленький зверёк или все- таки ребёнок? Не могу часто понять, сколько мне лет: 12 или 122?
Радует то, что ребёнок внутри начинает взрослеть. Я меньше расстраиваюсь из-за потерь ... и огорчений. Да, я реально внутри вечный ребёнок. По-моему, только в юном возрасте умеешь сильно, ярко, я бы даже сказала «качественно» радоваться и расстраиваешься на том же уровне.
Единственное, о чем стоит позаботиться, это о мечтах. Я так сильно верю в мечты, что вера моя перерастает в жажду. Но кажется, пора научиться контролировать жажду, утолять её, а силы приберечь. Начать уже наконец-то верить больше в себя, а не в мечты, я ведь уже совсем взрослая.
Я будто маленький зверёк или все- таки ребёнок? Не могу часто понять, сколько мне лет: 12 или 122?
Радует то, что ребёнок внутри начинает взрослеть. Я меньше расстраиваюсь из-за потерь ... и огорчений. Да, я реально внутри вечный ребёнок. По-моему, только в юном возрасте умеешь сильно, ярко, я бы даже сказала «качественно» радоваться и расстраиваешься на том же уровне.
Единственное, о чем стоит позаботиться, это о мечтах. Я так сильно верю в мечты, что вера моя перерастает в жажду. Но кажется, пора научиться контролировать жажду, утолять её, а силы приберечь. Начать уже наконец-то верить больше в себя, а не в мечты, я ведь уже совсем взрослая.
сижу убитая за неделю у компа, очень хочется отдохнуть... и несмотря на это внутри такое огромное и бездонное чувство благодарности ко всему вокруг... ко всем людям, которые есть в моей жизни. у меня такие замечательные друзья, просто самые лучшие. иногда мне кажется, что от этого чувства любви я могу разорваться. я бы очень хотела увидеть здесь и сейчас всех вместе и рядом со мной. когда-нибудь у меня будет большой дом, и мы все будем в нем собираться!
Twist your head around
It's all around you
All is full of love
Twist your head around
It's all around you
All is full of love
«если мы говорим о горевании, если мы говорим о потери любви, нам не надо пытаться утешить себя или клиента пустой пилюлей этой глупой фикции из красивых слов. потеря случилась. то, какой видел он тебя, то, как он тебя видел, то, как он тебя вопрошал, то, как он тебя описывал здесь и сейчас, то, как он тебя замечал - так не умеет больше никто. то, какой ты становилась с ним, то, как ты себя вела - это обратная сторона луны, припасенная лишь для уникального человека. и не потому что для других жалко, а потому что с другими это невозможно проявить. не увидят, не нужно, не разглядят, не интересно, растопчут, фыркнут, странно, глупо, незачем, чуждо, пугающе. чужой язык, непонятный чужой язык - а он вдруг подхватил его и сформировал вашу уникальную систему речи. то, как происходило между вами, не произойдет больше ни с кем никогда. может будет похожее, может будет лучше, может будет хуже - мы не знаем. но факт потери абсолютен. проявиться можно лишь об другого. проявиться определённым образом можно лишь об определённого другого. вы всегда будете скучать по тому, как чувствовали себя рядом с эти человеком.»
Forwarded from Клинический психоанализ
Ни один человек не пойдет в кабинет терапевта, пока работают его адаптивные стратегии поведения. Терапия начинается тогда, когда они терпят крах. Человеку становится ясно, что выбор, который он делает, совершается с целью самозащиты, а не из лучших его побуждений.
Еще ему становится ясно, что он страдает от постоянно возобновляющегося переживания первичных травм — таких, как эмоциональное подавление или опустошение, — и отступает перед вторжением самости, которая выражает свое неудовольствие в депрессии, фобиях, зависимостях и т.п. Повернувшись лицом к себе, человек оказывается в положении, когда ему приходится выслушать свою самость.
Эта встреча с самостью, которую Юнг назвал Auseinandersetzung, а древние греки называли metanoia, приводит к изменению мировоззрения, в результате которого может возникнуть новое ощущение Я. Никто из нас — тех, кому довелось пройти через такие грандиозные изменения, — не сделал этого по доброй воле. Нас притащили туда силой, подгоняя пинками и не обращая внимания на наши стоны, и нет никаких сомнений, что нас притащат туда снова.
В представлении юнгианцев психика не является ни монархией, как считает Эго, ни даже интеллектуальным центром; наоборот, она является многогранной, полиморфной, многозначной и политеистичной.
Поэтому в ней существует много голосов, сообщений, указаний и распоряжений; некоторые из них мы слышим, некоторые — нет, но все они очень настойчивы. «Какой из этих голосов мой?» — спрашивает Эго. «Все», — отвечает самость. «Но я ищу лицо Дзен, которое было до сотворения мира», — заклинает Эго.
А в это время самость снова перевоплощается подобно тому, как много раз перевоплощался Кришна.
Так мы вступаем в отношения с окружающими. Обладая скудными знаниями о самих себе, мы хотим найти свою идентичность в зеркальном отражении Другого, как искали ее раньше в отношениях с матерью и отцом. При том, что можно получить любые травмы, присущие этому опасному состоянию, мы ищем тихую гавань в обличье того Другого, который, как ни печально, стремится найти такую же гавань в нас.
При наличии многих тысяч адаптивных стратегий, порожденных случайным роковым совпадением времени, места, влияния Других, мы «засоряем» зыбкое настоящее ростками прошлого. Мы испытываем непомерную жажду проекции — жажду слияния с Другим, который нас защитит, позаботится о нас и нас спасет.
Джеймс Холлис. В поисках доброго волшебника.
#психотерапия
Еще ему становится ясно, что он страдает от постоянно возобновляющегося переживания первичных травм — таких, как эмоциональное подавление или опустошение, — и отступает перед вторжением самости, которая выражает свое неудовольствие в депрессии, фобиях, зависимостях и т.п. Повернувшись лицом к себе, человек оказывается в положении, когда ему приходится выслушать свою самость.
Эта встреча с самостью, которую Юнг назвал Auseinandersetzung, а древние греки называли metanoia, приводит к изменению мировоззрения, в результате которого может возникнуть новое ощущение Я. Никто из нас — тех, кому довелось пройти через такие грандиозные изменения, — не сделал этого по доброй воле. Нас притащили туда силой, подгоняя пинками и не обращая внимания на наши стоны, и нет никаких сомнений, что нас притащат туда снова.
В представлении юнгианцев психика не является ни монархией, как считает Эго, ни даже интеллектуальным центром; наоборот, она является многогранной, полиморфной, многозначной и политеистичной.
Поэтому в ней существует много голосов, сообщений, указаний и распоряжений; некоторые из них мы слышим, некоторые — нет, но все они очень настойчивы. «Какой из этих голосов мой?» — спрашивает Эго. «Все», — отвечает самость. «Но я ищу лицо Дзен, которое было до сотворения мира», — заклинает Эго.
А в это время самость снова перевоплощается подобно тому, как много раз перевоплощался Кришна.
Так мы вступаем в отношения с окружающими. Обладая скудными знаниями о самих себе, мы хотим найти свою идентичность в зеркальном отражении Другого, как искали ее раньше в отношениях с матерью и отцом. При том, что можно получить любые травмы, присущие этому опасному состоянию, мы ищем тихую гавань в обличье того Другого, который, как ни печально, стремится найти такую же гавань в нас.
При наличии многих тысяч адаптивных стратегий, порожденных случайным роковым совпадением времени, места, влияния Других, мы «засоряем» зыбкое настоящее ростками прошлого. Мы испытываем непомерную жажду проекции — жажду слияния с Другим, который нас защитит, позаботится о нас и нас спасет.
Джеймс Холлис. В поисках доброго волшебника.
#психотерапия
Forwarded from Клинический психоанализ
Если вы переживаете нечто захватывающее нужной интенсивности и длительности, то дофамин высвобождается в пути
удовольствия.
Переживание закончилось, уровень дофамина возвращается к прежнему базовому уровню. Что, если чей-то мозг не очень-то здорово себя чувствует, довольствуясь запасом дофамина в пути удовольствия.
В результате в конце стимуляции, повышающей уровень высвобождения дофамина, последний не только падает до базового, но и чуть-чуть опускается ниже базового. Другими словами, чуть ниже, чем на старте.
Каков же единственный способ противодействовать этой лёгкой дисфории, этой лёгкой неспособности предвкушать удовольствие?
Найти еще что-то захватывающее и, вынужденно, чуть более рискованное, для того чтобы достичь того же дофаминового всплеска, что и в прошлый раз.
Затем ваш базовый уровень снова опустится чуть ниже. Делая необходимым еще одну и еще одну стимуляцию, каждая из которых должна быть больше, в погоне за теми головокружительными высотами дофамина, которых вы достигли в первый раз.
В этом— суть регрессирующего маховика зависимости.
Сапольски Р. Психология стресса. 3-е изд. — СПб.: Питер, 2015. — 480 с.: ил. — (Серия «Мастера психологии»), ISBN 978-5-496-00997-3
#зависимость
удовольствия.
Переживание закончилось, уровень дофамина возвращается к прежнему базовому уровню. Что, если чей-то мозг не очень-то здорово себя чувствует, довольствуясь запасом дофамина в пути удовольствия.
В результате в конце стимуляции, повышающей уровень высвобождения дофамина, последний не только падает до базового, но и чуть-чуть опускается ниже базового. Другими словами, чуть ниже, чем на старте.
Каков же единственный способ противодействовать этой лёгкой дисфории, этой лёгкой неспособности предвкушать удовольствие?
Найти еще что-то захватывающее и, вынужденно, чуть более рискованное, для того чтобы достичь того же дофаминового всплеска, что и в прошлый раз.
Затем ваш базовый уровень снова опустится чуть ниже. Делая необходимым еще одну и еще одну стимуляцию, каждая из которых должна быть больше, в погоне за теми головокружительными высотами дофамина, которых вы достигли в первый раз.
В этом— суть регрессирующего маховика зависимости.
Сапольски Р. Психология стресса. 3-е изд. — СПб.: Питер, 2015. — 480 с.: ил. — (Серия «Мастера психологии»), ISBN 978-5-496-00997-3
#зависимость